Work Text:
каору, уставший, разомлевший, всем телом ощущает нежность простыней под собой. тёплый воздух щекочет кожу почти так же, как любовник. он приоткрывает глаза, чтобы взглянуть на этого самого любовника, и тихо вздыхает, когда его глаза касаются полуобнажённой фигуры.
харута наклоняется. каору внимательно следит за ним. не без удовольствия. у него такое красивое тело. рельефное, но всё равно в некотором смысле хрупкое. ему хочется провести ладонью по его спине, по плечу, по талии, прижаться губами к твёрдым мышцам, вновь обхватить этот торс ногами, ощущая его силу.
по телу пробегают мурашки. харута натягивает на себя футболку, которую подобрал с пола. каору подаёт голос, раздаётся тихий вопрос:
– куда ты идёшь, харута?
харута поворачивается. его улыбка ослепляет туманный взор.
– принесу нам чего-нибудь попить, – говорит он, и сердце каору слегка ускоряется. он поворачивается, прижимает к груди подушку. его глаза не покидают харуту, словно не смотреть на него невозможно. веки тяжелеют, но душа невесома, и так хочется поцеловать его.
– спасибо… я буду ждать тебя в постели... – шепчет он. харута кивает, а потом выходит за дверь. тепло постели погружает каору в тягучую дремоту. подушка согревает грудь снаружи. изнутри греет любовь.
некоторое время проходит между нырянием в сон и короткими вдохами реальности, но пробуждается каору от стука стакана о поверхность. харута ойкает, бросает смущённый взгляд на сонного каору, а потом оказывается притянут в объятия.
каору пытается позвать его по имени, но выходит лишь неразборчивый зевок. тогда он сдаётся, и его голос стихает где-то на плече харуты, пока руки скользят под футболку. харута играет с его волосами, ничего не говоря, смиренно принимая на себя роль подушки для объятий. несколько раз он наклоняется и целует каору поверх волос.
– сними, пожалуйста, – просит каору, потягивая футболку. харута не секунду вырывается из объятий лишь ради того, чтобы последовать приказу. заодно снимает и штаны. они оказываются прижаты друг к другу кожа к коже; каору тут же просовывает свою ногу между ног харуты, руки возвращаются на спину, и он наконец свободно может насладиться ощущением мышц под своими ладонями.
он не стесняется. всё тело харуты принадлежит ему в этот момент, и он старается извлечь из этого всё. сон окончательно покидает ресницы, кончики пальцев зудят при соприкосновении, и в какой-то момент каору применяет губы, чтобы навсегда запечатлеть образ этого восхитительного точеного тела.
– люблю тебя, – шепчет он, щекой ластясь к груди харуты, откинувшегося на спинку кровати для удобства. под руками у него его бёдра, гладкие и сильные, и каору не может оторваться от них, проводя пальцами по изгибам. харута опускает руку на его голову, поощряя поглаживаниями.
– ага, – отвечает он шёпотом. стесняется. каору чувствует зарождающийся внутри себя скулёж. – и я тебя люблю, као-нии.
они меняются местами. харута укладывает его на спину, сводит их бёдра вместе. грудь к груди, нос к носу, глаза в глаза, и через секунду напряжение схлопывается, когда они соединяют губы в поцелуе. каору привычно вплетает ладонь в волосы харуты, не отпуская его, удерживая как можно ближе. становится жарко, но разделиться подобно пытке, и он льнёт, прижимается, хватается за харуту, как за спасителя, и жар его тела растворяет все мысли в голове. его мягкие губы – влажные губы, сладкие губы – оставляют поцелуи на лице каору, и каждый ощущается как клеймо, желанное, восхитительное доказательство, что он принадлежит его любви.
через пару минут каору перестаёт чувствовать гравитацию. его разум парит в комнате, весь он окутан обожанием, и харута поднимает его руку выше, призывая обнять его за шею. вернуться к нему. приземлиться обратно в его постель. каору скулит, дыша часто, обхватывает лицо харуты ладонями – и целует, целует и кусает его губы. харута спешит ловить воздух между поцелуями. вслед за руками харута подталкивает и его ноги, чтобы устроиться поудобнее; каору сгибает их в коленях. харута нежно проводит ладонью по его бедру.
– ты меня мучишь, – изнемогая от жажды по его прикосновениям, шепчет каору.
– а?! као-нии, ты первый начал.
он хмурится, хоть и наигранно, и каору может разглядеть каждую складку на его лице, настолько они близки. его щёки пылают, дыхание сбивается, но каору просит, почти умоляя.
– я хочу большего, харута. пожалуйста.
он хочет всё. всё, что харута способен дать ему.
харута наклоняет голову. чёлка падает на глаза.
– ты жадный, као-нии.
каору смеётся, проводя рукой по его волосам.
– только потому что это ты.
харута молчит несколько долгих мгновений, потом роняет голову на его плечо. тихо и не слишком разборчиво, он говорит, не отрывая лица.
– это самая романтичная вещь, которую я когда-либо слышал…
каору думает, что его лицо может сломаться, рассыпаться – настолько широка его улыбка. это счастье ощущается невозможным, но губы оказываются на его шее, словно в подтверждение, что присутствие харуты в его постели очень даже реально.
но это ненадолго: харута отстраняется, чтобы открыть ящик тумбочки возле кровати. неловким движением он вытаскивает презерватив из полупустой пачки. каору готовится к тому, что должно произойти, разведя ноги в стороны. харута надевает презерватив и льёт на ладонь смазку. каору проглатывает замечание, что он всё ещё мокрый и податливый после недавнего.
– можно?
– конечно.
и харута притягивает его бёдра к себе. они соединяются с небывалой лёгкостью. каору скулит в поцелуй. ему хорошо, но блаженный стон исходит скорее из сердца. он сжимает плечи харуты, царапает их, подавая сигнал, что не может терпеть.
ему интересно, что ощущает харута. ему так же горячо? так же сладко? или…
– туго… као-нии, расслабься.
в щеках вспыхивает пламя. каору отпускает напряжение в своих мышцах, отворачивает голову. он даже не заметил… что сокращается вокруг члена с такой силой, что не даёт харуте свободы движения.
– прости, – шепчет он с горящим лицом. харута поглаживает его талию.
– эй, всё хорошо. я буду двигаться, ладно?
каору кивает.
им привычен этот темп. харута не торопится, он не любит торопиться. ему нравится медленно любить каору, нежно касаться его там, где только так он может коснуться, держать его за руку и целовать его пальцы, пока сам каору тает под ним, согретый желанием.
– ах, нет… я не… – его речь становится неразборчивой, давая понять, что ощущений слишком много. так часто бывает, когда они занимаются любовью неспешно. – харута… – каору вдруг накрывает ладонь на своём бедре своей ладонью. он направляет руку харуты выше. – здесь. я хочу кончить сейчас.
и харута даёт ему это. несколько движений, одновременно внутри и снаружи, доводят каору до третьего за день оргазма. он дрожит, но просит харуту не останавливаться. продолжать двигаться, перегружая удовольствием взволнованное, чувствительное тело.
– я люблю тебя, – снова говорит каору, желая выплеснуть все свои чувства. – как мне не быть жадным, если я люблю тебя?
хватка харуты на его талии вдруг грубеет. толчки прекращаются; вместо них харута просто трётся кончиком члена о внутреннюю стенку.
– я… – он запыхается. – я схожу с ума из-за тебя.
этого достаточно. каору обнимает его за шею, вовлекая в новый поцелуй, а его мышцы вновь сокращаются, на этот раз намеренно. харута покачивает бёдрами и, кусая его губы в ответ, останавливается глубоко внутри. каору ощущает, что это всё.
недолго же они оба продержались.
он закрывает рот руками, приглушая смех.
– да, я так и понял. – харута пытается отвернуться, но каору не хочет пропустить ни одну эмоцию на его лице. он оглаживает его щёки и притягивает его обратно. харута чуть ли не тает поверх него, уткнувшись лицом в его шею. каору закрывает глаза и сдерживает своё умиление. он ощущает себя хозяином котёнка, впервые осмелившегося прижаться, не меньше. чувство обожания захлёстывает его. – это взаимно, харута.
когда у них получается отпустить друг друга – с большой неохотой, – когда-то прохладный напиток уже совсем тёплый. харута снова встаёт, чтобы одеться. каору глядит на него из-под ресниц, дремота окончательно одолевает его. последнее, что он чувствует, – лёгкий поцелуй в висок, а затем проваливается в сон.