Chapter Text
Мозг и мир вокруг плыл крайне основательно. Стэнли не нравилось чувство потери самообладания и ощущения собственного языка по рту. Но Нар подозрительно спокойный даже после двух-трёх шотов, а вот со Стэнли что-то не так. Нет, он расслабился, он вообще чувствует себя как холодец – бесформенный, разжиженный, но не совсем.
Сидя у барной стойки и не смея пошевелится он только наблюдает как порхает по залу Нар. Удивительный человек, но что ещё больше поражает: за всё это время они ни разу не пили друг при друге. Стоит ли говорить, что Стэнли вообще в выпивке любитель на любителя? Но он же сука любопытный и его самого своё же любопытство раздражает не меньше окружающих.
Он просит самый лёгкий коктейль и понимает, что он совсем уже весёлый. Вот-вот и он захочет говорить, а это ни в коем случае нельзя допускать. Пора домой.
Неуклюже пытаясь выбраться из-за барной стойки, он старается найти взглядом Нара. Он оказывается в центре зала, окружен кучей глаз и голосов — страшный сон Стэнли, если на чистоту. И как его оттуда вытянуть? А стоит ли вообще? Нар себя чувствует среди людей хорошо, его там всегда ждут и обожают.
Стэнли находит себя возле панорманого окна и как взгляд не отрывается от центра зала, хотя за окном вид сверкающего города, чистое небо и самый красивый месяц. Но как хорошо, что светит солнышко, примерно из зала. Какой ужас. Во что Стэнли сейчас превращается? Прямо сейчас Стэнли опасно думать. Опасно, в первую очередь, для окружающих людей и только во вторую — для Нара.
Мозг оккупирован алкоголем и туманит сильнее, но его неожиданно берут за руку.
— Стэн? Всë хорошо?
Всë стало лучше, ты главное не отпускай мою руку, пожалуйста. Плевать я хотел на жесты, значит, буду молчать.
Нар поднимает в недоумении брови и на секунду прикусывает губу, а в Стэнли, как будто, влили ещё литр чего-то сорокоградусного от этого.
— Стэнли, Голубчик, тебе нехорошо. Не отпускаю я твою руку, но и молчать у тебя не вышло.
Его берут под руку, вроде бы, на фоне звучат прощания и пожелания чего-то самого хорошего. Или плохого. Стэнли не знает, он же не слушал и не видел, чьи глаза это говорили, а от этого много что зависит. Может быть, среди прощающихся лиц затесалась задорно хихикающая над ним Мари и такая же Клэрис. Он не замечает как они оказываются на улице, а от окружения, с этой кошмарной атмосферой бархата, тянет вырвать из себя желудок. И люди тоже невозможные. Всего становится много, даже чужой тёплой руки и он вырывается из лёгкой хватки.
— А почему мы тут?
Нар что-то набирает в телефоне, наверное такси, Стэнли не знает, он же не всевидящий и вообще глупый какой-то. Особенно сейчас. Не отрываясь от телефона, Нар отвечает:
— Ну, нас пригласили на этот вечер как успешных людей, книга которых–
Стэнли яростно мотает головой и хватается за чужое плечо — устойчивости ради, не для того чтобы покормить поглощающее чувство нужности, ни в коем случае.
— Нет. Почему ты тут?
Нар хлопает глазами и в них смешивается какое-то смущение и непонимание.
— Потому что это я и писал эту книгу?
Стэнли хмурится и смотрит на Нара, как будто он самый дурной человек в мире. Как можно не понять смысл его вопроса?
— Нет! Почему ты не остался там?
Нар глянул на дорогу, где очевидно должно ехать такси и перевёл взгляд на Стэнли. Он был слишком нормальным, что-то не так. Стэнли просто не замечает, как в чужом взгляде медленно начинают кружить чертята.
— Хороший мой, боюсь спросить, а почему я должен был там остатся?
Действительно, а почему? Ну, потому что ему, в отличие от Стэнли, там хорошо и люди не раздражают одним своим присутствием, даже если они до ужаса хорошие. Потому что Нар там весь расцветает, ему не чуждо чужое внимание, он в нëм плескается как в звёздном потоке и выглядит примерно также: звëздно.
Голова тем временем всë ещё в искусственном расслаблении: мажет и красит всë окружение. Особенно Нара.
— Тебе там было хорошо. А ты, почему-то, пошёл со мной куда-то.
— Может, потому-что, ты мне не безразличен и мы живëм вместе?
Стэнли тупит взгляд куда-то мимо Нара и выдавливает:
— Ой, реально же.
И тянется во внутренний карман пиджака за сигаретами. Нар недовольно поглядывает и Стэнли даже в таком размазанном состоянии знает, на корочке записал, что Нар ненавидит запах сигарет, но сейчас он в выгодном положении — он пьяный и весь не в этой ночи, можно бунтовать. Кончики пальцев покалывает и дует неприятный ветер. Пепел летит по ветру и взгляд цепляется за него, вот бы и его также, по ветру и бесконечно летать по миру, пока где-то не осесть ядовитыми остатками.
Его тянут за рукав куда-то в сторону от окон и света в принципе, какой-то угол между стенами красивого здания. И, ух ты, прижимают к стене. Дыхание замерло и сигарета выпадает из рук, а жаль, он даже до середины не успел выкурить. Но мысли вылетают из головы со скоростью ракеты, которая бежит дальше от Земли, как можно дальше от этого восхитительного прикусывания шеи, от нежных рук, которые скользят по спине. Вырывается выдох.
Нет. Что-то не так. Он смотрит в лицо Нара, но там совершенно нет прежней собранности, нет и намëка на адекватное восприятие. Что-то неприятное ползёт по спине, скользкое и гадливое. Тем временем, рука поднимается к волосам и сжимает — помнит же, падла, куда жать чтобы в лужу и не собрать потом. Нельзя так. Он отталкивает горячее тело напротив, а внутри холодеет. Откуда это? От переизбытка нового? От пресловутого алкоголя? В голове всплывают образы, старые, давно ушедшие. И голове не нравится их помнить, это родные образы, которые в таком состоянии доходят до ручки, до удара головой в стену, до извинений позже, до пинания в живот и стеклом по животу. Стэнли ненавидит помнить прошлое. Стэнли ненавидит свою жизнь "до" и она отвечает тем же.
Оказывается, трезветь можно быстрее, чем напиваться. Оказывается, прошлое не отпускает просто так. Оказывается, холодно без тёплых, родных рук на щеках.
— Стэнли, Хороший мой?
Стэнли поднимает взгляд, но на него улыбаются в ответ, машут в сторону дороги, где подъехала машина.
Руку до сих пор держат. Стэнли хватается крепче и клянётся поговорить об этом позже. На земле остаётся тлеющая сигарета. Наверное, так и должно быть?