Work Text:
Басы непонятного клубного трека вибрируют через тонкие стенки, проходятся дрожью по полу, липкому от пролитого пьяными гостями. На кухне светло, это наверное единственное во всем доме место, где горит верхний свет, а не гирлянды или дешёвая светомузыка, притащенная Джеем из ближайшего ТЦ. Сонхун стоит, прикрыв глаза, копчиком упирается в деревянную столешницу возле заваленной тарелками раковины. Музыка давит на виски похлеще пойла в пластиковом стаканчике, пот собирается на висках в душной комнате, задушенной алкогольными парами и смесью десятков парфюмов.
На кухне никто особо не задерживается. Возможно, если бы Сонхун здесь не стоял, какая-нибудь парочка бы уже давно устроилась на его месте, пропихивая языки друг другу в глотки. Но вместо этого они заваливаются лишь на несколько секунд, обмениваясь пьяным шепотом и заливая пол новой порцией липкого спиртного, льющегося за края мятых стаканчиков в дрожащих от смеха руках. Сонхуну бы хотелось тишины, покоя возможно. Но на шумной вечеринке полной пьяной молодежи такое в планы едва ли входило. Он бы давно ушёл, если бы не пообещал Джейку присмотреть за Рики. Друг сказал, что будет не сложно. Сказал, что Рики в порядке до тех пор, пока он либо с Сонхуном, либо с Чонвоном.
Сонхун открывает глаза, смотрит в квадратное отверстие в стене. По его краям чудом уцелевшие статуэтки и маленькие вазочки, ту сторону гостиная и старый диван, с полусонными гуляками. Где-то в углу этого дивана Нишимура Рики очень самозабвенно целует своего парня Чонвона, неловко сгибаясь, чтобы дотянуться до чужих губ. Сонхун решает, что с ним абсолютно точно всё будет в порядке. Он достаёт телефон, чтобы написать Джейку, предупредить, что мелкий в надёжных руках и он собирается уходить. О том, что эти надёжные руки очень недвусмысленно лезут Рики под футболку Сонхун говорить не станет, иначе Джейка хватит вполне однозначный инфаркт.
Дверца холодильника открывается с громким звоном, стеклянные бутылки, пара доживших до этого часа экземпляров, возмущённо дрожат в отведённом им месте. Сонхун вздрагивает, поворачивая голову. Пустая строка сообщения умоляет написать хоть что-то. Он блокирует телефон и убирает в задний карман. Невысокого роста парень виновато улыбается, словно извиняясь за то, что напугал. Сонхун лишь мотает головой, мол забей и не парься, но смотреть не перестает, даже когда незнакомец отворачивается к открытому холодильнику, выискивая что-то внутри. Он достаёт бутылку воды, захлопывает дверцу с резкостью, с которой хлопают дверью в квартире бывших. Черные волосы слабо вьются, длинные пальцы ловко откручивают тугую крышку. Сонхун смотрит, как он проглатывает почти половину содержимого залпом, капли катятся по острому кадыку, и неожиданно чувствует, как сохнет в собственном горле.
Он отпивает из помятого стакана и морщится. Алкоголь жажду не облегчает ни капли, но смех незнакомца словно струится, пробиваясь через надоевшие басы и спертый воздух. Парень прикрывает рот рукой и смеётся, плечом упираясь в холодный металл холодильника.
– Хочешь? – спрашивает, склонив голову к плечу и протянув недопитую бутылку. Пара капель стекает по влажному горлышку, катится по чужим пальцам и вниз по тонкому запястью. Сонхун лишь кивает, протягивая ладонь. Он прикладывает губы к мокрому пластику, пьёт неосторожно, позволяя нескольким струйкам сбежать вниз по шее и впитаться в пропахшую местной атмосферой футболку. Чужие глаза движутся вслед за каплями и всё, о чём Сонхун может думать, это улыбающиеся губы напротив, обнимавшие горлышко той же бутылки, что и его.
– Один тут? – спрашивает незнакомец, подходя ближе. Сонхун всё ещё стоит к нему полубоком, поясницей опираясь о деревянную столешницу. Чужая рука ложится на блестящее дерево, останавливается в паре миллиметров от его талии.
– Приглядываю за другом, – отвечает Сонхун, сжимая пустую бутылку и выкидывая её в урну под раковиной. Парень рядом даже не морщится от звука. Он лишь улыбается своими красивыми губами и подбирается ближе, одна ладонь за чужой спиной, пока другая тянется к стаканчику в его руке.
– И где он сейчас? – отпивая из помятого пластика. Сонхуну требуется минутка, чтобы вспомнить о ком они говорят. Потому что чужой голос яснее всего шума вокруг, красивое лицо не кривится от горького пойла, а карие глаза уж слишком внимательно разглядывают его собственное лицо.
– Минут пять назад пытался сожрать своего парня на вон том диване, – Сонхун кивает в сторону гостиной и незнакомец с любопытством оглядывается, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Он оборачивается обратно также быстро как отвернулся, возвращает стаканчик в чужие подрагивающие пальцы. Теперь свободная рука ложится на столешницу с другой стороны от Сонхуна, почти прижимая его к холодному дереву.
– А ты? – спрашивает с интересом, наклоняя голову к плечу. Сонхун не сразу понимает, как оказался между чужих рук, почти прижатый горячим телом парня к твердой поверхности кухонного гарнитура. Незнакомец улыбается обольстительно, словно лис пушистому кролику, заглядывает в глаза и ведёт теплой ладонью по чужому боку, останавливаясь на талии.
– А что я? – уточняет Сонхун, нервно отпивая из своего стаканчика. Он снова морщится, что парень напротив похоже находит невероятно очаровательным, потому что он почти с умилением смеётся, протягивая руку, чтобы стереть каплю алкоголя с чужих губ.
– Не хочешь как он? – спрашивает, мотая головой в сторону гостиной. Его ладонь всё ещё на лице Сонхуна, пальцы медленно гладят щёку.
– Предпочитаю быть съеденным, – отвечает Сонхун сглатывая. Незнакомец улыбается ещё шире, сжимая руку на чужой талии.
***
Биться спиной об дверь неприятно, но горячие ладони под футболкой и не менее горячие губы на шее прекрасно сглаживают все углы. У Сонхуна коленки дрожат и кажется мозги поплыли, он изо всех сил цепляется за чужие плечи, пытаясь не скатиться вниз по стенке. Крепкие руки шарят под хлопковой тканью, сжимают пылающую кожу, оставляют красные полосы на бледных боках. На втором этаже гораздо тише, чем на первом. Никаких басов и алкогольных паров, никто не смеётся и не целуется по углам. Хотя с последним он бы поспорил, впиваясь в чужие покрасневшие губы в нетерпеливом поцелуе.
С первой секунды, как он увидел этого парня, он не мог выбросить из головы навязчивую мысль, вопрос о том, как эти губы будут ощущаться на его собственных. Незнакомец целуется жадно и быстро, кусает и без того распухшие губы Сонхуна, посасывает язык. Сонхуну кажется, что он сейчас отключится. Он вцепляется пальцами в чужие волосы, сжимает кудрявые пряди в ладонях, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны. Они путаются в ногах, несколько раз почти падают на пол и смеются между поцелуями, ни на секунду не отрываясь друг от друга. Сонхуну кажется, что если его язык не будет в чужом рту хотя бы мгновение, он сойдёт с ума.
Его спина встречается с мягким матрасом и он слегка подпрыгивает, остатки воздуха выбивает из лёгких вместе с удивлённым писком. Незнакомец нависает сверху, улыбается всё той же обворожительной улыбкой, сжимая руки на Сонхуновой талии.
– Не против? – спрашивает тихо, приподнимая край чужой футболки, голос хриплый и такой сексуальный, что Сонхун уверен - именно этим голосом заблудшие души склоняют к греху. Он лишь кивает болванчиком, неловко ерзая на прохладных простынях. Ему жарко, до ужаса жарко во всех его вещах. Хочется снять всё до последнего и не столько с себя, сколько с лиса, нависшего над ним как над пойманной добычей. Его футболка пропадает первой, слетает быстрее, чем стая ворон с проводов. Карие глаза парня жадно рассматривают бледный торс, пробегаются по плоскому животу и вставшим от холода соскам. Горячие ладони поднимаются вверх по порозовевшей коже, заставляя толпу мурашек подниматься вслед за каждым движением.
Сонхун закусывает губы, пытаясь не застонать. Он тянется к чужой футболке и парень сверху смеётся, скидывая её одним ловким движением. Рациональная часть Сонхунова мозга понимает, что это не должно его возбуждать. Всё остальное в нём готово поклясться, что он не видел ничего горячее в своей ни такой уж и долгой жизни. Незнакомец ухмыляется, прежде чем наклониться к чужому лицу, грудь к груди, жар к жару. Он покрывает шею быстрыми поцелуями, прикусывает подрагивающий кадык.
– К-как тебя з-зовут, – спрашивает Сонхун с придыханием, пытаясь не растечься по простыням жалкой лужицей.
– Хочешь знать, чьё имя кричать? – шутит незнакомец, зубами царапая бледные ключицы.
– Очень, – кивает Сонхун, слабо ухмыляясь, аккуратные ногти впиваются в чужие плечи.
– Сону. А ты?
– Сонхун. Но для тебя – хён, – незнакомец на это лишь ухмыляется, выпрямляясь, и Сонхун дует губы, раздражённо хмурясь. Он, конечно, не эксперт, но парень выглядит младше, пускай и не намного.
– Приподними-ка бёдра, хён, – произносит Сону многозначительно, дёргая пряжку чужого ремня. Он давит основанием ладони на бугор в чужих штанах и закусывает губу, слушая Сонхуновы стоны, перемешанные с ругательствами. Когда молния на джинсах расстегивается, Сонхун послушно поднимает бедра, позволяя стянуть с себя ненужную одежду вместе с бельем. Сону смотрит на его член с явным интересом, пальцами проходится по всей длине, наслаждаясь чужим скулежом.
– А щеночек-то красивый не только мордашкой, – шутит Сону, руки возвращаются на чужой торс, сжимая бледную кожу и слабо царапая рёбра. Сонхун хочет что-то ответить, но чужая похвала приятно гладит по шерстке что-то в груди, заставляя закусить губу и раздвинуть ноги чуть шире. Сону ухмыляется, поцелуями поднимаясь по горячей коже к вставшим соскам, он сжимает один губами на пробу, слегка царапает зубами, тут же облизывая бусинку языком. Сонхуну кажется,что он взорвется быстрее, чем в нём окажутся чужие пальцы, что уж говорить о члене.
– С-сону, – бормочет он задыхаясь, прижимая чужую голову ближе. Парень лишь удобнее устраивается между чужих разведённых ног, одна рука сжимает его бедро, пока другая шарится где-то под подушкой. Когда он выпрямляется, победно показывая добытую смазку и улыбаясь своими красными от поцелуев губами, Сонхун хочет взвыть от того как это банально. Смазка под подушкой? С другой стороны, если бы в его доме собирались проводить вечеринку, он бы спрятал её точно там же.
– Обещаю быть нежным, хён, – шепчет он ласково, разогревая смазку на пальцах. Сонхун смотрит в чужие лисьи глаза и изо всех сил пытается ему поверить. Когда первый палец слишком легко проходит внутрь Сону поддразнивающе ухмыляется, поднимая одну бровь. Сонхун не собирается объясняться, но ещё сильнее покрасневшие щёки будто говорят Сону всё, что ему нужно знать.
Сонхуну не восемнадцать и он знал, куда и зачем идёт. Да, основная цель заключалась в том, чтобы присмотреть за Рики. Вот только и он, и Джейк, да и сам Рики прекрасно понимали – как только в комнате появится хотя бы намек на присутствие Чонвона, младшему больше никто до самого утра не понадобится. И если Сонхун планировал оставаться здесь до этого момента, ему нужно было найти пустую комнату, желательно с замком на двери. Один он там будет или нет – детали несущественные, но Сонхун привык быть готовым ко всему.
Второй палец проходит чуть туже, но Сону это беспокоит мало. Он двигается аккуратно, свободной рукой медленно поглаживая чужой твердый член. Сонхун под ним глубоко дышит, пытаясь сконцентрироваться на приятных ощущениях. Сону что-то шепчет ему на ухо, без конца повторяет, какой же он умница и как же внутри него хорошо. Сонхуну кажется, что он открыл у себя новый кинк. Боль исчезает быстрее, чем он ожидал и в какой-то момент он ловит себя на том, что его дыхание больше не такое спокойное. Он сжимает глаза до блестящих звездочек, кусает губы в безуспешных попытках держать себя в руках.
– Отлично справляешься, хён, – ухмыляется Сону, оставляя лёгкий поцелуй на чужих губах. Сонхун открывает глаза и в ту же секунду об этом жалеет. Есть что-то губительное для его плавящегося мозга в том, как хорошо раскрасневшийся Сону смотрится между его разведённых ног. В отличии от Сонхуна он кажется более собранным, почти спокойным. Если бы не расширенные зрачки и яркий румянец, он бы решил, что он на Сону никак не влияет. Вот только чужие пальцы не перестают двигаться внутри, постоянно сгибаясь и меняя наклон, нащупывая такую необходимую точку.
Сонхун почти давится стоном, когда Сону наконец-то попадает по его простате. И наверное его реакция по-настоящему развлекает парня, а может он просто любит издеваться, но трогать то же место ещё раз он похоже не собирается, добавляя ещё один палец и целенаправленно избегая нужной точки. Сонхун хочет пнуть его, поцарапать или даже укусить. Но он ровно настолько же готов умолять. И из того, что он узнал за этот плодотворный вечер, он делает вывод, что Сону больше понравится второе.
– Сону, пожалуйста, – бормочет он хмурясь, пальцы сжимаются вокруг простыней. Сону не дразнит дальше, не просит уточнить и не строит дурачка. Он мягко целует в лоб, смахивая прилипшие волосы, и вынимает пальцы. Он достаёт из заднего кармана штанов презерватив и Сонхун запоздало понимает, что пока он – абсолютно голый, Сону снял только футболку. И в другой ситуации он бы наверное возмутился, но сейчас в поплывшем мозгу только одна мысль и она даже близко не похожа на претензию. Больше на просьбу или даже мольбу.
Когда Сону наконец-то входит, Сонхуну кажется, что он сейчас взорвётся. Он не знает от чего именно: от чувства заполненности, от удовлетворения или раздражения, потому что двигаться дальше парень будто вообще не намерен. Он раздражённо скулит, кулаком бьёт Сону по бедру и сжимает ноги вокруг чужой талии, пятками пихая его в спину.
– Двигайся давай, – бурчит Сонхун, нахмурившись. Сону лишь улыбается, целуя чужие надутые губы.
– Как скажешь, хён.
И лучше бы Сонхун молчал, прикусил язык и терпеливо лежал. Потому что темп у парня слишком резкий, слишком быстрый и грубый, с каждым толчком выбивающий воздух из его лёгких. Он движется в одном ритме, сжимает Сонхунову талию до синяков и слегка хмурится, концентрируясь. Сонхун же не может сконцентрироваться абсолютно ни на чём. Чужой член попадает по простате с каждым новым толчком, пока его собственный трётся между их животами. У него гул в ушах и он слышит чьи-то стоны, смешанный со скрипом матраса и хлюпаньем смазки. Он тратит неприличное количество времени на то, чтобы понять, что стонет он сам.
Сонхун цепляется пальцами за чужие плечи, царапает спину ногтями и кусает губы до металлического привкуса. Сону целует его также, как трахает – резко и быстро, выбивая воздух из лёгких. На языке вкус крови, в ушах вата и бедра дрожат в приближающейся разрядке. Он хочет сказать об этом Сону, хочет сказать хоть что-то. Но всё, что он может – стонать чужое имя, сжимаясь вокруг вбивающегося в него члена.
Когда Сонхун кончает, ему кажется что весь дом затихает. Он не слышит музыку даже отдаленно, не слышит скрип кровати и как шлепает кожа о кожу, когда бедра Сону встречаются с его собственными, почти не сбиваясь с темпа. Перед глазами всё плывёт и ему кажется, что он сейчас рассыпется в пыль, растечется лужей по и без того мокрым простыням. Наслаждение почти превращается в боль, когда Сону наконец-то замирает, изливаясь в презерватив. Он входит ещё пару раз, после выходя из обмякшего Сонхуна. Завязанный контрацептив улетает куда-то под кровать, туда же летят штаны и белье Сону. Сонхун думает, что ему стоило снять всё это раньше, но он молчит, пытаясь выровнять дыхание.
Они потные и липкие и у Сонхуна сперма на животе сохнет, но всё, чего ему хочется, это закрыть глаза и уснуть, желательно обнимая Сону, да покрепче. Он прикрывает веки всего на секунду, дрейфует между сном и реальностью, пытаясь не провалиться в сон. Что-то теплое и влажное касается его живота, стирая подсохшую сперму и он с усилием открывает глаза. Сону сидит на краю кровати, мокрое полотенце в руке. Он мягко улыбается Сонхуну, прежде чем выкинуть использованную ткань в корзину с грязным бельём.
– Не боишься так в чужой комнате хозяйничать? – спрашивает Сонхун сонно. Он начинает замерзать.
– А кто сказал, что она чужая? – Сону вытягивает из под Сонхуна заляпанное постельное, оставляя только тонкое одеяло между парнем и матрасом. Он сваливает всё в кучу на стуле, забирает плед со спинки, – я бы заменил нам простыни, но, если честно, я слишком устал.
– Я бы всё равно не встал, – бормочет Сонхун, забираясь под принесённый плед и освобождая место для парня. Сону смеется, укладываясь рядом. Он прижимается к чужой груди, обнимает поперёк талии. Сонхун закидывает на него ногу, почти сразу засыпая. Поцелуй в лоб он уже не застаёт.
***
Утро встречает Сонхуна горячей тяжестью на груди, легкой головной болью и тянущей спиной. Он с трудом разлепляет глаза, опускает взгляд на мирно устроившегося на нём Сону. Чужие темные волосы щекочут ключицы, пальцы цепляются за его талию. Наблюдая за спящим парнем, Сонхун приходит к двум вариантам развития событий: он может осторожно встать и уйти принять душ или он может продолжить лежать и вообще сделать вид, что не просыпался.
С одной стороны, первый план казался очень заманчивым. В любой другой раз он бы даже не оказался в подобной ситуации - не важно как он устал, Сонхун всегда идёт в душ почти сразу после секса. Джейк говорит, что он помешан на чистоте, Джей считает, что он просто разумный. Сам Сонхун пришёл к выводу, что он невероятная смесь и того, и другого. Вот только обычно он в чужих домах ни с кем не спит. И из этого собственно и вытекают минусы первого плана. Если он сейчас встанет и пойдёт в душ, ему нужны будут полотенце и желательно чистые трусы. И он мог бы просто взять их из чужого шкафа, но по какой-то причине это казалось не очень вежливым. С другой стороны, Сонхун бы не оказался в этой ситуации, если бы не Сону, так что пропажу белья он явно переживёт.
Но в то же время, идея снова прикинуться спящим и полежать так ещё немного казалось сомнительно разумной. Не придётся никого будить ради вещей и вообще двигаться, да и говоря совсем откровенно, лежать вот так с Сону на груди было вполне себе сносно. Приятно даже.
- Я отсюда слышу как в твоей красивой голове шестерёнки вертятся, - говорит Сону со смешком, приподнимаясь. Он усаживается на кровати, потягивается всем телом, вытянув руки над головой. Сонхун замечает тянущиеся от спины царапины на чужих боках и смущенно закрывает глаза.
- Доброе утро, - бормочет он, отворачивая голову в сторону подушки. Он зарывается в неё лицом, пытаясь спрятаться от чужих слишком хитрых для такого раннего часа глаз.
- И правда доброе, хён, - отвечает Сону и Сонхуну даже не надо смотреть, чтобы знать, что он улыбается, - Если хочешь в душ, всё нужное есть в комоде.
- Спасибо.
Сонхун неловко выползает из кровати, изо всех сил стараясь игнорировать чужое присутствие. Краем глаза он видит, как Сону разваливается на кровати и мысленно благодарит все возможные силы за то, что тот всё ещё под одеялом. В противном случае он бы уже взорвался от смущения. Ему хватает и того, что он сам бродит по комнате в чём мать родила.
- Я возьму у тебя бельё? - спрашивает Сонхун, прячась за открытой дверцей шкафа. Сону делает вид, что задумывается, пальцами постукивая по подбородку.
- Если дашь свой номер взамен, - улыбается парень, посмеиваясь при виде чужого румянца.
- Договорились, - бубнит Сонхун, со всех ног убегая в ванную.
***
– Я не могу поверить, что ты переспал с каким-то левым парнем, – говорит Рики, усаживаясь в машину Сонхуна. Старший смотрит на него исподлобья, раздражённо хлопая дверью.
– В моё оправдание, ты был слишком занят Чонвоном, чтобы проследить за мной, – бурчит Сонхун, заводя автомобиль. Он отъезжает от дома, где была вечеринка, благодаря всех богов за то, что ехать им недалеко. Кто знает, какой допрос бы его ждал.
– Это ты должен был за мной следить, а не наоборот, – смеётся Рики, хлопая его по плечу. Справедливо. Но сути не меняет.
– Я не скажу Джейку сколько ты выпил, а ты забудешь что я делал ночью, – предлагает Сонхун, останавливаясь на светофоре. Рассказывать, как он провёл пол утра, размышляя, что ему важнее: душ или обнимашки с Сону, он не собирается.
– Договорились. Но засосы тогда советую замазать, а то они мою память стимулируют.
Сонхун бьётся головой об руль. Вчерашняя ночь подарила ему головную боль, пару ярких следов и боль в заднице. А ещё новый номер в списке контактов, но про это он Рики уж точно не расскажет.