Chapter Text
дзёно никогда не испытывала сожаления о потере зрения. отсутствие одного из чувств дало ей преимущество в виде обострённых остальных, так что дзёно предпочитала думать, что скорее приобрела, чем потеряла, поучаствовав в обмене с судьбой. небольшие неудобства же, такие, как чрезмерная раздражительность на неприятный запах, резкий звук или странный вкус, не доставляли ей особого беспокойства. в чём она убедилась, так это в том, что зрение переоценено.
и знаете что? дзёно упрямая. иногда она упорствует до глупости; признание неправоты даётся ей сложнее, чем терпеть отвлекающее сердцебиение тэттё, и уж тем более она не готова признавать, что она неполноценна. поэтому, когда её девушка с мокрым звуком отстраняется от груди, которую только что вдохновенно облизывала, дзёно заталкивает все свои мысли внутрь и молчит.
тэттё кладёт свои огрубевшие от сражений ладони на её бока и начинает поглаживать. дзёно делает вид, что ничего не чувствует.
– ты в порядке? – спрашивает тэттё кротко. дзёно знает, что тэттё сложно опознавать ее реакции, потому что она даже не может прочитать эмоции в глазах. не помогает и характер дзёно: та просто отказывается содействовать, заставляя тэттё из раза в раз разгадывать себя как кроссворд – давая определения каждому чувству из маленьких подсказок. когда-нибудь тэттё решит эту загадку, и дзёно даже не знает, что об этом думать.
– в порядке, – отвечает-таки дзёно. медленно разжимает пальцы, впившиеся в простыни. левая рука вплетается в волосы тэттё, и дзёно закусывает щеку изнутри: любопытно, как тэттё выглядит (она может сложить образ, созданный её осязанием, она может раскрасить его цветами воспоминаний, но этого недостаточно). тэттё прекращает рисовать круги на коже. – ты отклоняешься от плана.
тэттё хмыкает.
– я наслаждаюсь. – с этими словами её губы снова оказываются на груди дзёно, так внезапно, что дзёно всхлипывает.
это унизительно. унизительно, как легко тэттё удаётся заставить дзёно вибрировать всем телом и хотеть большего, даже несмотря на то, что дзёно знает, что не продержится.
минус обостренных чувств – она слишком быстро кончает.
и самое худшее – тэттё, кажется, не знает об этом.
вот за что дзёно на самом деле ненавидит тэттё – то, насколько она невежественна.
очевидно же, как один плюс один, что дзёно, чьё обоняние, слух, осязание выкручены на максимум, будет чувствительна в постели. очевидно же, что она будет нетерпелива. но тэттё не догадывается и продолжает мучить дзёно, посасывая бледную кожу с намерением насладиться телом любимой девушки.
– блять, тэттё. – и это всё, что требуется, чтобы тэттё остановилась и встревоженно уставилась на дзёно, выявляя признаки какого-либо дискомфорта. дзёно ценит это, правда, но в данный момент она отказывается ждать. чем дольше тэттё испытывает её лимиты, тем ближе дзёно к оргазму – и она не собирается унизительно кончить только от ощупывания её груди. она усиливает хватку в волосах тэттё и приближает ее лицо к своему, чтобы прошептать в губы: – ты говорила, что ты голодная.
и она знает, что тем самым разжигает в своей девушке пожар. вся тэттё в этом – в служении. закону, справедливости, а сегодня ночью – дзёно.
она жалеет, что не может увидеть раскрасневшегося лица тэттё. но по крайней мере она может почувствовать. они целуются, и её ладони скользят по лицу тэттё. если бы они уже не были влажными до этого, то определённо стали бы сейчас, от пота и слюны, покрывающих лицо тэттё, и дзёно не может отрицать своего возбуждения. так что она добавляет завершающий штрих, который гарантированно даст ей то, в чём она нуждается:
– пожалуйста.
дзёно слышит, как пульс тэттё учащается, а потом приходит глубокий вдох и выдох. мысль о том, что она научила тэттё контролировать сердцебиение в любой ситуации, как послушную собаку, удовлетворяет. и дзёно ожидает, что тэттё сейчас снимет с неё домашние шорты, потом бельё, а потом и сама переместится пониже и наконец начнёт работать языком в верном направлении.
этого не случается.
тэттё действительно снимает с неё шорты, но не торопится ничего предпринимать. дзёно горит во всех местах, где они соприкасаются, пока тэттё удобно расположилась сверху и сосёт и покусывает её шею. одна из её рук дразняще накрывает вульву поверх трусов, и это ужасно.
однако не ужаснее, чем:
– попроси по-другому.
и тогда до дзёно доходит: тэттё решила кроссворд. она разгадала эту головоломку, нашла все верные ответы и ничего не сказала, заставив дзёно верить, что тэттё не видит сквозь весь её фасад, что тэттё тянет с прелюдией, потому что не знает о чувствительности дзёно. но она знает. и дзёно, впервые за всю ночь, издаёт громкий звук:
– я тебя терпеть не могу, – она хнычет и чувствует ухмылку тэттё кожей.
– неправильно.
дзёно так, так, так сильно ненавидит её.
она двигает бёдрами, чтобы прижаться к руке тэттё, но её девушка (которая, как выяснилось, не так наивна, как казалось) предупреждает это движение и отводит ладонь, другой придерживая заднюю часть шеи дзёно. получается только потереть свои бёдра о чужие, и это усугубляет ситуацию.
она выдыхает.
– я не буду умолять. – тэттё щекочет пальцами ее ноги и оставляет тёплый поцелуй на плече.
– не будешь?
вопрос звучит до боли искренне.
– я… – дзёно обдумывает эту мысль. если она скажет нет, то либо тэттё заупрямится и заставит её позорно кончить от двух-трёх поцелуев и сжатия соска, либо тэттё уступит и… и дзёно отбрасывает все размышления в сторону. – ты же хочешь этого больше меня, – вздыхает она, устраивая свои руки на голове тэттё. – давая же, высунь язык, как собака, и сделай мне приятно. у тебя это так хорошо получается, милая.
дзёно не нужно видеть, она слышит. сердце тэттё почти выпрыгивает из груди. ладонь на шее прижимается ближе, заставляя дзёно чувствовать себя в некотором роде в безопасности. она старается подавить ухмылку. да. именно это и должно быть между ними. дзёно контролирует, тэттё служит. и, снизив голос до шёпота:
– пожалуйста, тэттё, мне это нужно.
дзёно не умоляет. она не в отчаянии.
хотя тэттё удовлетворена. дзёно знает, потому что её пульс никак не замедляется.
рука покидает шею и перемещается вниз, приятной, обжигающей тяжестью ложится под одно колено. другая тянет резинку трусов, и дзёно остаётся полностью обнажённой под пристальным, голодным взглядом. она глубоко дышит, сдерживая голос, сама раздвигает колени и предоставляет тэттё полную свободу действий.
а затем – тепло. тэттё отлизывает так же, как делает всё, касающееся дзёно, – со страстью, со старанием, с удовольствием. и очень жаль, что дзёно требуется мало: она не успевает попросить тэттё коснуться клитора, как язык проникает внутрь, и она кончает, вскрикивая.
всё это хождение по краю, только чтобы глупая тэттё столкнула её вниз несколькими движениями губ.
дзёно тут же отстраняется, садится, в процессе ударяя тэттё коленом, и всхлипывает, собирая влагу между своих ног.
– всё в порядке? – первым делом убеждается тэттё. дзёно кивает.
– поверить тебе не могу, – бормочет.
тэттё кладёт ей руку на спину. массажирует. потом целует в щёку. в комнате душно.
– проветри, – говорит дзёно и встаёт, направляясь в душ. в следующую секунду она приземляется обратно, чувствуя себя дезориентированной, что случается с ней редко. глупая тэттё и её глупые игры в поддразнивание. глупая хватка на запястье. глупая голова на плече. глупая привязанность. дзёно ерошит волосы своей девушки. – пусти меня, я вся скользкая и потная.
– нет, – упрямится тэттё
– тут душно.
– мм.
– тэттё. – дзёно поворачивает голову, как будто хочет посмотреть. она снова возвращается к тому, что ей так любопытно, какая тэттё из себя. дзёно наклоняется и целует её, мажа губами по подбородку.
и потом всё-таки сбегает в душ, роняя на ходу:
– мы не закончили.
она ещё должна ощупать симпатичное личико тэттё во время оргазма.