Work Text:
Ей семнадцать, у неё нет печати, и она… совершенна.
Нет, не как воин. И даже не как высокородная госпожа или идеальная шпионка. Нет, эта женщина из будущего — совершенное дитя Старшей Ветви, не затронутое кровосмешением, которого они так старательно избегают и в которое так легко могут впасть.
Целитель теряет дар речи, осмотрев её глаза. Кожа поразительно чистая — видимо, образование деревни обеспечит лучшее питание, гигиену и медицину. Волосы у неё — шёлк.
Безупречная, словно кукла.
— Я не племенная кобыла, — говорит она, когда звучат первые шепотки. — И я не позволю этой дикости — Печати Птицы в Клетке — существовать дальше.
— Держи язык за зубами, девчонка!
Она поднимает голову. Она смотрит.
Она абсолютно спокойна.
— Я дала обещание двоюродному брату, когда он умирал на поле боя, что уничтожу эту печать. Я держу свои обещания, почтенный старейшина. Это мой ниндо.
Фарфоровая кукла со стальным хребтом.
***
Хината родилась наследницей, и, даже оказавшись в чужой эпохе, всё равно ею остаётся. Нынешний глава клана молод и не имеет детей. И Хинату — свободную от печати, юную, сильную, гибкую и однозначно полезную — легко вписать в роль наследницы. Её кровь, говорят, вполне этому соответствует.
О да, они скалятся. Хината умеет носить одежду этой эпохи, но всё же выбирает вещи, крой которых ближе к тому, в чём она явилась сюда. Годы ушли у неё на то, чтобы обрести уверенность, годы — чтобы научиться не прятать руки. Долгие месяцы Ино наставляла её, учила гордиться своими мышцами и не стыдиться груди. Хината не позволит им отнять у неё это.
Да, кое-кто презрительно усмехается ей в лицо. Но Хината уже давно не та робкая девочка. Она прошла Четвёртую войну. В одиночку выступила против Пейна. Атаковала Риннеган и выжила — пусть лишь благодаря человеку, которого любила, — и ни одному старому глупцу больше не запугать её парой язвительных замечаний.
Но всё же она лишь наследница, а не полноправный глава клана. У Хьюга Хидеки нет к ней ни малейшей привязанности — не той, что была к Хиаши, и не той, какая могла быть к Ханаби. Хидеки совсем не знает Хинату, пусть даже в родословной значится ей прадедом, а потому не видит ничего предосудительного в том, чтобы устроить ей брак.
— Могу я узнать имя своего жениха? — спрашивает Хината.
(Она не тревожится о том, что покинет клан. Они не станут разбрасываться Бьякуганом такой чистоты. Скорее всего, введут свежую, сильную кровь — ведь пресловутая «чистота» линии Хинаты всего в одном поколении от того, чтобы обернуться каким-нибудь уродством, — но при этом оставят её вместе с мужем внутри клана. Её будущие дети, её глаза — собственность Хьюга. Они не позволят ей уйти, а продать её для них равносильно страшнейшему святотатству.)
— Нет, — отвечает ей Хидеки. — Мы ещё не решили.
— Поняла.
***
При взгляде на свадебное кимоно у неё сжимается сердце. Когда-то Хината мечтала любви. Она надеялась, что Наруто возьмёт её за руку, а если нет — что сумеет построить близость с другим человеком. Можно сказать, у неё был широкий выбор.
Идеальная непорочная наследница.
(Какая всё-таки отвратительная роль.)
Несколько членов Младшей Ветви помогают ей облачиться в тяжёлые слои церемониального одеяния. Волосы ей собирают в какую-то невообразимо вычурную причёску, а лицо размалёвывают так, что оно кажется чужим и постаревшии.
(Традиция есть традиция, но как же тягостно оказаться отброшенной в прошлое почти на век.)
Хината — не племенная кобыла, о чём ясно дала понять, но для клана она всё равно лишь ценная фигура на шахматной доске, доставшаяся совершенно случайно. Ею распоряжаются, как и всеми прочими. Она пойдёт на битву, если потребуется, но сейчас для них она куда важнее как та, что обеспечит выгодный союз. Её называют принципиальной. Она упряма в своих идеалах, которым ещё расти и зреть десятки лет, прежде чем стать общепринятыми.
— Шёлк, под которым прячется сталь, — произносит старуха с печатью на лбу, и в её взгляде и словах чувствуется одобрение. — Надеюсь, они удержат тебя.
Хината никогда не стремилась стать главой клана. Но Ханаби здесь нет, некому продолжить дело Неджи и довести его до конца. Никто другой не готов отдать себя борьбе за отмену этой проклятой печати, поэтому бремя ложится на неё. И она не отступит.
Тем более что с её женихом это становится вполне осуществимым.
***
Свадьба проходит традиционно, строго и в конечном итоге успешно. И пока Хинату «привязывают», как сказал бы Киба, она удерживает на лице спокойное, учтиво-безразличное выражение. Торжество после выглядит оживлённее, но только благодаря клану, к которому она теперь принадлежит наполовину.
Вскоре новобрачные удаляются. Союз ещё нужно закрепить.
— Полагаю, Хьюга не тот клан, который готов поверить на слово, что брак был консуммирован, — замечает её супруг.
— Есть способы проверить это, — соглашается она. Ладонью скользит по стене, и вырезанные на дереве узоры вспыхивают слабым светом. — Но сам акт никто не увидит.
Ей восемнадцать, почти девятнадцать. Она стала женой человека, о котором не знает ничего, кроме имени. И всё же Хината не меньше его жаждет переписать историю.
Он едва заметно морщится: — Вы… ещё молоды для этого.
— Вы мне льстите, — отвечает она. — Но я в том возрасте, когда можно выходить замуж, а значит, и в том возрасте, чтобы заниматься… более плотскими делами.
Его это не успокаивает. — Если вы собираетесь рожать… Да, вы уже достаточно взрослая, чтобы избежать худших последствий, но риск остаётся. Ваше тело ещё меняется, как бы то ни было.
Хината не выдерживает — смеётся. — Мне вовсе не нужно беременеть прямо сейчас, почтенный супруг. Да, в контракте прописано, что брак надлежит консуммировать немедленно, но мои старейшины готовы закрыть глаза, если мы отложим это несколько лет. Союз можно скрепить ребёнком и позже.
Он старше её всего лет на пять, но двигается так, словно готов нести на плечах тяжесть всего мира и даже настаивает на этом. Но облегчение, что проступает на его лице, кажется почти детским в своей неподдельности.
— Меня не поставили в известность, — признаётся он. — Рад это слышать.
Хината склоняет голову и улыбается. — Благодарю за заботу. У меня есть кое-какая медицинская подготовка, и я вполне способна предотвращать беременность до тех пор, пока не будет образована деревня, о которой упоминал ваш брат. Вряд ли они захотят терять куноичи с боевым опытом.
Он кивает. Медлит, но всё же спрашивает:
— Вы действительно так твёрдо в это верите? Я слышал, что вы поддерживаете саму идею создания деревни… но удивлён, что вы так уверенно об этом говорите.
Хината задерживает на нём взгляд, потом поднимается и подходит к шкафу. Из будущего, куда дороги больше нет, у неё осталось лишь несколько вещей. И две из них она сохранила специально для этого случая.
Она возвращается к мужу с налобным протектором в одной руке, потрёпанной книгой бинго в другой и свитком, заткнутым за пояс.
Он осматривает всё это. Нахмурившись, листает страницы, проводит рукой по полосе льняной ткани, на которой закреплена металлическая пластина.
Потом поднимает взгляд и спрашивает:
— Сколько десятилетий?
— Хидеки-сама был бы моим прадедом. Однако в сложившихся обстоятельствах это уже не так, — отвечает она. — Когда меня забросило в прошлое, вы были мертвы уже больше полувека.
— Ясно, — кивает он, вновь уткнувшись в страницы. — В этой книге мало имён Сенджу и Учиха. Они не дезертировали массово или…
— К моим семнадцати оба клана насчитывали всего по одному живому представителю, — тихо сообщает Хината. — Узумаки — двоих.
— Выходит, система деревень…
— Ни при чём, — заканчивает за него Хината. Он резко вскидывает на неё взгляд, но она лишь спокойно улыбается. — Я могу рассказать, как всё случилось, и что можно сделать, чтобы этого не допустить. Но это будет непросто.
— Просто никогда не бывает, — отзывается он, снова листая потрёпанный томик. Лоб его морщится. — Вы решили спасти мой клан, после того как я вошёл в ваш через брак. Рассчитываете на ответную помощь?
— О, предотвратить уничтожение Сенджу и Учиха — значит предотвратить конец света, — отвечает Хината. — Я сделала бы это в любом случае, но раз уж всё так сложилось, у меня действительно будет к вам просьба.
— Что-то равносильное предотвращению конца света? — В его вопросе ей слышится попытка разбавить тяжёлый разговор каплей юмора. Хината ценит этот жест, хоть он и неловкий.
— Для меня — да, — серьёзно отвечает она и вытаскивает свиток из-за пояса. — Вы ведь мастер фуиндзюцу?
— Моя невестка превосходит меня, — спокойно признаёт он. — Но да, я близок к этому уровню.
Хината кивает. — В учебниках по истории так и говорилось.
Он несколько секунд изучает её, прищурившись, а потом разворачивает свиток.
Она ждёт.
Но ожидание длится недолго. Он делает резкий вдох. — Дикость.
— Согласна, — отвечает Хината всё так же спокойно. — Я не должна была вам это показывать. Но надеюсь, теперь вы понимаете.
Он смотрит на неё. — Вы хотите, чтобы я её изменил?
— Сначала нужно удалить, — объясняет она. — И одновременно иметь замену, готовую к использованию, чтобы исключить хотя бы один повод для возражений. Печать, которая в случае смерти по-прежнему уничтожает Бьякуган, но без… дополнительных неприятных эффектов.
— Вы хотите, чтобы я помог вам устроить переворот в вашем собственном клане.
— Не переворот. Если Хидеки согласится изменить печать, у меня не будет причин свергать его. Я не жажду власти, почтенный супруг. Всё, чего хочу — освободить семью от оков.
— И помочь мне спасти мой клан.
— Через спасение мира, — улыбается она. — Я спасаю ваш клан, а вы — мой?
Он прикрывает глаза и покачивает головой. — Я не… Это не совсем то, чего я ожидал.
— Не сомневаюсь.
— Я согласен на ваши условия, — произносит он. — И ещё… хотя на поле боя и в будущей деревне я, скорее всего, буду стоять выше по званию, насколько я понял, внутри поместья Хьюга главенство принадлежит вам, а за его пределами мы равны.
— Верно.
— Раз так, то, пожалуйста, перестаньте обращаться ко мне «почтенный супруг», — просит он. — Это удивительно неприятно звучит.
Хината снова не может удержаться от смеха. — Конечно. Мне лучше звать вас Тобирама-кун?
— Мне в таком случае обращаться к вам «Хината-чан»? — сухо уточняет он. — Или просто «дорогая»?
— Милая. Родная. Любимая.
— Я не любитель ласковых прозвищ.
— Какая жалость. А я — да.
Да. Хината почти уверена, что всё сложится удачно. Пусть это не та любовь, о которой грезилось в юности, но их союз принесёт огромную пользу.
Она об этом позаботится.