Work Text:
В чайной лавке пахнет… чаем. Охренеть, как удивительно, да? И всё же Сакура морщит нос, трёт переносицу, борясь с желанием чихнуть – сдует ещё что-нибудь, платить потом целое состояние, оно ему надо? А сдувать тут было что. Столько стеллажей с разными коробками! И как тут выбрать один набор?... Но выбрать нужно было – Сакура всё-таки пришёл сюда не просто так, а за подарком.
Для Суо, у которого сегодня был день рождения.
— Могу я чем-то помочь?
Рядом, словно призрак, материализуется долговязый парень с невнятно-мышиными волосами. Он такой же бледно-зелёный, как и чайные листья, его окружающие – может, это заразно? Парень – бейджик гордо гласит, что зовут его Сузури – смотрит на Сакуру долгим взглядом пару секунд, и, видимо, приходит к каким-то своим выводам, потому что кривит лошадиную рожу так, словно Сакура ему под нос подсунул кучку навоза.
— Зал с аркадами дальше по улице, — продолжает он прохладным голосом, не сводя взгляд с Сакуры. Смотрит он так, будто тот прямо сейчас либо спиздит пару коробок, либо, злодейски хохоча, разбросает зёрна кофе в каждую чайную банку. Раньше Сакуру бы это взбесило – а сейчас, честно говоря, уже пофиг так-то. Пусть себе думает, чё хочет, ему бы просто чай купить и свалить, забыв про придурка.
— Я в курсе, где я, — ворчит Сакура, складывая руки на груди. — Хочу чай найти.
— В чайной лавке? — парень с явной иронией ухмыляется. — Думаете, найдёте?
Раздражение медленно поднимается изнутри, закипая где-то под диафрагмой. Если б это не была единственная чайная лавка на весь район и время не поджимало, Сакура бы просто ушёл – ну а нахер надо такое отношение терпеть? Но приходится оставаться на месте. Иначе что ему Суо дарить, дырку от бублика?
— А ты, бля, тут для чего? — кривится он. — Ты ж тут работаешь. Вот и помогай.
Парень испускает такой душераздирающий вздох, словно Сакура только что на его глазах прикончил армию хомячков, соорудив из трупиков алтарь кофейным богам.
— Какой чай вы предпочитаете? — всё же спрашивает он, скривив губы в ироничную улыбку.
В сортах чая Сакура не разбирался совершенно. Он, в целом, понимает, что его ждёт ненужная лекция обо всех этих выёбистых названиях, когда выплёвывает:
— Без разницы. Главное, чтобы хороший.
— Черный или зелёный? Белый, жёлтый, улун, красный? — скучающе перечисляет продавец, глядя на Сакуру, как на грязь под ногтями. — Листовой, в гранулах? С отдушками, без? С фруктами, с цветами?
С каждым его словом Сакура звереет всё больше. Парень словно бы упивается своим абсолютным знанием чая и тычет в него, убогого, его невежественностью. Сакура так-то нормально жил без знания о сортах чая! Какая ему, нахер, разница, какие они вообще есть?! Плюнуть на всё хочется всё больше, и Сакура преступно к этому близок, когда парень, наконец, вдруг затыкается – и ойкает обиженно, оборачиваясь. Из-за его спины тут же выглядывает сухонькая маленькая старушка с газетой в руке – судя по тому, как парень потирает затылок, именно этой газетой и перекрыло поток его бесконечного космического знания.
— Сузури-кун, опять? — старушка укоризненно покачивает головой. Сакура цепляется взглядом за причудливые серёжки в её ушах – не такие, как у Суо, совсем нет, тут и камни другие, и вместо кисточек цепочки, но всё равно интересные. — Я же говорила тебе быть повежливее с клиентами.
— Но, Макото-сан… — пытается оправдаться парень, но старушка лишь снова замахивается газетой – и Сакура с ухмылкой замечает, как тот машинально вжимает голову в плечи.
— И слышать не хочу, — покачивает головой она под тихий перезвон серёжек. — Иди в подсобку, помой чайники… Я займусь мальчиком.
Может, во взгляде Сакуры и проскальзывает доля злорадства, когда он следит, как парень уходит с воображаемого поля боя, поверженный и уничтоженный. Но, что ж, он имеет на это полное право!
— Итак, юноша, — старушка степенно складывает ладони на животе, скрутив в трубочку газету. — Помочь тебе выбрать чай? Какой ты любишь?
— Да мне пофиг вообще, — честно отвечает Сакура, почесав в затылке. — Я в подарок беру.
— В подарок… — кивает старушка размеренно. — Девушке, да?
Щёки Сакуры вспыхивают тут же.
— Д-да т-ты!... — заикаясь, он отскакивает в сторону, краснея ещё сильнее. Девушке, как же. Ни разу Суо не был похож на девушку. Ну… хотя ресницы у него были такие длинные, любая девчонка позавидует. И запястья тонкие – но силы в них немерено, всечь может только так. Короче, не девушка, совсем, но оно и хорошо. Девушки Сакуре были не особо интересны. — Другу, понятно?
— Хорошо-хорошо, — спрятав в морщинистом кулачке смешок, старушка поворачивается и медленно идёт вдоль стеллажей – ничего не остаётся, кроме как следовать за ней. — Не знаешь, какой чай он предпочитает? Может, хотя бы сорт? Или вкус?
— Ну… — Сакура хмурится напряженно, пытаясь вспомнить – а, точнее, вычленить из тонны побасенок Суо крупицы правды. — Он чета говорил… но там столько этих сортов, сдохнуть можно. Кажется, зелёный… ну, и не очень горький. Как-то так.
— Ага, — кивает старушка, останавливаясь напротив одного из стеллажей. — Тогда… опиши-ка мне своего друга, юноша. Попробуем подобрать для него чай.
Недоверие явно чётко читается на лице Сакуры, потому что старушка смотрит на него и смеётся тихо.
— Типа… по характеру? — переспрашивает он, нахмурившись. — Чё за хрень?
— Это правда работает, — пожав плечами, старушка откладывает газету на полку и лукаво улыбается Сакуре. — Других вариантов у тебя нет, правда?
Что ж, в этом она права. Если уж можно по звёздам там чёта понять о характере – девушка Таканаши увлекалась астрологией, поэтому, так уж вышло, что он сам и добрая половина их класса знали об этом больше, чем им бы хотелось – может, и чай по нему подобрать получится.
— Ну… — привалившись плечом к ближайшему стеллажу, Сакура разглядывает жестяные коробки с чаем, пытаясь подобрать слова. Описать Суо, ха? Сакура себе не льстил, он не был особо-то умным и словами управлялся так себе. Как можно описать то доверие, которое он испытывает к этому человеку? Несмотря на все его дурные шутки, несмотря на отстранённость, Сакура ему доверял – и знал, что у него есть на это все причины. Как объяснить словами то, как в животе щекотно что-то взрывается пузырьками, а уши теплеют, когда они с Суо сидят вместе на крыше? Как объяснить, что он просто… Суо? — Он хитрожопый мудак, — наконец отвечает Сакура, взглянув на старушку. — Вечно подшучивает над людьми, придурок, особенно надо мной. Но любит справедливость и готов отстаивать свои принципы. Очень круто дерётся. У него какой-то свой стиль, смешанный, и всегда классно смотреть, как он тренируется. И с ним драться классно тоже, спина к спине, или, ну, друг против друга. Но, типа, в шутку. Не всерьёз, — хотя и всерьёз они тоже дрались – один-единственный раз, осенью, на первом году обучения. Первый и последний раз. — На него… всегда можно положиться, — продолжает Сакура. Наверное, на этом можно было бы закончить, но он добавляет зачем-то. — А ещё он улыбается всегда так… тоже хитрожопо, как лис, но, типа, красиво.
— Хмм… — тянет старушка задумчиво. — А как выглядит твой… друг?
Перед словом “друг” она почему-то делает заметную паузу, но Сакура не заостряет на этом внимания – как и не спрашивает, как, чёрт возьми, описание внешности Суо поможет подобрать для него чай. Он просто… хочет выбрать идеальный подарок. Такой, чтобы Суо понравилось.
— Ростом… чуть выше меня, — он поводит рукой где-то на голову выше. Суо за последний год вытянулся немного – все, блин, подросли сильно, а сам Сакура только на чёртов сантиметр. Бесило немного – но то, как Сугишита иногда заплетался в своих руках и ногах, было всё же забавно. — Волосы вот такие, — он проводит ребром ладони по скуле, отмеряя длину. — Вроде прост темные, но на солнце иногда рыжие, как клён. И глаз тоже, ну, вроде просто карий, а на солнце – почти кровавый. Ещё он худой ещё такой, не жрёт нихера, но мышц много.
— Глаз? — переспрашивает старушка, почему-то улыбаясь.
— Угу, — кивает Сакура равнодушно. — На втором повязка.
Этот факт внешности он как-то и не думал освещать – ну, один глаз и один, ну, повязка. Честно говоря, когда Сакура думал о Суо, он не в первую очередь, да даже не во вторую, вспоминал, что тот лишился глаза. Нет – он вспоминал его ехидную улыбку, золотой блеск кисточек от сережек и мягкое “Сакура-кун”, который Суо всегда произносил как-то по-особенному. И то тёплое ощущение, тлеющее под рёбрами.
— Что ж… — старушка тянется к небольшой табуретке и довольно проворно забирается на неё, чтобы достать с одной из верхних полов жестяную коробку с чаем. — Кажется, я знаю идеальный чай, который тебе подойдёт.
Коробка с листовым чаем ничем не отличается от сотен других, которые расставлены по всей лавке. Когда старушка открывает её, в воздух поднимается лёгкая взвесь – Сакура принюхивается к ней осторожно и морщится, тут же отворачиваясь. По запаху, честно говоря, нифига не понятно, пил ли такой Суо, для Сакуры все чаи пахли одинаково. Вот на вкус может и разобрал бы…
— Это Би Ло Чунь, — поясняет старушка – Сакуре название не говорит ровным счётом ничего, и он лишь дергает плечом. — Зелёный, фруктово-цветочный. Твоему другу понравится, я гарантирую.
Выглядит она вполне себе уверенной, да и не то, чтобы у Сакуры сильно много выбора. Он принюхивается ещё раз – и, пожалуй, может разобрать какие-то цветочные нотки, исходящие от скрученных улиточками листьев. Наверное... Суо должно понравиться.
— Ну… лан, — наконец пожимает плечами Сакура. Придерживает старушку за локоть, пока она слезает с табуретки, сердито отмахивается от её “Спасибо” и бредёт за ней к стойке, чтобы оплатить покупку. — Ток это… нет упаковки какой красивой? А то это подарок.
Хоть чай в серебристом пакетике и выглядит неплохо, но как-то не особо празднично.
— Увы, – старушка с сожалением покачивает головой, отсчитывая сдачу. — Но, знаешь что? Через два дома отсюда есть магазин с детскими игрушками. У них, кажется, была подарочная бумага.
— Спасиб, — кивает Сакура, забирая пакетик с чаем.
Телефон уже привычно ложится в ладонь, когда Сакура выходит из магазина, чтобы взглянуть на время. Ещё полчаса… ну, он как раз успеет купить упаковку, завернуть подарок и добраться до места сбора.
Если говорить чисто номинально – вообще они с одноклассниками собирались в последние дни каникул, чтобы сходить вместе в кино. На днях вышел фильм, который одобрило большинство – вкусы у всех были разными, так что событие было редким – все уже вернулись в город, так что момент был подходящим. Но по факту они собирались отметить день рождения Суо. Пусть тот и открещивался мастерски, он всё же стал к ним ближе за последний год, а поэтому отметить вместе согласился. И пусть Сакура всё равно иногда чувствовал, как он отгораживается от остальных за масками шуточек и отстраненного радушия, Суо всё же был ближе, чем до событий прошлой осени… хотя бы к нему. И к Нирэю с Кирю, пожалуй, тоже.
Когда Сакура чуть не потерял Суо, как друга, он понял, что не хочет, чтобы этот придурок исчезал из его жизни. Понял, что может назвать своих одноклассников друзьями, понял, что больше не одинок. И ему понравилось это чувство. Понравилось находиться на своём месте.
И рядом с Суо, как ни с кем другим, Сакура чувствовал себя правильно.
Хорошо, что тот наконец вернулся из своей поездки с сенсеем. Сакура, конечно, не особо скучал на каникулах – у него английский и математика были завалены, поэтому приходилось таскаться в школу на дополнительные занятия, к тому же, Нирэй, Андзай и несколько остальных одноклассников оставались в Макочи, а, значит, не давали ему оставаться одному. Но всё-таки с Суо было… как-то по-другому. И поэтому первое, что делает Сакура, придя на место сбора – небольшой парк рядом с кинотеатром – ищет его глазами.
На небольшой площадке у фонтана многолюдно – видимо, почти все уже собрались. Кирю играет в телефон, верхом сидя на спинке скамейки, но Сакуре приветственно машет, едва тот выходит к фонтану. Цугэйра и Нирэй его подбадривают (кажется, что больше мешают, но Кирю не протестует, только уворачивается от особо размашистых шлепков по спине от Цугэйры). А вот и Суо – сидит на бортике фонтана. Губы Сакуры против воли трогает кривая улыбка – на голове у него красуется бумажная золотая корона. И кто, блин, на него её надел? Хотя, глупый вопрос – никому, кроме Нирэя, сделать этого бы не удалось. Ну, и кроме самого Сакуры, но его тут не было. Да и нафиг не нужно было делать такие глупости. Остальные ребята приветственно гудят, скучковавшись по скамейкам – Сакура машет рукой всем и никому конкретно, сразу направляясь к Суо.
Горка подарков, которую не было сразу видно с его ракурса, открывается постепенно. Подарочные бумажные пакеты, завёрнутые в бумагу свёртки или простые прозрачные магазинные пакетики – в одном из них Сакура замечает банки с протеином с – он щурится, вглядываясь в надпись на этикетке – а, со вкусом зелёного чая. И кривится. Гению Цугэйры можно поставить памятник…
— Сакура-кун, — приветственно кивает ему Суо, улыбаясь самым уголком губ. Взгляд его падает на свёрток, который Сакура стискивает в повлажневших руках. Инстинктивно хочется убрать его за спину – кажется, что и упакован он криво, сам, всё же, заворачивал, пусть и не в первый раз (на Рождество уже приходилось), но не идеально, да и вообще… вдруг Суо не понравится? – но Сакура только хмурится, останавливаясь напротив. И тянет подарок вперед. — О, что это? — вполне правдоподобно удивляется Суо, вскидывая брови.
— Ты чё, совсем идиот? — почти кинув ему в руки подарок, Сакура скрещивает руки на груди. Уши краснеют предательски от того, как ловко Суо ловит свёрток, как бережно проходится кончиками пальцев по простенькой бордовой бумаге – самой нормальной из всех, что Сакура нашёл в детском магазине. — Тебе, конечно, чё за тупые вопросы, — и, пока Суо не продолжил ехидничать, Сакура добавляет торопливо. — С днём рождения. Типа того.
— О! — Суо округляет глаз в изумлении. Переводит взгляд с Сакуры на свёрток в своих руках. — У меня день рождения? Я и не знал!
Больше обычного хочется его ударить. Сакура цыкает сердито и всё же падает рядом, толкнув Суо коленом.
— Придурок, — ворчит он. Смотрит за тем, как Суо вертит свёрток в руках, явно пытаясь определить, что там находится, не открывая. — Ток это… дома посмотришь.
Наверное, кто-то уже подарил Суо чай. Ну, это было самым логичным вариантом! После, разумеется, протеина с его вкусом. Тут подарок вне конкуренции. И всё же – Сакуре не хотелось нарываться на глупые шуточки о том, какой он неоригинальный. Не от Суо, он-то шутить не будет, от остальных.
Улыбнувшись лукаво, Суо разворачивается к Сакуре, щуря глаз.
— Что же такого подарил Сакура-кун, что нельзя открывать на людях? — мурчит он, слегка встряхивая подарок в руке.
— Да ты! — так же быстро, как и сел, Сакура вскакивает, покраснев до самых ушей. — Ничего! И вообще, гони обратно, я передумал!
— Сакура-сан? Суо-сан? У вас всё в порядке? — слышится голос Нирэя, и Сакура чертыхается, отворачиваясь от Суо – тот всё равно уже спрятал подарок за спину и явно отдавать не собирался. И как бы не хотелось за него подраться (может, даже макнуть Суо в фонтан – охуенный подарок же будет!) Сакура предпочитает отступить.
— Таааак, а кто ещё опаздывает? — Кирю, уже опустивший телефон, вытягивает шею, оглядывая собравшихся ребят.
— Как обычно, — фыркает Какиучи, закатив глаза.
— Андзай-чан? — Кирю качает головой и, сверившись со временем, цокает языком. — У нас, вообще-то, сеанс через пятнадцать минут! Курита-чан, напишешь ему? — уже доставший мобильник Курита только гудит согласно, набирая сообщение.
— Может, эт, пойдём пока всё купим? — предлагает Сакура, кинув быстрый взгляд в сторону кинотеатра. Толпы вроде нет, но они, блин, её и создадут. — Догонит. Спросите ток, какой ему попкорн, а то будет ныть, как в прошлый раз, что не хочет щас соленый.
Краем глаза Сакура видит, как Нирэй помогает Суо собрать все подарки вместе. А ещё видит то, что заставляет покраснеть, отвернувшись – то, как только его свёрток Суо бережно убирает в карман.
Песни из фильма, который они посмотрели, всё ещё крутятся в голове, когда Сакура возвращается домой. Пока он принимает душ, пока перекусывает всунутыми ему в руку булочками с бобовой пастой, и когда падает на футон, по создавшейся за последний год привычке хватая телефон. Queen, кажется, называлась группа, да? Надо б найти их песни… Ну и что, что они старые, звучат же круто до сих пор. Особенно та, которая про рок. Где топали и хлопали в ритм – на этом моменте Сакуру, признаться, даже мурашками пробрало. Цугэйра вообще рыдал с Нирэем на пару, а Кирю подавал им платки.
В лайне куча сообщений в чате с одноклассниками, обсуждают фильм и скидывают фотки, наверное, пропущенный от Тогамэ (бля, надо б перезвонить, он обещал звякнуть, если будут подработки на фестивале), а ещё сообщения от Суо. Не сомневаясь, Сакура сразу открывает последнее.
18:07
“Чудесный чай, Сакура-кун. Спасибо тебе за подарок.”
“Но, знаешь…”
“Пить такой чай в одиночку – настоящее преступление.”
Машинально нахмурившись, Сакура ещё раз перечитывает сообщения. Гипнотизирует аватарку с чайником, около которой мигает значок “онлайн”. Чё хочет-то он?
18:33
“и че ты предлагаешь?”
“компанию тебе подарить?”
В отличие от него самого, Суо отвечает довольно быстро.
18:34
“Признателен за предложение! ^^”
Какое, к чертям собачьим, предложение?!
"чё?" печатает Сакура, высунув от усердия язык. Но пока он пишет, на экране высвечивается ещё одно сообщение.
18:34
“Я согласен!”
Стерев предыдущий текст, Сакура чертыхается, набирая заново. "на что ты блять согласен?" — печатает он раздраженно, вдавливая экран пальцем. Но отправить не успевает, потому Суо пишет снова:
18:34
“Тогда… во сколько мне к тебе прийти?“
Текст снова приходится стирать, ругаясь под нос. Печатают все так быстро, блин, охренеть можно…
"я ниче не предлагал" – набирает Сакура. Смотрит на сообщение, выдыхает коротко. Стирает и набирает другое.
18:38
“давай сёдня”
“к восьми норм”
Ровно в восемь вечера Суо стучит в его дверь. Сакура, потерявшийся во времени, только из-за стука подрывается с футона, отрываясь от чёртового учебника по математике, торопливо ставит чайник – ну, он всё равно вскипит быстро – и только потом идёт открывать. Щёлкает замок – да, за год он всё-таки его врезал – и Сакура отступает на шаг назад по коридору, давая Суо зайти. У того в руке бумажный пакет – слишком большой, чтобы в нём был просто чай.
— Чё ты там притащил? — интересуется Сакура с тщательно скрываемым любопытством, но Суо, ехидно прищуривший глаз, явно его улавливает.
— Ну, а какой чай без торта? — пожимает плечами он, вручая Сакуре пакет.
Пока Суо разбирается с пальто и моет руки, Сакура переносит его чайный столик в комнату – на кухне не охота ютиться. С посудой Суо разбирается сам – её там тьма, разные чашечки, чайники, фигурки, щёточки. Сакура и сам не понимает, как это всё добро оккупировало один из кухонных ящиков. Просто так как-то получилось – Суо приносил то одно, то другое, Сакура ругался, но не выкидывал. Остальные, в общем-то, делали то же самое – на этажерке, купленной в комиссионке, у Сакуры стояло несколько томиков манги и комиксов – их притаскивали Нирэй, Андзай и Эндо. Футон заняли три подушки разной степени дурацкости от Кирю, на кухне, в другом ящике, рядом с парой банок протеинов, прятались пузатые чашки с рисунками. Над дверью балкона покачивался красивый фурин, подаренный Тогамэ. В общем, его квартира понемногу переставала выглядеть местом, в котором Сакура прятался от мира – она становилась местом, которое он называл домом. Наверное, в том числе из-за того, что здесь были все его друзья.
Устроившись на футоне, Сакура сгибает одну ногу в колене и, уложив на него подбородок, рассеянно смотрит за давно привычными действиями Суо. Пусть от чая он был не то, чтобы в восторге – подкрашенная вода, чё тут прикольного – но размеренные движения Суо его всегда завораживали. То, как он окатывал кипятком пузатую фигурку, как споласкивал чашку. Как приподнимал чайник и вода ровной струйкой лилась вниз, как листья медленно раскручивались, как с гладкой поверхности поднимался пар. Красиво, в общем, жесть.
— Чай и правда очень вкусный, Сакура-кун, — наконец подаёт голос Суо, когда чашки уже наполнены одурительно пахнущим чаем. И правда – фрукты и цветы. Не напиздела бабка. — Один из моих любимых.
— Да мне это… в лавке помогли, — Сакура чешет нос – уши почему-то предательски краснеют, а в груди становится тепло. Угадал, выходит. Попал с подарком. Почему-то было важно, чтобы Суо он понравился – и вот, так и получилось. — Ну, там, старая одна. Как по гороскопу шпарила, прикинь, спросила, какой ты, и нашла чай.
— Старушка… – повторяет Суо, поднося к губам чашку. — Низенькая, с пучком и сережками? — спрашивает он вдруг, и Сакура почти давится чаем.
— Ага, — кивает он, опуская руку. — А ты чё, её знаешь?
— Знаю, как не знать, — Суо улыбается самым уголком губ. — Это, Сакура-кун, моя бабушка. Только вот… — он вдруг хмурится, отводит взгляд. Чашка почти бесшумно возвращается на деревянный поднос. — Сакура-кун… она… умерла семь лет назад.
Хорошо, что снова чай Сакура отхлебнуть не успел – иначе б тот точно пошёл через нос. Вытаращив глаза, он смотрит на Суо – тот смотрит куда-то в пол, прикрыв ладонью лицо.
— Ч-чего? — выдыхает Сакура, со стуком опуская чашку на столик – чай слегка переливается за края и плещет на мокрое дерево. — Это что… я у призрака чай купил?
Сказанное вслух кажется ещё большей дикостью. Какие, нафиг, призраки? Они не в сказке! Да и тот пацан же тоже видел старуху. А если он тоже призрак? А если, блин, это какая-то призрачная лавка?
Мыслительный процесс прерывает тихий смех – вскинув взгляд на Суо, Сакура видит, что тот бессовестно смеётся, прикрыв рот ладонью. Уши тут же вспыхивают стыдливо – чёрт, опять повёлся на очевидный развод! Призраки, блять! Ну охереть можно! Чё сразу не вампиры!
— Я шучу, Сакура-кун, — машет руками Суо, признавая очевидное. — Но я знаю Макото-сан. Она – владелица лавки, в которую я часто хожу.
— На мой день рождения я хочу один подарок – надрать тебе задницу, — рычит Сакура, швыряя в Суо плюшевого кота. Тот, правда, уворачивается ловко, но ничего – у Сакуры есть ещё два снаряда. А потом и до рукопашки дойдёт!
— Так Сакура-кун хочет, чтобы я поддался? — бессовестно дразнится Суо.
Нет, решено – нафиг дальний бой.
Подскакивая на ноги, Сакура бросается на Суо, костеря под нос всю его семью до десятого колена. Суо ловко уворачивается – уж что-что, а вертеться он умеет отлично. Они делают пару кругов по небольшой комнате, но, когда Сакура чуть не задевает ногой чайный столик, то останавливается, цыкнув сердито.
— Да бля, — выдохнув, он опускается на футон и всё же швыряет в Суо подушку Кирю – чисто для успокоения. — Ладно. Давай хоть торт твой попробуем, пока всё не разъебали.
— А это звучит как отличная идея, — поддерживает Суо с улыбкой. И аккуратно отправляет пойманную у лица подушку обратно на футон.
Ложка на столике всего одна – Сакура поднимает ее и отламывает кусок от торта, лежащего на тарелке. Пробует осторожно – ну, вдруг и в торте какая-то подстава? – но на вкус он оказывается ничего такой.
— Че за торт? — спрашивает он любопытно, разглядывая ровный кусочек. Зеленая начинка, похожая на чизкейк (обычно они Сакуре не нравились, не слишком сладкие, но этот не так уж и плох), внизу тесто, песочное, кажется.
— Чизкейк с тофу, — легко поясняет Суо, и Сакура щурится подозрительно.
— Пиздишь, — возражает он уверенно, хмурясь.
— Ничуть, — качает головой Суо. — Из тофу делают и сладкое. Честное слово, Сакура-кун.
Прищурившись, Сакура смотрит на него пару секунд со всем возможным скептицизмом, но всё же верит. Когда Суо говорит, что не врет – он не врет. Они на это договорились ещё с осени – и Суо честно выполнял обещанное.
Ну, тофу и тофу. Главное, чтобы без ебучих овощей…
Сам Суо, как обычно, не ест, только чай тянет с довольным видом. И ложку, протянутую ему, отклоняет с неизменным “О, я не голоден, Сакура-кун!”. Цыкнув, Сакура набирает торт на ложку и с хмурым видом подносит к губам Суо, перегнувшись через столик.
— Давай, жри, — ворчит он, подсовывая торт Суо под нос. — У тебя ж день рождения, не у меня.
Кусочек совсем маленький – и, наверное, только это позволяет Суо с тихим вздохом приоткрыть рот и обхватить ложку губами. Сакура неприлично долго залипает взглядом на его губах, не сразу догадавшись убрать руку – и уши снова предательски краснеют. Кадык Суо двигается под светлой кожей, по лицу пробегает лёгкая рябь, но он всё же проглатывает кусок, тут же поднося к губам чашку.
— Вкусно, — признает он, отпивая чай.
— Так-то, — кивает Сакура, возвращая ложку на тарелку.
Вопрос диеты Суо всё ещё временами был слишком больным вопросом, но он старался с этим справиться. А Сакура, как и остальные, старался не сильно давить.
— Хммм… — вдруг тянет Суо, опуская чашку. — Значит, и мне надо тебя покормить, а, Сакура-кун? Откроешь рот?
Он очевидно дразнится – и когда зачерпывает торт, и когда подносит к губам Сакуры ложку. Ждёт, что Сакура покраснеет, снова начнёт ругаться, может, готовится отбиваться от торта, летящего ему в лицо. Оправдывая ожидания, Сакура вспыхивает ярко. А потом… потом вдруг открывает рот, глядя в сторону.
Холодный металл касается губ, языка. Сакура быстро снимает с ложки торт, и Суо тянет её обратно. Чизкейк почему-то кажется в тысячу раз слаще – настолько, что почти сводит зубы. Сакура чувствует, как у него горит лицо – тронь щёки и точно ошпаришься – но упрямо не смотрит на Суо, пока тот не цокает тихо, привлекая его внимание.
— Какой я неаккуратный, Сакура-кун, — как-то тихо сетует он, слегка подаваясь вперёд. Уголка губ Сакуры касается прохладный палец – снимает что-то с кожи. — Крем, — поясняет Суо, разглядывая лицо Сакуры. — Хочешь?
И, точно так же, как ложку, подносит палец к его губам.
Конечно, Сакура мог бы огрызнуться. Мог бы оттолкнуть его руку, сказать что-то вроде “Сам жри свой крем”, мог бы просто спросить, какого хуя Суо творит. Мог бы – так Сакура делал всегда, когда Суо подходил слишком близко. Когда кисточки его серёжек скользили по руке, когда его дыхание касалось шеи, когда он смотрел вот так пристально, проникая куда-то под рёбра и навылет.
Но сейчас ему этого совсем не хочется.
— Хочу, — сипло отвечает он, размыкая губы. И бросает короткий взгляд на Суо.
Сакура никогда не умел читать по его лицу – для этого, наверное, нужно быть грёбаным профессором по Суо, с учёной степенью, защищённой диссертацией и прочей хернёй, но сейчас ему отчётливо кажется, что в глубине тёмного глаза, который как никогда отливает алым в неровном свете лампы, вспыхивает и гаснет что-то опасное.
Что ж – Сакура никогда не боялся опасности. Он пёр к ней напролом.
Внутренности опаляет щекотным жаром, как всегда, когда они сидят слишком близко друг к другу, только в тысячи раз сильнее. Как будто там, в животе, кто-то разбил бутылку с газировкой, и сейчас пузырьки бешено взвиваются вверх, щиплют рёбра, подбираются к самому горлу, шумя в ушах.
Сакура не был совсем уж дураком. Он понимал, что чувствует к Суо что-то не особо дружеское. Вот только его всё никак не мог понять – Суо, блин, не то что загадка за семью замками, там этих шифров до конца жизни любому математику хватит. А у Сакуры, вот, с математикой херово было, раз пересдавать пришлось. И всё же… не то, чтобы Сакура сильно мучился из-за своих непонятных чувств – его устраивала и дружба. Но что мешает ему… просто попробовать? Вдруг задачка куда проще, чем кажется?
Палец Суо прижимается к губам, обводит их необычайно нежно. Цапнув его сердито, чтобы не зарывался сильно, Сакура жмурится, набираясь решимости. Сердце распирает грудную клетку, мешая дышать, частит лихорадочно, но он всё равно подаётся вперёд – сам, чёрт возьми, сам! – и обхватывает палец губами.
Почему-то сразу становится жарко. Лицо горит, уши багровеют, и даже шея, кажется, покрылась красными пятнами – Сакура всей кожей чувствует собственное смущение. Перед глазами плавают круги от того, как сильно он зажмурился – он не трус, ни хрена, но смотреть сейчас на Суо пиздецки стрёмно. Вдруг, блин, он чёт не так понял, со своими-то хреновыми навыками в понимание других людей? Суо не двигается – кажется, и не дышит даже, так и замерев, пока Сакура скользит языком по его пальцу. На нём и следа крема нет – вот чёртов пиздабол – но это всё равно… отчего-то хорошо. Волнующе приятно. Может, даже вкусно.
Суо вдруг отмирает – с коротким, прерывистым вздохом он сдвигается ближе, коснувшись колена Сакуры своим. Его пальцы едва заметно вздрагивают, когда он тянет ладонь на себя и проталкивает в рот Сакуры уже два пальца.
И тут же на Сакуру острой волной накатывает облегчение, а изнутри поднимается пьянящее торжество, кружа голову. Чёрт, он всё же не один такой! Суо не отстранился, не засмеялся, не сказал, что Сакура его не так понял. Вместо этого он бормочет: “Ты меня убиваешь, Сакура-кун” и толкается пальцами глубже – и тот, уже не раздумывая, обхватывает их губами и проводит по коже языком. Она слегка солёная и, может, немного отдаёт терпким чаем. Наверное, это и правда заразно.
Решительно распахнув глаза, Сакура смотрит на Суо из-под ресниц – кажется, если поднять голову и встретиться с ним взглядом в упор, можно на месте подохнуть от смущения. В тёмном глазу Суо танцуют опасные искры. Зрачок расширен так, что почти не видно радужки, а на скулах – едва незаметный, так несвойственный для него румянец. Сакура никогда не видел его вот таким… таким. Сбитым с толку.
И он засчитывает это за очередную свою победу.
Рано – потому что кому, как не ему, знать, как быстро Суо приходит в себя. Он нависает сверху – Сакура и не заметил, как он переместился, как оказался так близко – и толкается пальцами в его рот, медленно, плавно, оглаживая язык и щёки. Снова, и снова, и снова – по комнате разносятся стыдные звуки, по подбородку течёт слюна, но Сакуре плевать на то, как влажная дорожка пятнает шею. Ему вообще на всё плевать, потому что каждый раз, когда пальцы Суо несильно царапают нёбо или потирают язык, позвоночник словно простреливает разрядом тока, в паху становится всё более тесно.
Вкрай покраснев, Сакура жмурит глаза. В голове куцым обрывком мелькает картинка – чёрт, и на что сейчас они похожи? Он, откинувшийся назад, с приоткрытым ртом и невозможно красным лицом, Суо, нависший над ним, который буквально трахает пальцами его рот. И пусть это стыдно, грязно, но, чёрт… Сакура достаточно честен, чтобы признать – его это заводит, охренеть как. До дрожи в коленях, до пульсирующей тяжести внизу живота.
Прошедшие несколько секунд кажутся тягучей вечностью. Когда Суо, наконец, тянет пальцы на себя, слышится отвратительно громкий в тишине комнаты влажный хлюпающий звук – и от одного этого звука Сакура вспыхивает заново всеми оттенками красного. В голове смешиваются, путаясь в узел, сразу несколько мыслей – “какого хера происходит”, “нахуя я это сделал” и “блять, пусть не останавливается”. Но Суо останавливается – и отстраняется, слегка отсаживаясь в сторону.
— Интересно… — выдыхает он хрипло, почти неслышно. Распахнув глаза, Сакура видит, что он тянется к салфеткам – и руки его едва заметно, но всё же подрагивают.
“Интересно”.
Осознав сказанное, Сакура заливается краской и щерится зло, утирая рот тыльной стороной ладони. Сердце колотится где-то в ушах, мешая мыслить здраво. В целом, думать никогда не было его сильной стороной – лучше уж сразу делать.
— Чё тебе интересно? — хмурится он, зыркая на Суо сердито. Тот – вот мудак – уже взял себя в руки. И бледный румянец с лица сошёл, и привычная улыбка пробралась в уголок губ.
Не отвечая, Суо слегка сдвигает столик в сторону, чинно усаживаясь на пол рядом с футоном. Тепло его колена снова касается бедра, заставляя сердце ускорить бег.
— Сакура-кун, а ты знаешь, что в фильмах обычно означает приглашение на чай? — спрашивает вдруг он, склонив голову набок.
— Предложение выпить чаю? — ворчит Сакура, настороженно глядя исподлобья.
Суо смеётся коротко.
А потом, наклонившись к уху Сакуры, что-то ему шепчет. Тёплые губы почти касаются раковины, дыхание обжигает – и слова, одно за другим, цепляются колюче за рёбра, заставляя сердце пропустить удар. Что-то, отчего Сакура сначала медленно розовеет, а потом краснеет до самых ушей. Что-то, что объясняет всё: и взгляды, и касания, и эту тянущую пустоту, когда Суо уезжает, и эту дурацкую радость, когда он возвращается.
И вдруг все собственные странные чувства обретают смысл.
— Т-тогда... идем пить чай, — наконец хрипит Сакура, цепко хватая Суо за запястье. Пальцы у него почти горят – точно так же, как и покрасневшие уши, как и щёки, как и грудь, где всё сжалось в тугой, нетерпеливый ком.
— И это… с днём рождения, Суо, — выдыхает он почти в губы, рывком утягивая Суо на футон.
Учебник по математике впивается в бедро, и Сакура машинально отпихивает его в сторону, не отвлекаясь от поцелуя. Раз уж с задачкой по имени Суо Хаято он справился на отлично... то и чёртову математику обязательно одолеет. Только, пожалуй, попозже.
Руки Суо пробираются под футболку, Сакура тянет в рот его губу, хрипло выдохнув, и опускает ладони на крепкие бёдра.
Да. Определённо, сильно позже.