Archive of Our Own

Chapter Text

Крысолов, хмурясь, выглянул в окно. Погода явно ухудшалась, и к ночи наверняка должна была начаться гроза. Конечно, из дома он никуда не собирался, но всё равно - от пасмурного неба на душе становилось так же пасмурно.

Вздохнув, Крысолов снова улёгся на диване и надел наушники обратно. Играла «Лунная соната». По углам шуршали крысы.

Через некоторое время на телефон позвонили, и сработал автоответчик. Крысолов ненадолго приглушил музыку, чтобы услышать, кому понадобился.

Это была Эшли Золомон. Она звонила, чтобы рассказать о том, что встречалась за обедом с доктором Блумом, и тот считает, что всё уже в порядке, но просит Крысолова заглядывать иногда, потому что с посттравматическим синдромом лучше не шутить.

Хартли тихо хмыкнул и не стал брать трубку. Прямо сейчас говорить с Эшли не хотелось, хотя позже надо будет перезвонить: он многим ей был обязан за поддержку при последнем аресте. А ведь далеко не все были склонны ему поверить, несмотря на явку с повинной.

Хотя на тему конца света он и оказался прав.

Собственно, это Эшли настояла на том, чтобы после освобождения из-под стражи Крысолов прошёл курс психологической реабилитации, и нашла ему врача.

В принципе... Было приятно чувствовать чью-то заботу, даже если та была продиктована скорее обострённым чувством справедливости, нежели личными отношениями.

«Лунная соната» сменилась моцартовским «Реквиемом».

На самом деле, со дня оправдания Крысолова и его освобождения в зале суда прошло уже почти четыре месяца. За это время можно было многое сделать и многое изменить, но - не очень-то хотелось.

Нельзя, конечно, сказать, что за эти месяцы не произошло совсем ничего. Например, Крысолов унаследовал семейное поместье и семейное состояние. Оказывается, родители всё-таки не вычеркнули его из завещания. Оказывается, с момента их смерти оно оспаривалось в суде (с перерывом на оба Кризиса), сперва по той причине, что самого Крысолова и считали их убийцей, потом - потому, что он обвинялся уже в других убийствах. Через несколько дней после освобождения в квартиру, которую Крысолов снял, приехал семейный адвокат и сухо уведомил, что взял на себя смелость представлять его интересы в его отсутствие. И, да, пара подписей – и он может переезжать в фамильное гнездо, которое отныне безраздельно принадлежит ему. Мистеру Хартли Рэфэвэю.

За тягучие месяцы бюрократии, прошедшие с момента явки с повинной, Крысолов успел откровенно устать от постоянного преувеличенно формального употребления его имени и потому поморщился, услышав, как адвокат это сказал. Разумеется, тот понял всё совсем по-другому - и следующие полчаса читал лекции о недопустимости пренебрежительного отношения к семейным традициям.

Крысолов не пытался его поправить – он привык к тому, что его всё равно не станут слушать. Ну а того, чтобы его загипнотизировали и отправили на улицу, гость не заслуживал, поэтому Хартли просто позволил ему выговориться.

Несмотря на поставленные подписи, в первое время Крысолов совершенно не собирался селиться в поместье. Спасибо, последний раз он его видел на видеозаписи со смертью родителей.

Но через месяц Кистон и его обитатели ему надоели. На улицах встречалось многовато знакомых, сказать им было нечего, домовладелец был не в восторге от крыс, а совесть потихоньку начинала нашёптывать, что нехорошо будет, если поместье вот так и сгниёт потихоньку брошенным.

И Крысолов переехал. Один, если считать только людей. Он не стал нанимать слуг (ага, достаточно вспомнить, что случилось с последними, кто там работал…) и, как смог, привёл всё в порядок сам. Даже вставил в оранжерее новые стёкла взамен побитых; правда, цветами не занимался, в результате чего росли там сейчас сплошные сорняки.

Но это не значило, что поместье снова распахнуло свои ворота внешнему миру. Скорее наоборот, его новый хозяин накрепко их затворил и без крайней нужды в город не возвращался (благословенна будь доставка продуктов на дом). Крысолов занял левое крыло – на втором этаже была его старая комната, на первом – малая гостиная, в которой он собрал аудиосистему, и кухня. Этого хватало. И ему, и крысам.

Не сказать, что бы он собирался провести так всю оставшуюся жизнь, тем более, что уединения ему хватило и в камере, но общество раздражало его сейчас своей неблагодарностью, да и фактом своего существования тоже. Однако он подумывал уйти на дно почти в буквальном смысле – проведать, как там живут бездомные в катакомбах под Кистоном, в которых он их когда-то поселил. Помочь, если его помощь примут. В последнем он был не совсем уверен – слишком много воды утекло с того момента, как он занимался этим в прошлый раз, слишком сильно он сам изменился; но попытаться стоило.

Так что, возможно, ещё несколько дней, и гость, забарабанивший в дверь Крысолова, уже просто бы его не застал.

Но – гостю повезло.

Крысолов услышал стук не сразу – «Картинки с выставки» хорошо отвлекали внимание. А когда услышал, то серьёзно засомневался, что стоит открывать. Кого там вообще могло принести на ночь глядя в полузаброшенное поместье со странным владельцем? Ну, кроме фанатов ужастиков?..

Но в конце концов он встал и пошёл к двери. Почти автоматически прихватив по дороге флейту. Подумал, не включить ли свет в холле, но не стал: у него самого глаза привыкли к полутьме, а кто бы там ни ждал снаружи, его скорее развернут обратно, чем пригласят в дом.

В дверь забарабанили настойчивее.

- Кто? - спросил Крысолов.

- Доставка пиццы, - приглушённо донеслось из-за двери.

- Я не заказывал.

- Ничего не знаю, мне такой адрес дали, - разносчик говорил почти неразборчиво и явно пытался изменить голос.

Крысолов вздохнул - ага, пицца, как же. И что его в покое оставить не могут?

Отперев дверь, он рванул её на себя, одновременно щёлкнув выключателем, чтобы в первый момент ослепить незваного гостя.

Увидеть на пороге Трикстера он готов не был. И не Акселя Уокера, а первоначального Трикстера, Джеймса Джесси. В его вырвиглазном оранжево-жёлтом трико в ярко-синюю полоску и кобальтовом плаще.

- Привет, Крысолов, - жизнерадостно сказал Трикстер и протянул ему коробку в пёстрой (слишком пёстрой) упаковке и с ярким (слишком ярким) бантом. Крысолов взял её, не отдавая себе отчёта в том, что делает. – И зря ты сомневаешься, насчёт пиццы я не соврал, - во весь рот ухмыльнулся Джеймс. -

Поверху шлёпнулась ещё и коробка с пиццей.

- Ну что, ты так и будешь меня в дверях держать? - Трикстер эмоционально всплеснул руками. Обеими руками. Обеими целыми руками, ни одна из которых не оканчивалась обрубком. - Казалось бы, мне можно было обрадоваться и побольше! Ну, поздороваться хотя бы! Крысолов, ты что, язык проглотил? - Джеймс посмотрел на него повнимательнее и сбавил тон: - Хартли? С тобой всё в порядке?

Последнее, о чём подумал Крысолов прежде, чем потерять сознание, - теперь ему вовек не избавиться от подколок Трикстера на тему того, что в обморок падают только женщины и голубые.

Джеймс едва успел поймать коробки.

Мысль о том, что ловить лучше было бы не коробки, возникла чуть-чуть позже, чем было актуально.

Опять же, пицца…

Первым, что услышал Крысолов, придя в себя, было:

- Придурок, ты когда последний раз ел?

Крысолов сел на диване, поймав свалившийся со лба холодный компресс.

- Утром, - задумчиво ответил он. На лице Трикстера ясно читалось недоверие, и Хартли неохотно признал: - Ладно, возможно, утро было вчерашнее.

- Ну отлично, - фыркнул Джеймс и всунул ему в руки кусок пиццы. - Жуй. Пойду гляну на предмет запить.

Крысолова смутно заинтересовал вопрос, сколько он времени пробыл в отключке, если Трикс уже в курсе, где кухня. И где выключатель в гостиной тоже – свет в ней теперь горел.

Конечно, вопрос, откуда Трикс вообще взялся, интересовал его сейчас гораздо больше.

Джеймс вернулся, неся с собой стул в одной руке и балансируя подносом с бутылкой имбирного лимонада и стаканами в другой.

- Окей, холодильник выглядит не так страшно, - согласился он. - Значит, это всё-таки не попытка суицида через голодовку. - Он поставил стул рядом с диваном, а поднос - на пол. - Тогда с фига ли, Крысолов?

Тот неопределённо пожал плечами.

- Да просто есть не хотелось.

- Да ты что?! - Трикстер патетически воздел руки. - Может, ещё скажешь, что на диету сел?! А то так растолстел, кошмар, прикройся шваброй немедленно!..

- Джеймс, - прервал его Крысолов, неуверенно протянув свободную от пиццы руку. - Ты... Ты действительно?..

Трикстер сверкнул улыбкой и стиснул его руку в своей.

- Да живой я, живой. Сегодня не Хэллоуин, так что никаких призраков. И нечего на меня так смотреть, в наш век этим никого особо не удивишь. Я слышал, даже Бумеранг снова с нами? А для него это уже второй раз. Везучая сволочь!

- Ну да, только попутно он ещё убил собственного сына, - мрачно отозвался Крысолов. - Сомнительное везение.

- А, Самая Тёмная ночь... – Трикстер, поморщившись, занялся разливанием лимонада по стаканам. – Я так понимаю, тебя к тому моменту из Айрон Хайтс уже выпустили?

- Перевели в Кистонский участок.

- И это здорово, - криво усмехнулся Джеймс. – А то я-то как раз в Айрон Хайтс и погулял.

Крысолов внимательно смотрел на него, не говоря ни слова.

- Ну, да, души были в курсе, что творили бренные останки, - пожал плечами Трикстер. – Сделать я ничего не мог, зато зомби-трэша насмотрелся по полной. И поучаствовал в нём, разумеется. К счастью, эти приключения мне в карму не зачлись, и свой срок в Чистилище я мотал только за то, что совершал по доброй воле.

- А… - Крысолов принял из его рук стакан с лимонадом и отхлебнул чуть ли не половину: в горле неожиданно пересохло. – Я… надеялся…

- Ну не на то же, что меня сразу Наверх пустят? – округлил глаза Джеймс. – Харт, парень, ты слишком хорошо обо мне думаешь, честное слово. – Он покачал головой и рассмеялся. – Нет, лестно, конечно, но за пару вещей всё-таки надо было держать ответ. Хотя я почти ничего и не помню – Билли сказал, что я и этого бы не помнил, если бы не то, как меня пришлось вытаскивать…

При упоминании имени Билли картина начала смутно проясняться.

- «Пришлось»?

Трикстер притворно беспомощно развёл руками:

- Да, представляешь, даже на том свете фанаты в покое не оставят, и что мне с моей популярностью делать!.. В общем, ты, наверное, помнишь Нерона? Ну, князь лжи, дьявол и всё такое? Так этот мерзавец понял, что, как только я отмотаю срок и откинусь, ему меня не достать, и решил наплевать на протоколы и таки утянуть мою душу к себе. Крысолов, да не бледней ты так, я же здесь, видишь?.. – Очередная улыбка в тридцать два зуба. – Ну так вот, семья на то и семья, чтобы в такие моменты приходить на помощь. Билли в своих медитациях прослышал про готовящийся беспредел – и когда Нерон вломился в Чистилище, под шумок взял и меня вытащил. Слушай, ты бы видел Билли! – продолжил он с искренней отцовской гордостью человека, узнавшего, что у него есть сын, только когда тому уже стукнуло одиннадцать. – Пацан вырос весь в меня! …ну, в смысле, он по-прежнему брюнет, и глаза у него раскосые, но это море обаяния ему больше не от кого было унаследовать! Вылитый я, один в один!

- Бедная Минди, - иронично улыбнулся Крысолов. – Если он и правда пошёл в тебя, у неё забот полон рот.

- Пф, - фыркнул Трикстер, всем своим видом показывая, что не опустится до ответа на такое оскорбление.

- И что, всё так просто? – мягко нажал Хартли. – Ты здесь, и обратно вернуться не попросят?

- Скажем спасибо Нерону за бардак, - усмехнулся Джеймс, потянувшись за очередным куском пиццы. – Пока они там его разгребут, что-то со мной менять будет уже поздно. По крайней мере, Билли так считает, а ему лучше знать.

Краем глаза он наблюдал за реакцией Крысолова. Недоверие на лице того постепенно уступало место облегчению и радости.

И это было просто отлично.

В том смысле, что оно значило: Крысолов купился.

Не зря всё-таки этот рассказ долго и тщательно репетировался перед зеркалом.

- Удивительно, хорошие вещи ещё случаются в этом мире, - улыбнулся Крысолов, не подозревая о внутреннем монологе Трикстера. – А я почти пришёл к выводу, что их лимит уже исчерпан. Что ты собираешься делать со своим вторым шансом? Вернёшься к Билли и Минди?

- Не-е, - отмахнулся Джеймс. – Тибет – это всё-таки не моё. Я и так застрял там на месяц, пока в себя приходил, так что общие темы у нас успели кончиться. Ну, серьёзно, мы с Минди обожали друг друга – но это было семнадцать лет назад. Сейчас она вся ушла в роль матери живого божества. И, кстати, навела в Жутане порядочного шороху. А Билли классный парень, и я с ним непременно ещё увижусь, но жить там с ним при храме – я же с ума со скуки сойду. Так что я думаю остаться в Америке, заодно разберусь, как вам тут без меня было. Кстати, не пустишь пока к себе пожить? Что-то я сомневаюсь, что сейчас за мной числится какая-то жилплощадь, учитывая маленький факт моей смерти, ну а на то, чтобы вытащить деньги из старых тайников, тоже нужно время.

Задавая этот вопрос, Трикстер включил обаяние на максимум, но, в принципе, в этом не было необходимости.

- Оставайся, - легко согласился Крысолов. – Здесь полно места.

- Что, даже твои питомцы не всё заняли? – приподнял бровь Джеймс, иронично кивая на ближайший тёмный угол, откуда доносилась тихая возня.

- Представь себе, - рассмеялся Хартли. Он чувствовал, что согревается, хотя даже не знал, что раньше ему было холодно. Общество Трикстера, живого в прямом и переносном смысле, умело оказывать такой эффект. – Впрочем, они могут попытаться выселить тебя из комнаты, которую ты выберешь, но, думаю, ты найдёшь способ этого не допустить.

- Выгнан из дома крысами, - скорчил гримасу Джеймс. – Нет, такая строчка будет плохо смотреться в моём резюме, так что как-нибудь договоримся. Ладно, что мы всё обо мне да обо мне? Расскажи лучше, ты-то как тогда выпутался? Я прочёл, что ты поцапался сперва с кистонской полицией, потом с Бандитами, а потом явился сдаваться уже в Центральный, но нигде не говорилось, как ты вообще до Кистона добрался. Колись! Как снял браслеты? Куда потом подался? В Мексике отсиделся? Что вообще за номер был пытаться повторить Проект в одиночку? Думаешь, я по приколу тогда вас всех собирал прежде, чем против старой компании выступить? Да что ты молчишь?

- Потому что ты не даёшь мне вставить ни слова? – с ехидством переспросил Крысолов. Правда, при этом он рассматривал стакан, который держал, с таким вниманием, словно никогда его раньше не видел. На очередное фырканье Трикстера он вздохнул. – Знаешь, я же должен перед тобой извиниться.

- О как, - удивился Джеймс. – Если ты о том, как я умер…

- Все наши злоключения были, увы, хорошо спланированы. – Крысолов продолжал вертеть стакан в руках. – И целью их было меня сломать. Ты просто случайно попал под раздачу.

- И кто же это был такой добрый?.. – осторожно поинтересовался Джеймс, чувствуя, что ступает по очень тонкому льду.

- Один из Новых богов Апоколипса. Его звали Десаад.

- «Звали»?

Крысолов с вызовом вскинул голову:

- Да, я теперь не смогу больше говорить, что никого никогда не убивал. Увы. Но когда он рассказал, как подстроил всё это, как внушал тем, с кем мы пересекались, что делать, как спровоцировал твою смерть, и всё это – ради того, чтобы получить послушную марионетку в моём лице… он этого заслуживал, Джеймс. Клянусь всем святым, он этого заслуживал.

- Спокойно, - Трикстер несильно сжал плечо Крысолова. – Я тебе верю. Что было дальше?

- Апоколипс взорвался, а я сумел присоседиться к телепорту на Землю. – Настала очередь Хартли надеяться, что Трикстер купится на его рассказ. – Да, я чувствовал, что я перед тобой в долгу за то, что тебе мои проблемы стоили жизни, знаешь ли. Поэтому воспользовался твоим «завещанием» и попробовал завершить Бандитскую войну. И у меня почти получилось. Если бы не Либра – это в последнем Кризисе был новый суперзлодей, от тех же Новых богов…

- И я повторяю своё замечание на тему того, что сперва надо было собрать помощников, а потом уже нести добро и справедливость в массы, - проворчал Джеймс. – Тогда бы, может, получилось бы вовремя садаптироваться… ладно, а может, и не получилось бы, как и у меня, - со вздохом завершил он, поймав виноватый взгляд Крысолова. – Ничего, третий раз – волшебный, и я думаю, что мы к этому Проекту так или иначе вернёмся. Но не сразу. Сперва надо восстановить старые связи и проапдейтить информацию. Зато потом… Так что от тебя хотел этот Десаад?

Крысолов аж вздрогнул от резкой перемены темы.

- Чтобы я ему сыграл, - нехотя ответил он. – Судя по всему, это как-то помогло бы ему получить власть на Апоколипсе.

- Что-то ты недоговариваешь, приятель, - обезоруживающе улыбнулся Трикстер. – Но не буду настаивать. Захочешь – сам расскажешь.

- Спасибо, - серьёзно кивнул Крысолов. – Кстати… а что там внутри? – он махнул рукой в сторону коробки в яркой упаковке.

- Подарок, а разве не заметно? – просиял Трикстер. – Было бы невежливо с моей стороны заявиться с пустыми руками!

- Угу-у… - со скепсисом протянул Крысолов. – Подарок взорвётся, когда я его открою?

- Как ты мог такое подумать!

- Зная тебя? На раз. Так что там?

- Паранойя – это зло, - обиженно пробурчал Трикстер, ставя коробку к себе на колени и развязывая бант. – Вот, видишь? Ничего не происходит. – Он снял крышку и протянул коробку Крысолову.

Тот заглянул вовнутрь – и невольно рассмеялся.

- Ноты, Джеймс? Ты мне льстишь, музыкант из меня по-прежнему не очень.

- Вот и потренируешься, - ничтоже сумняшеся возразил Трикстер. – Больше упора на музицирование, меньше – на гипноз, и всё в твоих руках, я знаю. – Поскольку Крысолов продолжал смотреть на него с явным сарказмом, он сдался и добавил: - Ладно, ладно, я не знал толком, что тебе купить, хорошо? Ну не флейту же! А так – заказал в музыкальном всё меню три раза, наверняка что-то интересное туда всё-таки положили.

- А ты это ещё и купил? – уточнил Хартли, совершенно не веря в этот факт.

- За кого ты меня принимаешь!.. Ну, мо-ожет быть, я совершенно случайно что-то где-то подделал, и, мо-ожет быть, по счетам расплатилась «Лекскорп». Ничего, не обеднеют.

- То есть мне ещё и Лекса Лютора на пороге ждать, если что? – определённо, у Крысолова давно не было такого хорошего настроения, как сейчас. – Ну-ну, буду иметь это в виду.

- Не драматизируй, он даже не заметит, - пожал плечами Трикстер. – И вообще… разве ты не хочешь меня ни о чём спросить? – он чуть подался вперёд, облокотившись на вскрытую коробку, которая так и осталась у него. – О том, почему я тогда так умер, например? Мне казалось, у тебя должно было накопиться некоторое недоумение на тему того, почему человек, который несколько недель тебя со свету сживал шутками про твою ориентацию, вдруг так охотно полез за тебя под пули?

Крысолов немедленно отвёл глаза, резко встал с дивана и, пробормотав что-то о том, что надо проверить, как там дела с чистым постельным бельём, практически со свистом испарился из гостиной.

Слегка офигевший Трикстер только и смог, что молча проводить его взглядом.

- И внезапно, даже не знаю, с чего бы, мне начало казаться, что всё будет ещё сложнее, чем я полагал… - очень тихо пробормотал он.