Work Text:
Будучи по происхождению уличным бродяжкой, Шэнь Цинцю первое время не понимал многих вещей, привычных и понятных заклинателям из высшего общества. Потом приспособился, пообтёрся, чего не знал — притворился, что знает, и очень скоро любой мог поклясться, что ученик Шэнь приехал на Цанцюн из какого-то богатого дома и знатной семьи. Как же иначе-то.
Но даже теперь, когда он стал старшим учеником и будущим преемником главы пика, оставались вещи, которые он не понимал. И не хотел понимать. Например, почему отбор проходят не только перспективные дети с зачатками сильной ци, но и те, по кому сразу ясно: даже посредственными заклинателями им не стать. Но проходят, потом учатся — не стараясь догнать соучеников, не выгрызая себе зубами место на пике. А спустя несколько лет возвращаются домой, ничего не добившись и не жалея об этом.
И вот же совпадение: все эти ученики оказываются из богатых семей. И ещё до отбора главы этих семей приезжали на Цанцюн и беседовали с главами пиков — по-дружески, наедине. А потом их сын или дочь не проводили и одного кэ, копая яму в земле, когда глава пика указывал на них и говорил: «Подойди».
Не Шэнь Цинцю, с его искалеченными меридианами, взятому на пик благодаря просьбам Юэ Цинъюаня, возмущаться. Но он считал себя вправе, потому что взяли без отбора — а старшим учеником он стал сам, работая усерднее остальных. А эти? Только тратят время учителей и занимают места тех, кто мог бы стать настоящим заклинателем.
— Ты поймёшь, ученик Шэнь, — повторила шицзунь, трогая смычком струны эрху. — Цанцюн могуществен, но мы — часть этого мира. Иногда приходится принимать его правила. Орден не только получает ценные подарки, но и даёт понять, что мы не возвышаем себя над простыми людьми и не устанавливаем свои законы. Семьи получают сыновей, которые обучались у самого Шу Цуньсяня, или дочерей, чьи таланты взрастили на прославленном Цинцзине. Это старый договор, который следует исполнять. Станешь главой пика — тоже будешь относиться к нему с пониманием.
«Ну нет, — думал Шэнь Цинцю, вежливо кивая и опуская взгляд. — Не буду. Ни. За. Что».
По дороге к пику Цинцзин благородное семейство Фэнь с интересом рассматривало красоты высившегося вокруг Цанцюна. Выбор был сделан ещё дома, хотя и пришлось немало поспорить: господин Фэнь считал, что Фэнь Яньшу было бы лучше на Цюндине. Ведь там его будет учить глава всей школы, а это почётнее, чем стать учеником одного из простых глав пиков. Но госпожа Фэнь всегда мечтала, что её сын будет играть на гуцине и сочинять изящные стихи, заставляя других придворных дам зеленеть от зависти, потому что их сыновья не столь умны и образованы. Да и за сестрой присмотрит. Поэтому молодых господина и госпожу Фэнь должны были принять на Цинцзин.
На пике их встретил ученик — старший ученик Мин Фань, как он с гордостью представился, — и с многословными извинениями сообщил, что глава пика, мастер Шэнь, сейчас отсутствует, но гостей он лично проводит в дом главы и проследит, чтобы они дождались мастера Шэня со всем возможным комфортом.
— Уважаемые господа выбрали очень удачное время, — поделился он, ведя их по чисто выметенным дорожкам. — У нас как раз освободилось несколько кроватей в общежитии.
— Кто-то из учеников завершил обучение и стал мастером? — вежливо поддержала беседу госпожа Фэнь.
— Нет, погибли на задании.
Госпожа Фэнь ахнула.
— Какой ужас! Неужели учеников с вашего пика тоже отправляют сражаться с опасными чудовищами?
— Да какие там чудовища, обычные змеескорпионы, — пренебрежительно махнул рукой Мин Фань. — Сами виноваты, зазевались и позволили себя ужалить. Не они первые, не они последние. Первогодки! Кто их считает.
Госпожа Фэнь невольно схватилась за рукав сына. Его же не отправят сражаться со змеескорпионами? Надо будет поговорить с мастером Шэнем на этот счёт.
Мин Фань указывал дорогу, попутно знакомя будущих учеников с пиком. Они прошли мимо тренировочного поля, сада с лекарственными травами, кухонь и общей столовой. Всё было ухожено и выглядело весьма привлекательно.
— А здесь лежат дрова, — кивнул Мин Фань на старый сарай. Дверь была приоткрыта; юная Фэнь Фэйцуй заглянула внутрь и тут же отшатнулась.
— А… что это? За что его так?!
Госпожа Фэнь тоже заглянула и охнула: внутри сарая висел, привязанный за руки к потолочной балке, совсем юный ученик. Голова его бессильно свесилась на грудь, на скуле темнел синяк. Когда дверь качнуло ветром, он тихо застонал.
— Не обращайте внимания. — Мин Фань прикрыл дверь. — Он заслужил. Опоздал на занятия. Теперь будет висеть здесь, пока не вернётся учитель и не выпорет его плетью. Учитель суров, но справедлив. Без вины не наказывает.
Молодой господин Фэнь, любитель поспать по утрам, напрягся. За какое-то опоздание — плетью? Это же пустяк, его учителя даже не ругались, когда он опаздывал.
— И когда же вернётся ваш учитель?
— Кто его знает, — пожал плечами Мин Фань. — Обычно когда он спускается в цветочный дом, то больше двух дней там не проводит. Значит, к вечеру точно должен вернуться.
— В цвето… — Госпожа Фэнь оборвала саму себя — порядочной женщине не следует даже слушать подобные слова, не то что произносить. — Какой стыд. Неужели глава пика может позволить себе такое… такие низменные страсти? Он же должен подавать пример благочестия ученикам!
— Зато ученицы могут спать спокойно, — пробормотал себе под нос Мин Фань, явно не рассчитывая, что его услышат. Но госпожа Фэнь услышала, и её материнское сердце охватила тревога: что он имел в виду? Неужели глава пика может покуситься на целомудрие собственных учениц? И она отдаёт свою ненаглядную А-Цуй в такое место… Но нет, тут же возразила она себе, не может такого быть. Она наверняка что-то неправильно поняла.
Этот милый юноша не стал бы почитать своим учителем развратника, не так ли?
В комнате, где глава пика принимал гостей, Мин Фань предложил семье Фэнь сесть и отдохнуть после дороги. Сама комната была обставлена изящно и со вкусом, хотя, на взгляд госпожи Фэнь, излишне скромно. Мин Фань позвонил в колокольчик, и вскоре появилась юная девушка, почти ребёнок, с подносом в руках. Она поклонилась гостям и принялась заваривать чай.
— Нин Инъин, — представил её Мин Фань. — Младшая ученика нашего пика.
Девушка снова поклонилась.
— Служить гостям учителя — большая часть для меня.
— Какие прекрасные манеры! — восхитилась госпожа Фэнь. — А-Цуй, вы наверняка станете подругами. Юная госпожа Нин поможет тебе устроиться на пике.
— У молодой госпожи Фэнь такая заботливая и мудрая мать, — вздохнула Нин Инъин. — Ах, если бы была жива моя бедная матушка! Она бы устроила меня на пик Сяньшу, где даже из таких неуклюжих простушек, как я, воспитывают утончённых барышень. И где наставница относится к ним с материнской заботой, не бьёт и не требует выполнять такое, о чём и не пожалуешься…
— Хватит ныть! — прикрикнул на неё Мин Фань. — Тебе ещё бельё стирать, а ты тут рассиживаешься. Не слушайте её, уважаемая госпожа, наш учитель… не так уж плох.
— Но разве у вас нет прачек? Почему бельё стирает ученица?
— По правилам нашего пика ученица, принятая последней, стирает бельё учителя, а также убирается у него в доме и выполняет прочие поручения. Нин Инъин повезло — теперь, когда ваша дочь станет ученицей Цинцзин, эта почётная обязанность перейдёт к ней.
— Мама! — шепотом взмолилась Фэнь Фэйцуй, схватив мать за руку. — Я не хочу стирать бельё!
Невинное дитя, она испугалась стирки. Но госпожа Фэнь сразу поняла, на какие «прочие поручения» жаловалась ученица Нин. Отдать свою драгоценную ягодку старому извращенцу! Кто же это насоветовал, Сюнь Гуйбао? Это она разливалась соловьём, расхваливая пик Цинцзин и его главу. Старая ведьма! Всё потому, что к Фэнь Фэйцуй женихи сватаются, а к её дочери нет.
— Дорогой, — сказала она, ласково улыбаясь мужу, — я подумала, что ты, возможно, был прав. С такими строгими правилами Яньшу будет сложно преуспеть в учёбе. Пик Цюндин, с другой стороны, поможет ему в продвижении по службе, ведь там уделяют особое внимание делам управления.
— А я сразу тебе говорил, — вздохнул господин Фэнь.
— Тогда, если Яньшу будет на Цюндине, Фэйцуй тоже нет необходимости оставаться на Цинцзине. Дорогая, ты хочешь обучаться на Сяньшу?
— Как будет угодно матушке, — скромно ответила дочь. В глазах её читалось: «Где угодно, лишь бы не здесь!»
— Если этот ученик может поделиться размышлениями… — доверительно понизил голос Мин Фань, склоняясь к госпоже Фэнь. — Возможно, не стоит говорить главам пиков Цюндин и Сяньшу, что они стали вторым выбором после Цинцзина. Каждый из них считает свой пик самым лучшим, вы же понимаете…
— Разумеется, понимаю, — тонко улыбнулась госпожа Фэнь. А этот юноша ещё и умён. И будущий глава пика. Фэйцуй стоит к нему присмотреться. — Будем считать, что мы приезжали всего лишь посмотреть на прославленный Цанцюн. А о встрече с главами пиков договоримся позже.
— Госпожа воистину мудра, — уважительно поклонился Мин Фань и налил гостям ещё чая.
Когда семейство Фэнь покинуло пик, заручившись поддержкой Мин Фаня в том, чтобы детям после принятия в ученики была оказана вся необходимая помощь, к нему подбежала Нин Инъин.
— Всё? Уехали? Пошли снимать А-Ло, пока у него руки не отвалились.
— Твой А-Ло сам виноват, не надо было драться с байчжаньцами. Знает же, что вешают самого побитого.
— Ну не злись, они первые напали. Смотри, что у меня есть. — Она вытащила из рукава бумажный свёрточек и приоткрыла край — внутри было ароматное печенье. — Я половину подала этим, а половину припрятала. Бери, и А-Ло тоже угостим.
Мин Фань взял печенье и, наплевав на приличия, сунул в рот целиком. Сладости примиряли с необходимостью терпеть богачей, считавших, что главы пиков — это как их домашние учителя, можно нанять любого, а он ещё и благодарен будет. А ещё он предвкушал похвалу учителя за то, что так ловко и быстро от них избавился.
И подвешивать Ло Бинхэ в сарае тоже было приятно.