Archive of Our Own

Chapter Text

Странное сооружение рушилось. Огромные кристаллы падали с грохотом в снежный настил, разбиваясь на тысячи осколков, превращаясь в снежную пыль, сверкая тысячами огней, оглушая и разрывая барабанные перепонки. Но – странное дело – ни один из них не упал на людей, находящихся в самом эпицентре. Лекс придерживал голову потерявшего сознание Кларка на своих коленях и смотрел на творившуюся вокруг вакханалию. Даже если ему было страшно, вида он не показывал, не пытался укрыться от падающих осколков, каким-то шестым чувством понимая, что именно здесь в этой точке они в безопасности. Потом резко наступила тишина. Крепость исчезла, оставив после себя только сверкающую снежную пыль. Вокруг, куда хватало кинуть взгляд, расстилалась белая пустыня, безжизненная и холодная. А сами они были обсыпаны ледяной крошкой с головы до ног. Его спутник оказался в очень плохом состоянии, на его коже, снег даже не таял.
Лекс машинально посмотрел на рацию, которую до сих пор держал в руке, она отключилась сразу, как только он перешагнул невидимый барьер рядом с Крепостью. Как только последний осколок рассыпался в прах, экран засветился и послышался шум помех.
- Мистер Лютор, мистер Лютор, приём… Мы, наконец, смогли обнаружить ваш сигнал. Можем ли мы вас забрать, приём…
Лекс устало посмотрел на бывшего друга и усмехнулся. Теперь этому вечному лжецу не отвертеться, и придётся все объяснить, и очень постараться, чтобы ему поверили. Если, конечно, кто-то захочет слушать эти лживые объяснения.
- Засекли мой сигнал?
- Да!
- Сможете меня найти?!
- Да, мистер Лютор, мы пришлём снегоход.
- Присылайте два – у нас будет гость – и побыстрее, я начинаю замерзать.

Он снова посмотрел на бывшего друга, и мысли о Кларке, о старых, почти забытых отношениях всколыхнулись, накрыли тёмной волной, заставляя задохнуться от старых чувств. Когда-то он любил этого человека, вернее, существо, (ведь Кларк Кент не был землянином), любил так страстно и так самозабвенно, что готов был пожертвовать всем только ради его дружбы, его благодарного взгляда, его открытой улыбки. Лекс готов был забыть даже о собственных желаниях. Иногда, просто сводящих с ума, иногда доводящих до исступления. О желаниях, которые не давали ему спать по ночам и заставляли удерживать контроль над собственным телом, над своими инстинктами. Все, лишь бы не оттолкнуть, только бы не потерять. Но он все равно утратил свою драгоценную дружбу. А человек, которому он безоглядно верил - предал и бросил его. Ушёл и оставил после себя только ноющую боль в сердце, только переполнявшую грудь ненависть, только неудовлетворённую жажду. Но он не будет думать об этом. Лекс успокоившись, взял себя в руки. Сожаления о прошлом и упущенных возможностях не для него.

Пока стояла Крепость, холод казался терпимым, а ветра не ощущалось, теперь ледяной воздух забирался под одежду, сдирая кожу и заставляя каменеть от мороза. Кларк, не смотря на всю свою неуязвимость, тоже морщился и пытался свернуться в клубок и спрятаться. Его внезапная чувствительность удивила Лекса. Странность, на которую он обратил внимание, когда его люди переносили бессознательное тело пленника в самолёт.
Носилки, под немаленьким весом высоченного Кларка сломались и рухнули со всего размаху на снежный настил. Кларк не пострадал, но порезался рукой об острый как бритва лёд, когда она выскользнула с носилок от удара. Лекс как заворожённый смотрел на эту царапину и кровь, растекающуюся на белом снегу. Яркое красное пятно на фоне, сияющем своей белизной. Её было немного, но достаточно, чтобы осознать - его противник потерял свои суперспособности. Именно поэтому он ёжился на морозе, именно поэтому сейчас получил столь глупую царапину. Контроль, обещанный посланием, видимо подразумевал утрату Странником способностей и возможность пленить его как обычного человека. Сделанное открытие заставило взглянуть на ситуацию другими глазами и начать прикидывать варианты. Что-то страшное шевельнулось в душе. Но он не позволил эмоциям овладеть собой. Пока.

Самолёт президента ЛюторКорп был большим, пожалуй, по своим характеристикам он уступал только «Большому Дику», самолёту президента США. По комфорту, скорее всего, превосходил его. К тому же лайнер мог приземляться и взлетать почти без взлётной полосы, чем и воспользовался пилот, расположив воздушное судно как можно ближе к конечной точке путешествия молодого миллиардера. Ещё самолёт мог разместить на борту небольшую и хорошо вооружённую группу коммандос. Личные апартаменты хозяина занимали второй ярус и состояли из кабинета, спальни и ванной комнаты. Именно в ней сейчас пытались привести в чувство Кларка, пока Лекс переодевался. Ледяная пыль плотно въелась в одежду, а тёплый воздух салона растопил её, и вещи намокли так, словно их просто опустили в воду, хоть выжимай.
- Мистер Лютор, он не приходит в сознание, но думаю, ему лучше. Дыхание ровное, стабилизировался пульс, появился румянец. Но нашатырь не действует, может, инъекцию? – личный врач с беспокойством посмотрел на хозяина. Он бы давно уже провёл все процедуры, но ему строго приказали не предпринимать ничего без особого разрешения.
- Нет, не надо. Раз вы сами сказали, что состояние стабилизировалось, подождём до лаборатории в Канаде.
- Но мистер Лютор… - доктор решил настаивать, но его остановили.
- Вы не знаете его физиологию, а если вы его убьёте своими действиями? Он же не человек! А мне он нужен живым! Все! Хватит! Положите своего пациента на кровать и можете идти. Мне нужно поработать!
Люди из его команды, несмотря на авантюрность склада характера, (а именно таких он набирал для проведения спецопераций) опасливо уложили свою ношу, прикрыли одеялом и удалились. Лекс усмехнулся. Теперь-то точно бояться нечего. Кларк лишён своих способностей. Впрочем, даже если бы он ими обладал, помня характер и убеждения бывшего приятеля: максимум, что совершил бы Кларк – это исчез в мгновение ока, как только ему представилась такая возможность. Лекс снова посмотрел на пленника и задумался о том, что он будет с ним делать. Странника ожидала лаборатория, тесты, анализы, опыты. Он собирался отдать пришельца своим учёным на растерзание, а заодно получить возможность полюбоваться на мучения Кларка. Они доставят ему истинное удовольствие - это будет справедливым возмездием за ложь, за потерянный контроль над любимой женщиной, за ненависть собственного отца. За отвергнутую дружбу, такую необходимую, нужную, желанную до отчаяния, когда-то. Перелёт предстоял долгий. Он кинул ещё один взгляд на неподвижное тело и отправился работать в кабинет.

Полет продолжался уже три часа. События последних суток вымотали Лекса, и он отключился в кресле за рабочим столом. Очнулся только тогда, когда, пытаясь переменить позу, чуть не свалился на пол. Нельзя сказать, что это был полноценный отдых. Но усталость больше не тянула веки вниз, заставляя прилечь. Для бодрости он принял душ и, выходя из ванной комнаты, невольно взглянул на постель. Кларк спал беспокойно, одеяло свалилась на пол и теперь обнажённое смуглое тело, разметавшееся на чёрных простынях, невольно приковывало к себе внимание. Лекс остановился и понял, что вид его возбуждает. Он чертыхнулся: он наивно надеялся, что вся жажда обладания Кларком Кентом исчезла три года назад, когда он решил быть с Ланой. Он никогда не отвечал себе вопрос: почему он так отчаянно хотел быть с ней и так стремился продемонстрировать свою победу бывшему другу. Он знал его - ответ на этот вопрос, но до настоящего момента боялся озвучить правду даже самому себе. Глядя на Кларка, обнажённого и такого беспомощного сейчас, в полной власти Лекса, он признался себе, что все желания не улетучились в тот момент, когда они поссорились и расстались. Они ждали, подстерегая удобного случая, чтобы навалиться, соблазняя бесстыдными видениями, и снова, как когда-то очень давно, свести с ума. Желания, когда-то загнанные и, казалось, почти истреблённые, вырвались как лава из кратера вулкана, и остановить их заглушками, а уж тем более, силой контроля было совершенно невозможно. Да сейчас отпала необходимость. Ненависть не ушла, но жажда распять прекрасное тело, вбивая в кровать, захватывала все больше и больше, пока он смотрел на пленника. Лекс усмехнулся, приказал доставить в кабинет пару наручников и нашёл крем в ванной комнате. Месть, похоже, обещала быть настолько сладкой, насколько возможно.

Руки Кларка он прикрепил к стойкам кровати. Попытался привести пленника в чувство, но безуспешно. Чтобы успокоить свою совесть, дал пару пощёчин. Кларк простонал, но не очнулся. Кожа под ладонями казалась прохладной, ничто не указывало на болезненное состояние кроме нежелания пленника просыпаться. Но это уже не могло остановить. Он был так возбуждён, что если бы не насущная необходимость расслабить вожделенное тело, он бы вошёл без подготовки. Лекс не ласкал, ему этого не требовалось. Он просто хотел удовлетворить рвущееся изнутри животное желание обладания и надеялся так хоть немного успокоиться. Он подложил подушку по задницу Кларка, раздвинул ему ноги как можно шире, сгибая в коленях, и начал массировать и расслаблять такой узкое отверстие. Кларк под ним непроизвольно сжимался, противясь вторжению, но безуспешно. Ловкие пальцы, смазанные скользким кремом, растягивали, резко и сильно расширяя кольцо мышц. Лекса сдерживало только то, что, не подготовив тело достаточно, он просто не сможет в нем двигаться.
- Узкий, мать твою, Кларк, какой ты узкий!
Но удивляться не приходилось. Кларк Кент уж точно никогда не спал с мужчинами, поэтому его задница должна была быть восхитительно тесной. Да и само тело под ним возбуждало и волновало. Совершенство, возведённое в степень. Узкие бедра, поджарые крепкие ягодицы, длинные ноги, плоский живот, сильные и мощные плечи. Гладкая, прохладная, сводящая с ума, кожа. Длинный член с проступающими венками, бархатный на ощупь, с тёмной головкой. Идеальный самец. Идеальная игрушка для удовольствий. Губы Кларка кривились от болезненных манипуляций, но он так и не приходил в сознание.
Может оно и к лучшему. Сейчас Лекс не нужно сопротивление и борьба. А в том, что Кларк начал бы сопротивляться, Лекс не сомневался, тем более он не собирался мягко соблазнить. Он хотел просто взять, поиметь, оттрахать для удовлетворения собственных низменных инстинктов. Наконец-то пленник расслабился, но он начал стонать и просить: «не надо», словно знал, что с ним собираются делать. Насильник удовлетворённо провёл по красивому лицу и с наслаждением вошёл. Внутри член сжимала упругая жаркая плоть, и он двигался до тех пор, пока не вошёл полностью. Кларк пытался инстинктивно отползти, движения внутри тесно сжатого кольца мышц не доставляли удовольствия, но Лекс, твердо придерживая жертву, начал двигаться - то, медленно, то быстро, меняя ритм и темп. Он получал удовольствие от проникновения, пусть даже немного болезненного. А ещё наслаждение от мысли, что он трахал Кларка Кента, своего противника, бывшего друга, любимого лжеца, ненавистного предателя, теперь полностью оказавшегося в его власти. Вид распластанного врага под ним, которого он вбивал в кровать, беспомощного и поверженного, неспособного даже сопротивляться вторжению столь унизительным образом, заводил Лекса не меньше, чем созерцание этой совершенной во всех смыслах плоти. Лекс кончил, излился. Сперма растеклась из приоткрытого ануса по крепким и заманчивым ягодицам Кларка, затекая в ложбинку, оставляя следы. Вид возбуждал. Желание заставило кровь прилить к опавшему члену, и он понял – одного раза будет недостаточно. Он провёл ладонью по гладкой коже, ощущая дрожь под пальцами, заранее предвкушая восторг обладания, включил видеокамеру. И снова расположился между ног своей жертвы. Теперь двигаться внутри было легче, помогало собственное семя, да и мышцы растянулись. Лекса забавляло то, как морщится Кларк при каждом толчке, и усмехался, представляя, что жертва не сможет сидеть в течение недели. Он с большим наслаждением расскажет пленнику обо всем и продемонстрирует видеозапись. Заставит смотреть на хронику собственного унижения, впитывая каждую секунду просыпающегося отчаяния. И ещё - он увидит страх в этих звёздных глазах. Что ж, Кларк должен осознать - теперь он принадлежит только Лексу Лютору. И только Лекс будет распоряжаться его жизнью и судьбой. И его телом. Теперь ему нужно было все внимание бывшего друга, его отчаянье и его страдания.
Планы относительно пленника изменились. Изменились кардинально. Возможно навсегда. Месть начинала воплощаться в жизнь, становясь зримой и реальной, вещественной.

Сознание возвращалось неохотно, словно пытаясь оградить от будущих неприятностей. Боль сковывала и парализовала, дрожала в каждом нервном окончании, в каждой клетке. Внутри и снаружи. Скручивала и не отпускала. Все его способности выдернули из тела так быстро и так жестоко, что даже оно бесконечно выносливое и сильное не потерпело подобного насилия. И теперь безжалостно мстило. Он лежал почти обнажённый, воздух холодил кожу, малейшее дуновение вызывало болезненные ощущения. Он был прикован к кровати и не имел возможности переменить позу, если бы захотел. Наручники на руках и ногах, ремни на шее и талии. Его сила исчезла, и теперь он был не в состоянии разорвать связывающие путы. Плотный обруч на голове позволял рассмотреть только белый потолок, без светильника. Свет исходил откуда-то сбоку, рассеивался и не слепил. Все остальное помещение из-за ограниченности движения было недоступно для обзора. Перед глазами плыло, они слезились. Предположения, которые он строил, были одно хуже другого.
- Пришёл в себя? – спокойный и насмешливый тон, такой знакомый. Реальность оказалась хуже всех фантазий.
- Лекс?! – голос хрипел, прерываясь, в горле пересохло, и каждый звук давался с трудом.
- А ты ожидал чего-то другого? – жёсткая усмешка в голосе не предвещала ничего хорошего. – Хочешь пить?! – и трубочка с водой уткнулась в губы, Кларк с наслаждением ощутил прохладную жидкость во рту. Платок осторожно вытер лицо. Предупредительность тюремщика пугала, усиливая подозрения. - Думаю, тебе любопытно, чем закончилась наша увлекательная беседа в Крепости?
- Могу предположить…
- Не надо предположений, я тебя просвещу. Так вот, Кларк, как и было, обещано в послании - это странное устройство позволило мне установить полный контроль над Странником. Все оказалось просто и без затей. Ты лишился своих способностей, и сейчас я думаю, что смогу привлечь твоё внимание.
- Зачем я тебе нужен без них? – Кларк с трудом дышал, говорить становилось тяжело, мешала полная неподвижность и боль. Правда, постепенно она начала концентрироваться в определённых местах.
- Сначала я тоже подумал, зачем? С другой стороны, от тебя и со способностями толку никакого! Твои принципы, а вернее, принципы твоего приёмного отца, очень мешают делать бизнес и заниматься политикой. Но я рассудил, что человечеству будет интересно, как устроены инопланетяне и что же позволяет им быть столь могущественными. Как ты понимаешь, первым моим желанием было отправить тебя в препараторскую, чтобы тебя выпотрошили…
Кларка бросило в пот, он резко задышал, собрав все своё мужество, прекрасно понимая, чем грозит подобная перспектива. Он закрыл глаза и привёл дыхание в порядок, не позволяя своему тюремщику ощутить скручивающий изнутри ужас. Мучитель снова подошёл к кровати в поле зрения. С интересом изучая жертву, жадно выискивая признаки страха. Кларк открыл глаза, и смело ответил на этот алчный взгляд.
- Хорошо! – молодой миллиардер почти одобрительно хмыкнул. – Ты не боишься. Хотя должен. Впрочем, я бы удивился другой реакции, - костяшками пальцев он неожиданно нежно провёл по скуле Кларка, скользнул по упрямо сжатым губам, открыто наслаждаясь чужой беспомощностью. – Так вот, Кларк, я, конечно, хотел этого, но … передумал. И решил, что ты меня больше устроишь в другом качестве, и отнюдь не чучела в моей центральной лаборатории. – Тон резко изменился. - Позволь тебе помочь приподняться. Все эти предосторожности, - Лекс подёргал за ремни и наручники, - поверь, только для твоей безопасности, - притворная любезность, жужжание механизма, поворачивающего кровать в вертикальное положение. И Кларк уже перед большим экраном.
- Прежде чем мы начнём, хочу знать - как ты себя чувствуешь? Что-то болит? - в вопросе ощущался какой-то подвох, но он не мог понять, какой. Он сконцентрировался на собственных ощущениях. Да, боль теперь мучила не везде. Затёкшие руки и ноги - почти онемевшие, голова подобна чугунному ядру, общая слабость от потери сил … У него расширились зрачки, делая глаза почти чёрными, он совершенно потерялся в происходящем.
- Наконец-то, похоже, тебя что-то удивляет, - явная издёвка в голосе. – Думаю, сейчас ты во всем разберёшься…
Экран засветился. Единственный зритель – Лекс не обращал внимания на изображение, он жадно впитывал реакцию Кларка – смотрел и не понимал. Увиденное сначала не уместилось в сознании, а когда картина прояснилась, то он просто взревел. Он кричал до тех пор, пока не охрип, пока не иссякли последние силы. Это было унизительно и мерзко. Он почувствовал себя грязным, словно вываленным в дерьме. Внутренности выворачивало наизнанку.
- Ты грёбаный извращенец, ты должен был просто убить меня! – Кларк дёрнулся от нового прикосновения.
- Я так не думаю! Кларк, почему я должен отказываться от столь изысканного удовольствия как ты?!
- Я не понимаю?! Ты хотел моего унижения, ты его получил, убей меня и все. Учти, я больше не потерплю ничего подобного. Выключи. Выключи сейчас же.
- Тебя заводит?! – рука легла на пах, пальцы сжались, и мучитель с притворным сожалением вздохнул. – Видимо, нет, – потом жёстко посмотрел в глаза жертве. - У тебя нет выбора, Кларк: или ты будешь спать со мной по собственной воле, и мы оба получим от этого удовольствие, или я буду брать тебя силой, естественно без твоего разрешения. Поверь, тебе такой вариант не понравится.
- Скотина, этого не будет! - Кларк рванулся что есть мочи, но ремни держали крепко, и он охнул от боли, когда они беспощадно впились в тело. – Ненавижу тебя!
Глаза с ледяным равнодушием наблюдали за попытками освободиться, изучая и взвешивая сказанное. Крики и оскорбления пленника Лекс просто проигнорировал.
- Я дам тебе сутки подумать. Хотя после секса с тобой мне очень сложно предоставить тебе передышку. Завтра в это же время я буду ждать ответа. Если ты согласишься, мы вместе вернёмся в Смоллвилль, ты переедешь в замок и будешь пользоваться всеми привилегиями моего любовника. Если нет! Значит, мы останемся на какое-то время здесь, и для тебя в Метрополисе подготовят камеру. В зоне 33.1. Ты прекрасно понимаешь, что это значит. И ещё, Кларк, тебе пора привыкнуть к мысли, что теперь только я буду распоряжаться твоей судьбой, жизнью и телом.
Кровать переместилась в горизонтальное положение, а картинка с видеозаписью на потолок, и даже если Кларк закрывал глаза, то слышал звуки. Лекс наклонился и прошептал, он старался не слушать, но голос просачивался в сознание как яд, стараясь подавить волю:
- Я оставлю тебя прикованным к постели, чтобы ты не наделал глупостей. Подумай, посмотри, к концу нашего развлечения ты пару раз кончил, - он усмехнулся. - Значит, не все так запущено, как ты думаешь, и твоё тело вполне способно принять меня. Думаю, развлечений на день и перед сном тебе более чем достаточно.
Кларк простонал, и когда Лекс уходил, смог ухватить его за руку. Тот удивлённо приподнял бровь:
- Ты решился? Так быстро? Я почти разочарован…
- Просто скажи - почему? Господи, почему, Лекс? Из-за Ланы?
Тюремщик остановился, тихо рассмеялся, погладил обнажённую кожу на шее и на груди пленника. Он откровенно наслаждался прикосновениями, собственной властью, беспомощностью своей жертвы. Кларк дёрнулся, пытаясь безуспешно уклониться.
- Ты задаёшь интересные вопросы, друг мой. Почему?! О! Действительно, почему?! Когда ты последний раз смотрел на себя в зеркало?! Когда последний раз ловил восхищенные взгляды женщин и мужчин на себе?! Или ты просто их не замечаешь, всецело посвящая себя охране своей тайны?!
Лекс наклонился ближе, потёрся щекой о щёку, вкрадчивым тоном зашептал над ухом, продолжая вливать отраву сомнений, раскрывая тайны, разбивая последние надежды:
- Ты всегда был так наивен, Кларк, и так доверчив. Даже мой разум не способен постичь некоторые вещи. Неужели ты никогда не замечал моего желания спать с тобой? Открою тебе маленький секрет: ты бы стал моим любовником после второго метеоритного дождя. Если бы ты не полез со мной драться из-за мелкой неприятности, в которую ты сам себя втравил, не желая быть со мной откровенным. Да и твоя связь с Ланой уже начала меня раздражать. Ты просто не позволил мне сделать этого, разорвав наши отношения. Я же хотел тебя всегда. Я слишком долго медлил, не желая потерять твою дружбу. Теперь мне все равно. Я хочу только твоё тело. Все понятно?!
- Нет!
- Нет?! Кларк, почему нет? Разве это так удивительно, хотеть кого-то вроде тебя?! Ваша раса генетически совершенна… Твоя сестра вызывала во мне те же чувства. Я уверен, что вы с Карой родственники по крови, а не только по фамилии. Только от неё исходил такой же мощный заряд сексуальной энергии, как от тебя. Но она уступила мне, пока жила в замке. Кстати, это спасло её. И потом, она женщина. А ты… Запретный плод всегда сладок, всегда… А твоё бешеное сопротивление и непонимание ситуации так заводило. Ты даже не представляешь, как … Впрочем, хватит об этом. Я жду твоего решения. Мы много тратим времени на разговоры. У тебя осталось, - Лекс глянул на часы, - 23 часа и 40 минут.

Лекс ушёл полчаса назад, но Кларка до сих пор трясло. Он испытывал столько отвращения, что накатывала тошнота к горлу. Приходилось глубоко дышать, очень глубоко, чтобы не вырвало. Было чувство, что он нахлебался гнилой воды и теперь вкус и запах омерзительного разложения никогда не исчезнут. Ему хватило сил держаться до ухода Лекса, не выказывая слабости. Он знал, что клетка напичкана видеокамерами, поэтому он даже сейчас не мог позволить себе слезы или крики отчаянья. Он открывал глаза и видел собственное изнасилование, он закрывал глаза и слышал его. Возбуждённые крики Лекса и свои жалобные стоны. Пошлые хлюпающие звуки проникновения, шлепки, скрип постели. И подсознание возвращало ощущения и чувства, испытанные в тот момент. Расчёт мучителя оказался верным: тело вспомнило все.
Картина сама вставала перед глазами без видеоизображения, а боль предъявляла неоспоримые доказательства произошедшего. Столько унижения, столько осознания собственной беспомощности, столько мучений - не физических - душевных. Вопль попытался вырваться из горла Кларка, и он прикусил щёку до крови, чтобы не закричать, чтобы не доставлять своему мучителю ещё больше удовольствия, чем тот уже получил. Он открыл глаза, и унижение увеличилось многократно, хотя и так было велико, насколько это возможно. Но оторвать взгляда он не смог. Насильник, удовлетворив первоначальный голод, теперь ласкал жертву, а не только получал удовольствие для себя. Пальцы вокруг члена двигались в ритме движений, проникающих в тело. Несколько толчков, несколько движений рукой и Кларк на видео картинке кончил, заливая живот спермой. Так повторилось ещё два раза, до тех пор, пока Лексу не надоела игра.
Кларк прикрыл глаза, попытался отключиться от звуков. Он не понимал одного: почему, почему все это происходит? И почему это делает человек, которого с ним очень многое связывало?
Ненависть заполняла Кларка, чистая, кристально чистая ненависть. И когда Лекс снова пришёл в камеру, он услышал только: «Нет!».
***
Её было слишком много, она ослепляла, она захватывала всех причастных, всех присутствующих.
Боль…
Слишком много боли для одного живого существа. Тело изгибалось в беззвучных конвульсиях, мышцы напрягались, так что можно было изучать анатомию по чётко обрисованному рельефу, обтянутому истончившейся кожей. Взбухали, резко обозначаясь, вены и жилы, словно ещё чуть-чуть – и они начали бы рваться от напряжения.
Все – от последнего лаборанта до профессора в маленьком помещении – отражали как зеркале эту пытку, почти испытывая её на себе, поэтому инстинктивно защищались, опасаясь лишний раз посмотреть в сторону беспомощно бьющегося на столе скованного пленника.
Но Лекс, сидя за зеркальным стеклом, наблюдал, не отводя глаз, не наслаждаясь, но и не сочувствуя. То, что происходило там, всего лишь способ достижения цели. Ему нужен был результат, и он ждал с холодным равнодушием, потому что желаемого мог добиться только так. Он спокойно отмечал про себя, что могучее тело, выгнутое от боли, как тетива лука, даже сейчас прекрасно… если не обращать внимание на досадные мелочи. Он видел каждую бисеринку пота, выступившую на высоком лбу, и каждую прилипшую прядь чёрных волос. Закушенные губы, ещё красивые и соблазнительные, и каплю крови стекающую по подбородку.
Там, за стеклом, невыносимо страдал от боли и пыток человек, которого он слишком любил. Ещё пару лет назад он сам разорвал бы и уничтожил любого, кто просто подумал о подобном для Кларка. Но, видимо, не зря говорят, что от любви до ненависти всего один шаг. Ложь и предательство сметают все чувства, не оставляя ничего, кроме выжженной пустыни. И сейчас, здесь, в этот момент, он хотел только одного - согласия, согласия, высказанного вслух. Признания своей власти и своего, права распоряжаться судьбой Кларка Кента, судьбой человека, столь дорогого ему когда-то. Униженного согласия на все, чтобы он ни захотел, о чем бы ни пожелал. Согласия, пусть вырванного, пусть стоном исторгнутого из этих прекрасных и все ещё желанных губ. Он был на сто процентов уверен, что услышит то, чего так хочет. Просто на все нужно время. А его более чем достаточно.