Chapter Text
Её мысли.
Салазар, её мысли… когда Поттер заявился ко мне с этим идиотским заданием, а Кингсли поставил условие, я был уверен, что всё это будет пыткой. Кто бы решил иначе? Зазнайка Гермиона Грейнджер в политике, и теперь я вынужден спасать ей жизнь. Звучит как ночной кошмар, да? Знаю. Я тоже так думал.
Но сегодня я стоял там, пока её посвящали в суть миссии в Дублине и блять.
Блять, блять, блять.
Я занимаюсь этим годами. В головы людей так легко проникать, доставать из них все их самые потаённые секреты на благо нашего великого Министерства Магии. Я испытывал отвращение, восхищение, скуку, интерес, но не это.
Я не могу объяснить, на что это похоже. Она думает так же, как я, и совершенно противоположным образом одновременно. Медленно, но не чересчур. Быстро, когда нужно оценить ситуацию. Вдумчиво, не упуская деталей. Как будто если бы Грейнджер кто-то дал шанс забраться в чужую голову, она рылась бы там так же, как я. Методично, медленно, цепляясь и желая знать.
И она такая эмоциональная, что идёт совсем вразрез с её холодными словами. Находиться внутри её размышлений, заполнить себя ими оказалось легко. Она уже в каждом уголке моей головы. Должно было быть наоборот. Читать её ощущается как возвращаться домой. Это нерационально.
Хочется заставить её сломать маску. Выпустить наружу все эти догадки, каждую её злостную мысль, каждое сожаление и боль. Выскажи им, Грейнджер. Кто-то должен. Поттер засунул свой язык в задницу. Я тем более. Но ты… ты должна быть выше этой игры, и всё равно ты в самом её центре.
Почему мне кажется, что я провалюсь?
~*~
Гермиона
17 ноября 2008 г.
Драко Малфой — легилимент.
Он ответил ей в её собственной голове. Он читал её мысли. Он всё знал.
Драко. Малфой. Легилимент. Осознание окатило её такой волной, что сердце замерло, и лёгкие отказались поглощать хоть какой-то оставшийся кислород. Всё вокруг стало слишком ярким, слишком резким, и на секунду Гермиона была уверена, что теряет сознание.
Нет.
Нет. Нет. Нет.
Комната сжалась в точку. Звуки приглушились, и на их место пришёл тонкий и режущий звон в ушах.
Она думала, что он просто хороший стратег.
Она думала, что его догадки слишком точные, потому что он наблюдал и анализировал.
Она думала, что он понимал её лучше, чем кто-либо, потому что был внимателен. Потому что знал её уже достаточно хорошо. Потому что это что-то значило….
Но он не был просто внимателен.
Он всегда знал.
Каждую её мысль, каждый её страх, каждое сомнение, которое она прятала даже от самой себя.
О, Мерлин.
Её пальцы судорожно сжались на бумаге, приказ забылся. Всё забылось.
Она чувствовала, как её тошнит.
Сколько раз он читал её, но молчал? Сколько раз он знал, о чём она думает, но позволял ей самой доходить до ответов? Сколько раз он направлял её мысли, незаметно, незримым касанием, не вмешиваясь напрямую, но создавая ощущения, что она сама пришла к решению?
Его рука, когда он легко касался её запястья, когда в комнате оставались только они.
Его взгляд, полный неозвученного знания, когда она думала, что находит ответы сама.
Его голос, полный непроизнесённых слов, потому что он знал больше, чем должен был.
Её кожа горела. Гнев, паника, отвращение, страх — всё смешалось, взорвалось, поглотило целиком. Всё внутри будто обрушилось, сломав прежний порядок вещей. В голове вспыхнули десятки воспоминаний, которые теперь, наконец-то встали на свои места. Поэтому он доверял Эйдану и Эмили, поэтому сразу сказал ей про Уолша, поэтому был назначен на пост аврора. Все эти тайные разговоры, встречи с Гарри и Кроу…
«Поттер предупреждал меня, что наши отношения под запретом ещё до вылета».
Она старалась дышать, но горло сжалось, не пропуская воздух. Гермиона отступила назад, хотя даже не успела осознать этот шаг. Её тело само создавало дистанцию между ней и человеком, который влезал в её голову столько времени, сколько она даже не могла вообразить.
Как долго?
Звук шагов по полу, вызванный скорым приближением Алисии, заставил Грейнджер вспомнить, где она находилась. Едва глотнув воздуха, поднявшись над поверхностью воды, она потонула снова в словах, что до сих пор были на пергаменте. Они не исчезли и не пропали.
Гермиона опустила голову, сжав губы в тонкую линию, стараясь не разлететься на куски прямо здесь, перед всеми.
Министерство разрушено.
Она назначена Министром Магии.
И…
Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но всё плыло. Майкл переступил с ноги на ногу. Ричард держался ровно, но его пальцы дрогнули. Александр стоял чуть поодаль, плечи его были напряжены, кулаки сжаты, а в глазах горело нечто невыносимо пустое.
Они все были там. Кингсли. Кроу. Половина сотрудников Министерства. Люди, которых она знала лично. Люди, с которыми работала. Люди, которых пообещала защитить своими решениями.
— Рассказывайте, — приказала Гермиона на выдохе. — Живо.
Они не спрашивали о чём, догадаться было не трудно. Её не интересовал взрыв, она хотела знать какого чёрта приказ в её руках подписан двадцатого августа 2008 года, задолго до её отъезда в Дублин и задолго до возвращения из Вашингтона.
Взгляд бегал по лицам стоящих перед ней, но только в глазах Алисии Гермиона не нашла ничего, кроме непонимания и шока.
— И ты? — был её единственный вопрос, переходящий в тихое шипение.
«Алисия не знала».
Это был Драко в её голове.
Снова. Напоминая, возвращая и окуная назад в кислоту, разъедающую душу сантиметр за сантиметром. Гермиона резко обернулась, сжимая зубы до скрипа. Боль предательства сменилась ледяной яростью.
— Вон из моей головы, Малфой, — повернувшись назад, она снова махнула рукой и шагнула в сторону, чтобы видеть их всех. — У вас есть десять часов до того, как я получу в руки все документы Министерства Магии. Если от меня что-то скроется сейчас, я обещаю, что закончу вашу карьеру в секунду получения значка Министра.
Она хотела бы шутить или угрожать впустую, но если этот документ в её руках был правдой, Гермиона теперь являлась Министром Магии. Она не собиралась терпеть молчание и секреты после двух месяцев наглой лжи прямо в лицо.
Она же спрашивала его. Спрашивала, есть ли что-то, о чём он не может рассказать. Единственное, о чём Гермиона просила — дать ей понять, что есть причины молчать, и даже здесь он соврал ей.
— Мы получали угрозы от ИРА давно, и в том числе они содержали предупреждения в случае попытки заключить мирное соглашение с Дублином, — начал Малфой, которого она поймала только боковым зрением. Смотреть на него было невыносимо. — Кингсли и Поттер знали, что однажды угрозы закончатся действиями.
— И вы молчали? — её холодный гнев был как удар по их лицам. Гермиона не кричала, но все в комнате выглядели так, будто лучше бы она повышала голос.
— Таков был приказ… — тихо попытался оправдаться Майкл, но тут же замолчал.
— Твоё имя первое в списке преемников, — продолжил Малфой. — Ирландия должна была стать твоей подготовкой к посту Министра, а мы должны были сохранить тебе жизнь.
— Почему аврорат ничего не сделал? — как холодное презрение, брошенное им всем.
— Сделал, но поиски оказались бесполезными. Мы больше ничего не могли без масштабных репрессий, которые затронули бы простых людей.
Гермиона громко усмехнулась и опустила голову вниз, перечитывая уже въевшиеся в память строки. Снова и снова, как будто чернила могли измениться.
— И ты приставлен ко мне чтобы что? Читать всё, что происходит в моей голове и докладывать начальству?
И Драко замолчал.
Замолчал с таким видом, что её вопрос больше не имел никакого смысла. Она почувствовала лезвие его ножа, холодное и острое, медленно вонзающееся туда, где должно было быть её сердце.
Даже уточнять не пришлось. Никаких «серьёзно?», никаких «не может быть». Он светился грёбаным сочувствием, стоя перед ней и сжимая руки в кулаки, и ничего хуже уже нельзя было представить.
Как будто весь мир разом рухнул вместе со стенами Министерства, и где-то там прозвучал последний выкрик задушенного обломками доверия.
Никакого отрицания, никакого гнева и никакого торга. Холодное принятие того, что её друзья, самые доверенные люди, её наставники поступили с ней именно так, как она только что сказала.
Но и Кроу и Кингсли мертвы, а Драко Малфой, Гарри Поттер, Рон Уизли, Александр Хартман, Майкл Стэнфилд и даже Ричард Маккензи — нет. Все они были живы. Они сожалели, чёрт их подери, и это мерзкое чувство горело в их глазах.
Хотелось отмыться от него, от них всех и смыть каждое прикосновение, которое они делили: от переданной кружки кофе до объятий… и поцелуев. Обе её руки дрожали, костяшки побелели, и весь мир снова покрылся лёгкой дымкой, когда дорожки слёз покатились вниз.
Потребность запереться в темной пустой комнате вспыхнула внезапно и переросла в ноющую жажду тишины. Бежать бы через то самое поле, через которое они ехали на лошадях, делясь планами на будущее. Ни один из них не захотел поделиться этими планами.
Но Кингсли выбирал её не потому, что она будет долго лить слёзы о его смерти, и Кроу ставил на неё не потому, что она рассыпется прямо здесь, перед ними. Нет… Они оба поставили её в самое тяжёлое положение из всех возможных. Может, только потому, что она и могла с ним справиться.
Глубоко вдоха оказалось недостаточно. Стирать слёзы было бесполезно, они уже не чувствовались на коже щёк, и Гермиона позволила им падать вниз, без попытки остановить.
Сердце кровоточило, но разуму пришлось вернуться назад туда, где с уничтожением Министерства нужно было что-то делать. Голос сорвался, сразу охрипнув, когда она попыталась спросить:
— Что именно произошло?
— Взрыв, — ответил Ричард. — Авроры будут исследовать место, пока ничего не известно. Мы знаем лишь то, что выживших из заседания нет.
Она быстро кивнула и сделала ещё один шаг назад — в комнате не хватало воздуха. Алисия подошла, всё ещё не понимая, что происходит, хотя, может, Малфой давно пояснил ей в мыслях, кто знал. Гермиона передала ей приказ в руки и снова осмотрела комнату, пытаясь найти хоть единый предмет, на котором мог сфокусироваться взгляд.
— Назначьте встречу с Эйданом через двадцать минут. Предупредите, что мы подписываем пакт о ненападении незамедлительно.
Первый приказ, наконец-то пришёл ей в голову.
Что ещё… Что-то же нужно было сделать сейчас, и пока мысли бились друг об друга не в силах сформироваться во что-то единое, Гермиона пыталась дышать. Где-то на грани между истерикой и панической атакой её память вдруг закричала о том, что нужно срочно возвращаться в Лондон.
Она сдвинулась с места.
— Сообщите ирландскому и британскому маггловскому правительству, что мы отправимся через портал. Самолёт для остальной делегации должен быть готов через полчаса.
Быстрые шаги вон из комнаты, мимо авроров, которые последовали за ней. Нужно было переодеться, но всё, на что хватило фантазии — трансфигурировать свою одежду в чёрное простое платье.
Траурное.
Снова.
— Александр, займись координацией с авроратом. Я хочу полноценный отчёт через час. Майкл, на тебе уведомление главного аврора о незамедлительном возвращении. Малфой, — она вдруг остановилась, но не повернулась, — обеспечь безопасность перемещения нас до Лондона.
Он не кивнул, не выдохнул, скорее замер, едва дыша. Гермиона надеялась, что он находился сейчас в её мыслях и знал, как ей больно. Знал, что он, в том числе, стал этому причиной.
— Ричард, ты останешься здесь, — она продолжила быстрые шаги. — Я выпишу приказ о твоём назначении послом до отъезда. Алисия, мне нужно, чтобы ты отправила в Министерство сообщение о сборе срочного штаба. Если из Визенгамота кто-то жив, я хочу их видеть за столом.
Они достигли первого этажа, и Гермиона махнула аврорам, стоящим там, в молчаливой просьбе о машине.
— Посольство должно подготовить срочное заявление от лица Министерства. Оно будет у меня в руках к моменту отправления отсюда, — она развернулась на уже появившихся благодаря магии каблуках. — А также отправьте сообщения в Министерства Франции, США и Германии. Мне понадобится помощь.
Это крупнейший кризис в истории всей магической Британии. Гермиона не имела права на ошибку, и не имела права на чувства. Ей нужно было действовать быстро, жестоко и хладнокровно.
— Всем всё ясно? — она окинула их взглядом, и не то чтобы собиралась повторять. Молчание было согласием, так что она махнула рукой. — Тогда за работу.
Лишь авроры остались стоять там же. Никто из них не решился озвучить ей вопрос, повисший в воздухе. Гермиона отправлялась в Министерство, раздав каждому по заданию, и одно с другим не сочеталось.
— Вы трое освобождены от обязанностей по моей защите с этой минуты, — бросила Гермиона.
Она пошла дальше, но услышала тихое протестующее:
— Грейнджер.
От Драко.
— Нет, — мотнув головой, она смахнула последние дорожки слёз. — Выполните то, о чём я попросила. Как люди, которые заслуживали моего доверия.
Заслуживали. Прошедшее время этого слова выбивало последние остатки самообладания у неё из-под ног. Пришлось заставить себя шагнуть один раз, ещё раз, и, схватив пальто, услужливо поданное кем-то из прислуги дома, выйти наружу.
Сесть в машину и отправиться к Министерству не составило труда, даже если за рулем был не Майкл или Александр. Систему давно отработали до идеала.
Это всё было больше, чем могло вынести её сердце, и в какой-то момент, бросив взгляд на водителя, Гермиона задумалась, не могла ли она просто трансгрессировать. Находиться в замкнутом пространство со своими мыслями сейчас становилось всё более невыносимо с каждой минутой. Как будто воздух вокруг сам по себе превращался в жидкость, заполняющую лёгкие. Как будто всё рушилось…
Дышать, Гермиона. Дышать.
Всё, о чём она могла себе напоминать. От неё зависела жизнь сотен и даже тысяч людей, и она не могла позволить себе зарыться в собственном отчаянии. Даже если это не было её выбором, она сможет отказаться от него позже. Правда?
Это проблемы будущего. Сейчас нужно было придумать, что сказать миру и что делать дальше. Мысленный список помогал, приземлял и возвращал в какой-то привычный порядок, помогающий не свалиться в бездну паники.
Собрать штаб, оперативно организовать новое Министерство, проверить маггловские службы и то, что было известно им. Что ещё? Защитить будущих кандидатов в Визенгамот и приставить к каждому из них защиту. Оперативно начать расследование, получить официальное назначение, получить доклад от Поттера.
Гермиона задохнулась собственной догадкой по последнему пункту, который даже не рискнула произносить вслух.
Военное положение. Ей придется объявить военное положение на территории страны, ограничить любые мероприятия и позволить аврорату действовать незамедлительно. Никогда прежде в истории Соединённого Королевства не вводилось военное положение, поскольку даже во времена Волан-де-морта казалось, что они справятся без него.
Но правительство пало под натиском сил, неподвластных никому, и чтобы защитить своих граждан, ей придётся. Придётся пойти на самые радикальные меры сейчас, в первые несколько дней, чтобы спасти эту страну.
Люди начнут уезжать, массово сбегать в соседние страны, и как-то нужно организовать их перемещение, а как, если руководитель отдела… мёртв? Погиб под завалами. Как контролировать Хогвартс, который может стать следующей целью для атаки?
Голова гудела, слёзы снова наворачивались на глаза от ужаса, в который один теракт погрузил страну. Это была изощрённая и жестокая месть за всю работу Гермионы в Дублине, и, может, она и была в этом виновата.
Что-то умирало в ней прямо в тот самый момент, пока они проезжали по улицам ничего не подозревающего города. Как будто где-то там в соседней стране целое здание не было разрушено до основания. Как будто целое правительство не оказалось убито. Как будто Драко Малфой никогда не читал её мысли.
Чёрт.
Мысли об этом обжигали сильнее ледяной воды. Гермиона сжала кулаки, отказываясь признавать то, что случилось между ними. Ей нужно было оставаться хладнокровной, чтобы выстоять, а ведь именно Драко всегда знал, как вернуть её в реальность. В данный момент это совсем не играло ему на руку.
Составив в своей голове примерный план действий, она позволила себе на секунду выдохнуть и прокрутить его в мыслях ещё раз для проверки. Вдох. Выдох. Никакой паники, она непозволительна.
Вдруг вспомнился Кроу. В очень далекие годы, когда они только познакомились, и в одной из поездок Гермиона всё шутила, пытаясь разрядить обстановку, что однажды, если что-то случится, он вытащит их хоть из ада. Она находила в нём человека, который мог что-то изменить своей невидимой рукой, в отличие от Кингсли, который быстро погряз в почти полном бездействии.
Тогда это звучало как шутка.
Теперь — как пророчество, только на месте Кроу — она.
Его действительно нет? Он больше никогда не даст ей совет, не посмотрит и не обнимет, не скажет, как поступить? Больше никаких приказов? Никаких подписанных документов и секретов, которыми мог поделиться лишь он?
«Ты должна быть спокойной. Паника убивает быстрее, чем любое заклинание. Найди главную проблему. Разбей её на части. Решай по очереди».
В машине было тихо, но она чувствовала взгляд через зеркало заднего вида.
— Магическая Британия будет всегда, мисс Грейнджер, — вдруг сказал Аврор, улыбнувшись. — Никакой взрыв не сможет это пошатнуть, и вы только докажете это.
— Земля усеяна руинами империй, которые верили в свою вечность и несокрушимость, — ответила Гермиона, поднимая взгляд. — Но спасибо за попытку поддержать.
Ей не нужны были попытки, не сейчас. Любое лишнее слово могло пошатнуть стену, защищающей от реальности, что строилась с каждой минутой.
Кроу же видел её в те дни, он спрашивал и знал, что Гермиона уже не справлялась. Как он мог пойти на столь серьёзное решение и даже не попытаться ему помешать? Предупредить её? Даже в последний день до того, как всё случилось, он не сказал ни слова.
Сердце болело от скорби по человеку, что заменил ей отца, но горело от ярости и гнева за то, что он совершил.
Он был мёртв.
Мерлин.
И никаких указаний, последних писем и советов… Она осталась одна с людьми, что знали всё это время, и с врагами в собственном доме.
Машина резко остановилась, вернув Гермиону назад, в момент, где она ехала со своим конвоем в сторону Министерства Магии Ирландии. И снова, как дежавю, воспоминание о Ричарде, что открыл им двери в этот мир, где она впервые познакомилась с Эйданом, с тремя аврорами в сопровождении. Как будто в другой вселенной.
— Хотите минутку? — уточнил парень на переднем сидении, заглушая двигатель. Его забота была приятной, просто она была… не той.
— Нет, — ведь каждая потерянная минута равнялась чей-то потерянной жизни из-за паники в родном городе. Гермиона дёрнула ручку машины и вышла из салона, тут же попадая в кольцо защиты.
Она не нуждалась в напоминании, что теперь, когда весь Визенгамот был погребён под завалами, её безопасность будет соблюдаться куда сильнее. Дверь захлопнулась за спиной, Грейнджер тяжело вздохнула, собираясь с силами, и шагнула вперёд.
Ей придётся пережить сначала эти взгляды сожаления и вопросов, чтобы позже разобраться с ними в Лондоне, и чем дольше она оттягивала момент, тем хуже становилось. Тошнило и кружилась голова, но Гермиона раз за разом напоминала себе, что где-то там людям гораздо хуже, чем ей. Ради них ей придётся постараться.
Как и всегда.
Атриум Ирландского Министерства был залит мягким светом люстр, но он оказался лишён всякого тепла. Сотни пар глаз обернулись, когда она сделала первый шаг внутрь. Одни — с удивлением, другие — с сомнением, третьи — с откровенным любопытством.
Она могла бы сказать себе, что это был всего лишь очередной рабочий визит, что она бывала здесь десятки раз, что сейчас ей просто нужно сделать то, что она умела лучше всего — поговорить, договориться, решить несколько проблем.
Но ложь не помогла бы совершенно. Её присутствие здесь было первой проверка на прочность, за которой последуют ещё сотни других.
Гермиона не смотрела на тех, кто прятал глаза. Она не смотрела на тех, кто осмелился наблюдать за ней с жалостью.
Она пошла вперед так, как шёл бы Кингсли, будь он здесь.
Так, как ожидала от неё страна — как Министр Магии Великобритании.
Как будто её страна не была только что разорвана в клочья. Как будто внутри не горел ледяной огонь, удерживаемый одной силой воли. Она не выдавала ни капли эмоций, пока не остановилась перед представителями ирландского Министерства.
— Посол Грейнджер. Мы не ожидали вас так скоро.
— К сожалению, трагедии редко происходят по графику, — ответила она спокойно. — Я здесь, чтобы встретиться с Министром.
Ждали ли они, что она попытается его убить, интересно? Просто в качестве мести за то, что случилось в Лондоне, и что уже разошлось по всем изданиям в мире. Наверное, в глазах людей, тайно поддерживающих Уолша, Гермиона не являлась самым честным человеком на свете, но ей их оценка была ни к чему.
Эйдан стал её союзником, как и хотел, и сейчас она в нём нуждалась, как никогда.
Несмотря на осторожность, возражать ей никто не стал. Мудрое решение. Оставалось подняться наверх по привычному маршруту, через статуи и лифты в плотном кольце охраны, чтобы потратить секунды полного молчания наедине с собственными мыслями и оказаться в коридоре до кабинета Министра Магии.
Двери распахнулись, и словно в замедленной съёмке Гермиона увидела, как кабинет открывается, и Эйдан с пиджаком в руке вылетает в её сторону. Он остановился лишь когда она прошла вперёд, когда его взгляд сфокусировался на ней, и он понял, кто стоит впереди.
Руки опустились, и только тихий выдох разрушил на секунду повисшую тишину.
— Я только что получил сову…
Они стояли на расстоянии нескольких шагов друг от друга, не в силах сдвинуться с места.
Гермиона наблюдала, как чистая растерянность в его взгляде сменилась пониманием и, наконец, чем-то еще, что ей сейчас было сложно назвать, но в этом не находилось ни удивления, ни вопросов, ни сожаления. Эйдан был в гневе.
Был ли он в курсе, участвовал ли? Сразу в голове всплыло воспоминание о внезапном доверии Драко. Могла ли Гермиона вообще верить теперь его суждениям?
Всё стало слишком запутанно, но сейчас ей хотелось верить, что Эйдан ни при чём.
Она кивнула:
— Теперь ты знаешь.
Три слова были проще, чем любая дипломатическая речь и любое официальное заявление, но в них и крылась вся суть.
Он знал.
Теперь все знали.
Эйдан сделал шаг вперёд, задержался, будто хотел спросить что-то, но передумал. Она не шевельнулась, позволяя ему осознать, что его мнение уже не играет роли.
Затем ещё один шаг, уже более уверенный, и тогда Гермиона тоже двинулась, будто разом забыв о расстоянии, которое их разделяло. Они встретились посередине — не слишком близко, но уже и не на как двое людей, которых связывала только дипломатия.
Гермиона вскинула голову. В глазах защипало. Слёзы подступили, но остались там, на краю, не имея права упасть. Она даже не моргнула, удерживая в себе то, что могло бы сломать её прямо здесь.
Эйдан не отводил взгляда.
Что он мог сказать? Спросить, как она? Глупый вопрос, ответ на него они оба знали и видели сейчас. Сказать, что всё будет в порядке? Не будет еще какое-то время.
Это выходило за рамки всех протоколов, когда он взял её руку в свою и потянул к себе. Лёгкое давление пальцев на ладони ни к чему не обязывало, разве что поддерживало, не позволяя упасть.
— Однажды я услышал о женщине, что приедет в Дублин, чтобы помочь разрешить самый тяжёлый конфликт в истории нашей страны, — он провёл по тыльной стороне пальцем. — Я знал, что она изменит всё, что мы знали об Ирландии, раз и навсегда.
— Не надо, — Гермиона мотнула головой и голос предательски дрогнул. Плечи затрясло.
— Послушай меня, — он взял её лицо в свои ладони и заставил посмотреть лишь на себя, не давая шанса отстраниться. — Никто, кроме тебя, это не исправит. Никто, кроме тебя, не сможет. Не смей сейчас сдаваться и опускаться в свою жалость, как бы соблазнительно это ни было.
— Я не…
— Соберись, госпожа Министр. Сейчас всё будет зависеть только от тебя, ты не можешь сдаться и всё бросить.
Это подействовало, как удар по щекам, сразу сбивая привычный ритм сердца. Жалость к самой себе вдруг сменилась обидой и злостью, когда Эйдан решил, будто она сдаётся. Она никуда не собиралась, она понесёт эту ношу с той ответственностью, какую на неё возложили.
Было почти оскорблением считать, что её сейчас волновало собственное благополучие. Она бы не опустила руки. За кого он её принимает?
— Я и не планировала, — резко ответила Гермиона, прищурившись. На губах Флинна сразу мелькнула улыбка.
— Это Грейнджер, которую я знаю, — он сразу отстранился, больше не вторгаясь в её личное пространство. — Теперь давай подпишем чёртов пакт, и ты вернёшься в Лондон. Тебе нужна будет с этим помощь?
— Я была бы благодарна за порталы, если таковые есть, — она кивнула к кабинету и первой пошла вперёд. — Малфой должен заняться вопросом безопасности, но через тебя, наверное, будет быстрее.
— В разы, — он больше ни о чём не спрашивал, открывая двери. Она проскользнула вперёд с парой авроров и остановилась, переводя дыхание.
Эйдан сказал ей ровно то, что ей нужно было услышать, чтобы восстановить баланс. Он словно вытащил её из-под воды, напомнив о том, что нужно сделать. Он заменил горе на злость, и странно было осознавать, как легко это сработало, чтобы вернуть её.
Гермиона улыбнулась уголком губ и подошла к столу, закрывая под замком всё, с чем можно было разобраться позже.
Лондон горел в огне. Раз ей нужно стать льдом, который покроет его, чтобы предотвратить разрушения — она им станет.