Chapter Text
Олег давно вынашивал этот план.
Кассету он спиздил в видео-прокате, пока Серый отвлекал прыщавого продавца расспросами о магнитофонах. Ну как отвлекал — больше искренне интересовался. Только поэтому и согласился помочь Олегу, маленький манипулятивный бес. (На самом деле, Серый был уже совсем не маленький — вытянулся и стал даже выше Олега. Олег об этом не думал и на любое упоминание этого факта громко переводил тему. Серый только лыбился и ерошил его волосы. Говнюк).
— Ну, что ты там выкрал? — спросил он за углом магазина. Оглядел Олега, стыдливо прячущего кассету под футболкой, нахмурился. — И чего красный такой?
Олег насупил нос. Красным он был не из-за кражи, конечно: воровали постоянно, по мелочи. И Серый это прекрасно понимал, гадёныш, вот и допытывался.
— Потом узнаешь, — только и сказал Олег.
— Серьёзно? — Серый недовольно пихнул его в бок. — Так и помогай тебе. Ты где хоть собираешься её смотреть? Думаешь, воспиталки вот так и разрешат тебе в общей комнате включить?
— Эта стадия плана пока в разработке, — важно ответил Олег.
— Тактик-хуяктик, — хмыкнул Серый, потянув Олега за рукав. — Пошли уже, пока не запалили. А то сейчас ещё на обед опоздаем, Марь Иванна пизды вставит.
Олег прыснул смехом — пизда действительно будет. Но позже.
— Я стратег, вообще-то!
Вторая часть плана смогла реализоваться только к концу лета. Всех старших детей увезли на экскурсию в Питер — Эрмитаж, Александровская колонна, Самсон, хуё-моё. И Олег заставил Серого притвориться больным, чтобы они остались в детдоме. Иммунитет у него и так был ни к чёрту, так что все поверили.
— Олег, план хуйня! — возмущённо сказал тот.
— Почему это?
— Со здоровьем шутить нельзя.
Олег закатил глаза.
— Ты ещё скажи, что чёрные кошки к беде.
На это Серый ударил его своим альбомом по голове. Несильно — просто чтобы Олег понял, что проебался.
— Все животные к счастью. Так что у тебя там за секретные кассеты?
Олег ухмыльнулся.
Серому эта идея не понравилась.
Он и сейчас сидит на кровати, поджав колени к груди, и выглядит максимально недовольно. Воспиталок осталось не много, и все они были заняты мелкотнёй, так что им не составило труда перенести телек и проигрыватель в комнату — у них каким-то чудом были работающие розетки. Благо, данное не каждому в детдоме.
— Да ладно, Серый. — Олег шутливо толкает его локтем в бок. Серый только больше дует губы и отворачивает голову. — Ну что такое? Дуешься, что нас запалят и накажут?
— Да плевать мне на наказания, — бубнит он.
— Тогда что? — продолжает допытываться Олег.
Его, если честно, подбешивает это недовольство: Серый обычно всегда «за» олеговы идеи. Они знают друг друга сколько помнят, и в огонь, и в воду, и в медные трубы вместе. А тут… Какое-то порно — и нос воротит, как будто не таскал в ночи смывать тазики с блёвом Олега после палёной водки. Олегу казалось, что это был последний рубеж их дружбы. После такого уже ничего не страшно.
Серый молчит. Олег снова пихает его — ноль реакции. Он недовольно пыхтит; ему никогда не нравилось, когда Серый закрывался и отказывался говорить даже с ним. Олег думает, ну и хуй бы с ним. Хочет предложить постоять тогда уж на стрёме, раз смотреть не желает. Но в чём смысл смотреть эту кассету одному, без Серого?
Олег вздыхает и наваливается на него всем телом, заваливая на кровать. Серый пищит, как девчонка, и сразу начинает пинаться. Попадает Олегу в живот, рыжая зараза, пытается стряхнуть его с себя. Попытки слабые, конечно — он знает, как Серый может, если ему действительно что-то не нравится. Силы у него особо нет, зато хитрости и подлости хоть отбавляй. Мог бы и по яйцам заехать.
Они копошатся в шуточной борьбе, и в какой-то момент Олег оказывается на спине. Серый сидит на его бёдрах, но Олег держит его руки в мёртвой хватке, чтоб не мог ничего сделать. Они кажутся такими нежными в больших мозолистых руках Олега, как будто даже женскими. Олег встряхивает головой.
Они тяжело дышат. Серый красный, всё ещё недовольный, но улыбка так и рвётся на губы — Олег видит. Он тоже улыбается, и Серый всё-таки не выдерживает: улыбка расшивает его лицо, и он смеётся, утыкается Олегу в плечо.
— Ну и дурак ты, Олеж.
Олег выпускает чужие руки и ласково дёргает его за хвостик.
— Ты чего такой бука был, м?
Серый вздыхает и отстраняется.
— Мне просто не хочется это смотреть, ясно? — говорит он жёстко. На щеках горит румянец, в цвет волос. Так красиво. Олег тянется провести пальцем по чужой щеке, но быстро приходит в себя. Щёлкает по носу.
— И всё? Вся проблема?
Серый молча слезает с него. Снова отстраняется, закрывается. Олег его пока не трогает — ждёт.
— Меня это не интересует, Олег, понимаешь? Все эти… — он морщит нос. Неловко убирает выбившуюся из хвоста прядь за ухо. Такой милый, что Олег не сдерживает улыбку. Серый вообще девяносто девять процентов времени заставляет его улыбаться. — Разговоры о… Об этом.
Олег тоже садится и пожимает плечами.
— Серый, это же просто прикол. Типа перед пацанами попонтоваться. Прикинь, они вернутся из этой своей скучной поездки по музеям, а мы им такое расскажем… — Олег одёргивает себя. Это Серого не успокоит. — Тебе необязательно должно это понравиться, это просто, ну… Опыт?
Серый зыркает на него.
— И ты не будешь издеваться, если мне не понравится? И не расскажешь об этом пацанам? — он делает жест кавычек на последнем слове.
Олег закатывает глаза. Серому никогда не нравились пацаны, с которыми Олег, бывает, таскается. Иногда ему кажется, что это ревность, но он быстро обрывает эту мысль. Какая ревность? Серый его лучший друг, всегда им будет, всегда на первом месте. Ближе него никого нет, и вряд ли появится.
— Серый, ну ты за кого меня принимаешь? Ты мой лучший друг. Все твои грязные секретики — мои грязные секретики. Даже если это секретики о том, что ты не любишь всякие… Грязные вещи.
На этот раз локтем в бок пихает Серый его. Волосы загораживают улыбку.
— Хорошо, — вздыхает он.
Олег бодро улыбается и берёт в руку пульт. Серый прижимается к нему, но опять морщит лицо. «Неужели ему даже не интересно?», — думает Олег. «Все же только и говорят о сексе, придумывают себе девчонок, которые якобы им дают. А он…». Он встряхивает головой. Серый всегда был сам себе на уме — Олег иногда даже не понимал, что тот такого в нём нашёл. Олег самый обычный: ну так, на гитарке может сыгрануть, но до мозгов Серого ему далеко.
Он с трудом отрывается от чужого лица и переводит взгляд на экран. Там целуются, и ну, пока ничего такого. Олег каждый день видит, как парочки на улице лижутся. Тут, правда… Очень много языков и слюны. Это должно быть приятно? Наверное, да — мужчина и женщина стонут. Звук вырублен практически на минимум, но стоны всё равно звучат оглушительно в тишине комнаты. Олег чувствует, как у него уже сейчас лицо заливается красным. Боже. Какой стыд: и происходящее на экране, и собственная реакция.
Мужчина запускает одну руку в волосы женщины. Они рыжие, но не такие длинные как у Серого — всего-то до плеч. Она снова стонет, и Олег думает: «а Серый так же бы реагировал?». Мысль быстро улетает из головы, пока взгляд следит за другой рукой мужчины. Она спускается вниз по чужому телу, пальцы оставляют красные следы на коже. Он опрокидывает женщину на спину, целует её шею. Картинка в плохом качестве, с помехами, но это даже добавляет какой-то… Интимности? По крайней мере, Олегу так кажется. Женщина выгибается — красивые линии, — разводит ноги. У Олега начинает сосать под ложечкой.
Мужчина спускается поцелуями всё ниже, обхватывает губами сосок. Груди у женщины практически нет, и Олег хмурится. Таких стебут и обзывают досками, но кому-то, значит, нравится? Он сам не сильно задумывался о женской груди: ну, она должна быть мягкой, так? Да и всё. Мужчина, тем временем, оказывается между чужих ног, и…
И женщина оказывается совсем не женщиной.
У Олега в голове пусто.
Он слышит тихий вскрик рядом.
— Что это?!
«И правда?», — пространно думает Олег, не в силах оторвать глаз от экрана. «Что это?». У неё… Него… Член. Длинный такой, прям, ну, член. Мужской. Мужчина — другой, тот, что изначально был мужчиной — дышит на головку. Его лицо очень близко, и… «Ему не противно?», — проносится в голове. «Это же писька другого мужика…». Но ему явно не противно. Он облизывает головку языком, собирая выступившую смазку. Смачно так облизывает, всей поверхностью языка, прикрыв глаза, как будто это… Вкусно. Приятно.
У Олега сбивается дыхание.
— Олег, выключи это! Выключи! — тихо верещит Серый под боком.
Олег сглатывает. Он кидает взгляд на Серого — тот сидит всё в той же позе: прижав к колени груди. Руками закрывает лицо, но всё равно видно — оно у него красное, как помидор. Они соприкасаются бёдрами, и кожу Олега словно жжёт даже через одежду.
— Я… — хрипит он. Он не знает, что сказать. Ему не хочется выключать. Просто интересно, что будет дальше, вот и всё. Как это происходит между мужиками? Олег даже не знал, что так можно. — Давай досмотрим?
— Что?! — шипит Серый. — Это… Это же… Мерзко!
Мужчина на экране открывает рот. И… И… Обхватывает им чужой член. Оба мужчины стонут. Чёрт. Это приятно? Если бы не было приятно, они бы не стонали так? Руки машинально сжимают ткань треников на бёдрах.
— Как будто ты… — голос звучит хрипло. Олег прокашливается, хрипло усмехается. — Как будто ты сам не смотрел, как срастается червяк, хотя орал, какие они противные, и что тебя сейчас стошнит.
— Это не червяки! — пищит Серый.
Олег сглатывает. «Ну, кто-то тут точно заморил червячка», — плохо шутит он про себя. Глаза всё ещё не может оторвать от экрана.
— Тогда думай о червяках.
— Олег!
Серый всё так же возмущён, но затыкается. Олег краем глаза видит, что он не убирает рук от лица, снова начинает пыхтеть, как старый чайник. Олег, чёрт, почему ему не хочется выключить? Не хочется промыть глаза водой с хлоркой? Это же… Пидорство. Это неправильно и мерзко. Но…
Рыжие волосы мужчины на экране закрывают красное лицо. «Это красиво», — думает Олег. «Почему это выглядит так красиво?!». В голове юлой крутится паника. Серый так же будет выглядеть, когда будет с кем-то ебаться? Или мужчины, которые, ну, мужчины… Которые… Которые трахаются с женщинами, так не выглядят? Так… Прекрасно.
Рыжий вплетает пальцы в тёмные волосы другого мужчины. Видно, как белеют его костяшки, как он тянет за пряди. Тот только глубже насаживается ртом на член. У него по подбородку течёт слюна, лицо тоже красное, глаза прикрыты, и это… Ему нравится? Как член вообще туда помещается? Во рту у самого Олега становится сухо. Он ёрзает по кровати, в комнате слишком жарко — хотя окно открыто. Внизу живота тоже горячо, как будто грелку приложил, и Олег с ужасом понимает, что у него стоит.
Чёрт.
Блять.
А если Серый заметит? А если…
Как у него вообще может стоять на… На это.
Он пытается незаметно взять подушку — господи, они же на кровати Серого сидят. Это его подушка. Подушка Серого, в которую он утыкается лицом и которую обнимает во сне, и Олег теперь прикрывает ей свой стояк. Как же грязно. Он ужасный человек.
Но Серый, кажется, не замечает. Он вообще сидит неподвижно, как будто изваянием стал. Может, отключился от происходящего — у него иногда такое бывает, когда всего становится слишком много. Олегу на мгновение становится стыдно. Серый же изначально не хотел. А тут вообще… Такое.
Олег сглатывает и утыкается подбородком в подушку, так, что половину лица не видно. Он чувствует, как оно горит красным. Подушка давит на пах, делая всё хуже и лучше одновременно. Олег снова переводит взгляд на экран: там рыжий тянет руку тёмного к своему лицу и вбирает его пальцы в рот, как член. Видно, как его язык проходится по подушечкам и костяшкам, слюны тоже много, как будто он сосётся с чужими пальцами.
Тёмный резко вынимает свои пальцы из чужого рта. Зажимает ими подбородок рыжего, и тот только ухмыляется. Они смотрят друг на друга — тёмный открыл глаза, и теперь просто держит член во рту, не двигаясь. Рыжий что-то говорит, но ничего не слышно, Олег только видит, как в неизвестные слова складываются его губы. Красные и пухлые, и их, видимо, и правда приятно целовать.
Блять. Нет. Почему Олег думает об этом?
Тёмный чуть отстраняется — видимо, чтобы в камеру было видно чужие разведённые ноги, как дрожат бёдра, красные отметины на белой коже. Рыжий приподнимает таз, и тёмный гладит его… Гладит его… Между ягодиц…
— Олег! — снова подаёт голос Серый. Значит, всё-таки смотрит? Чёрт. Сердце почему-то начинает биться ещё чаще, и живот сводит судорогой. — Блять, пожалуйста, выключи уже!
Олег не выключает. Он следит глазами, как тёмный надавливает пальцем на дырку рыжего. Это же… Блять. Это не должно так происходить. Это грязно и больно, и… Рыжий вскидывает бёдра, сам насаживается на чужой палец. Будто это приятно. Его рот открывается в немом стоне, и он начинает дрожать совсем сильно, тянет тёмного за волосы. Тот отстраняется — на его лицо капает белым.
Рыжий кончил? Кончил от пальца в дырке? Как… Олег не понимает. Голова тяжёлая — и собственный член тоже, и он не знает, что с этим делать.
Они оба тяжело дышат, и темноволосый, тот, что сосал, трётся лицом о бедро рыжего. Прикусывает кожу. Блять, почему это так… Так… Олег сжимает собственные зубы. Рыжий привстаёт и тянет тёмного к себе за шею, и они снова целуются. Это же должно быть мерзко? Он же… Только что… Его письку во рту держал? Как же… Олег не понимает.
Но этим двум на экране всё нравится: между ними опять столько слюны, ещё больше, чем в начале, и они стонут, и… Рыжий ухмыляется, и его рука спускается вниз, обхватывает член тёмненького. «Он будет дрочить? Дрочить ему?», — во все глаза смотрит Олег. «Это тоже будет приятно? Когда ты не сам… Когда такая же грубая мужская рука…». Олег думает о руках Серого. Они, конечно, и правда выглядят женскими по сравнению с его, но всё равно мужские. Большая ладонь, длинные пальцы, острые костяшки.
Блять.
Как плохо.
— Волков, Разумовский! — раздаётся громкое в коридоре. Они с Серым оба подскакивают. — Вот ведь бляди, хорошо, что мы так никуда и не попали из-за пробки! Кто разрешал телевизор брать! Даже на день вас нельзя оставить!
Серый вскакивает с дивана и даже не ставит на паузу — так вынимает кассету из проигрывателя и разбивает её олеговым кубком за победу в футбольном чемпионате в пятом классе. Олег не может двинуться с места: так и сидит, сжав подушку. Подушку Серого. На которой тот потом своим лицом будет спать. Блять.
— Об этом никто… — тяжело говорит Серый. Лицо у него всё ещё красное, и взгляд как будто по-настоящему молнии метает. Он таким страшным становится, когда настолько сильно злится. Обычно не на Олега, но теперь… Теперь у Олега яйца ещё сильнее сжимаются. Он не знает, от страха или… — Никогда не узнает. Понял? Мы стырили телек просто по приколу, чтобы побесить воспиталок. Ты меня понял?
Олег кивает.
Ему немножко хочется умереть.
И подрочить.
***
Олег не знает, что делать. Это видео… Он думает о нём постоянно. Ему снятся замыленные отрывки из него — только волосы у рыжего становятся длиннее, и глаза теперь явственно голубые, и руки чужого мужчины заменяются руками Олега. От этого становится ещё хуже.
Олег думает о Сером.
Представляет Серого.
Это ненормально. Они друзья, лучшие друзья. Пацаны. Это… Это не должно так работать. Олегу не должно хотеться разглядывать его и провести руками по волосам, и по… По другим частям тела тоже. Он пытается держать мысли в узде, но стоит расслабиться — уплыть на каком-то скучном уроке, когда Серый рядом что-то рисует в своём альбоме, — как всё. Олег представляет, как кладёт руку на его бедро и сжимает. Оно наверняка будет твёрдым под пальцами, по-мальчишечьи костлявым. Он сжимает зубы, чтобы ненароком не проверить это.
На физре Олег пытается не смотреть. Он отводит глаза и чувствует, как по-дурацки краснеет от одной только мысли: подглядеть. Что за дурость? Олег тысячи раз видел Серого голым: и в раздевалках, и когда их возили к Финскому заливу купаться, и в их комнате. Они как-то раз даже мылись вместе, когда горячая вода кончалась после одного человека. И ничего не было.
Ничего же не было?
Ну да, с Серым всегда было приятно находиться рядом. Серого всегда было приятно трогать. Он вообще очень тактильный, когда никто не видит: любит обниматься и чтобы его волосы заплетали, и забираться к Олегу в кровать посреди ночи. Но это же… Они же… Они просто самые близкие друг другу люди здесь, доверяют друг другу полностью. Это нормально — когда хочешь тепла от своего близкого.
Олегу так казалось, по крайней мере. Сейчас он уже не очень уверен.
Он всё-таки смотрит на Серого в раздевалке — только краешком глаза. У него длинное тело, белая кожа. Она усыпана веснушками, будто бог переборщил, сыпанул от души, когда создавал его. Он убирает волосы от лица, натягивая на ногу носок. Живот идёт складочками из-за позы — плоский, но мягкий. Не как у девчонок, когда те от жары подворачивали майки к груди. И грудь у него тоже… Плоская, соски маленькие и острые, и… Это приятно, когда трогают твои соски? Даже если ты мужчина? Тому рыжему было приятно, судя по стонам.
Блять.
В животе сводит как-то странно. Будто училка сейчас дойдёт до его фамилии в журнале, а он в рот ебал это письмо Онегина учить. Только… По-другому. Почти приятно. Сладко.
— Олег? — вдруг говорит Серый. Смотрит на него, хлопая своими длинными ресницами, падлюка. Совсем ему Олега не жалко. Сердце делает кульбит. — Что-то не так? У меня где-то пятно, или что?
Олег сглатывает. Во рту сухо, будто он месяцами по пустыне ползал.
— Что? Почему?
Серый хмурится и осматривает себя. Олег тоже осматривает — раз выдалась такая возможность. Чёрт, какой же он… Олегу вдруг очень сильно хочется увидеть его член. Он его видел, конечно. Много раз. Но… Никогда до этого Олег не смотрел на него, зная, что можно… Можно сделать с ним всякие вещи. Серому было бы приятно? Или к порнушным прикосновениям он относится так же, как к просмотру порно?
А Олегу было бы приятно? Сосать… Сосать чужой член. Член Серого.
Блять.
— Ты просто так смотришь, как будто со мной что-то не так, — бурчит Серый.
— С тобой всё так, — выдает Олег. Хочется хлопнуть себя рукой по лбу. Чёрт. Он чувствует, как по шее расходится румянец. Он что, правда это сказал?
Серый хмурится ещё больше.
— Олег, ты в порядке? Может, отпросишься с физры? А то весь красный какой-то…
Олег паникует. Серый заметил. Конечно, он заметил — это же Серый, знает Олега как облупленного. Что ещё он заметил? «Интересно, он когда-нибудь думал о моём члене?», — приходит в голову ужасное. Нет-нет. Серый же сказал, что ему всё это неинтересно и противно. Даже обычный секс, между парнем и девчонкой. А тут… Олег со своими членами. Кошмар.
Он мотает головой.
— Нет, Серый, всё в порядке. Просто жарко как-то.
— Точно?
Он встаёт, всё ещё в одних трусах и в носке, как только что отпущенный на свободу Добби, и подходит к Олегу. Прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу. Олегу становится ещё жарче, он облизывает губы, стараясь игнорировать мурашки от прикосновения.
Он быстро отмахивается от чужой руки — хотя хочется продлить этот контакт как можно дольше.
— Да всё ок, Серый, чё ты как мамка. Да и кто б меня с физры отпустил.
— Я могу тебя прикрыть, — мягко говорит Серый. Заглядывает в глаза, так искренне беспокоится, а Олег просто долбоёб со спермотоксикозом.
Он осторожно обхватывает чужое тонкое запястье, чуть сжимает. Улыбается.
— Серёж, — шепчет. Видит, как Серый чуть вздрагивает. Олег нечасто использует эту форму имени, только когда Серому совсем плохо. Когда его мучают эти странные кошмары, и он вжимается в плечо Олега мокрым лицом. — Всё правда хорошо. Не волнуйся.
Серый кивает. Заламывает брови, будто не верит ему ни на секунду. Отводит взгляд и заправляет за ухо свою рыжую прядку.
— Хорошо. Хорошо, извини. Я просто…
— Я знаю, — мягко говорит Олег. Они всегда волнуются друг за друга слишком сильно.
Серый коротко улыбается и возвращается к своей спортивной одежде. Олег выдыхает. Он смотрит на других пацанов. Ничего не происходит. Пацаны как пацаны — как он сам. Никаких судорог в животе и жара в груди.
Чёрт.
Так дело только в Сером?
***
Олег возвращается в их комнату только к вечеру — блядские допы по матеше. Их новая училка слишком сильно заботится об их образовании и благополучии и реально занимается с отстающими, а не забивает болт. Олег не то чтобы отстающий — он просто забивает болт. Серый ему из-за этого тоже на мозги капает: нам в следующем году поступать и всё такое. Олег не уверен, что он хочет куда-то поступать. Это дорога для Серого и его мозгов. Олег же… Он не знает, чего он хочет. Быть рядом с Серым? Но это не работа. А больше его особо ничего не привлекает.
Когда он заходит в комнату, Серый сидит на своей кровати в олеговой футболке с «Арией». Он только в ней, без низа, и его длинные белые ноги торчат почти показушно. Они покрыты почти незаметными рыжими волосками. Олег пялится. Закатное солнце красиво играется с его волосами, делает их огненно красными и блестящими.
Олегу хочется… Сделать с ним вещи. Как в том видео. Попробовать его на вкус. Чёрт. Олег больной, да? Серого хочется просто завалить на кровать и затискать. Провести ладонями по телу, по этим длинным ногам, сжать. Почувствовать ответную реакцию. Серый бы дрожал под его руками, как тот рыжий? Млел бы? Стонал?
Олег сглатывает, ладони машинально сжимаются в кулаки.
— Как матеша? — отвлекает его от мыслей Серый, вытаскивая ручку изо рта. Олег думает о пальцах во рту того рыжего. Как он их вылизывал.
— Скучно, — сдавленно говорит Олег.
Серый закатывает глаза.
— Тебе всё скучно.
— Ну, я же не ты.
— Олег… — Серый поджимает губы.
Олег вздыхает. Скидывает рюкзак с плеч, запускает руку в волосы. Ему сейчас вообще не до мотивационных диалогов о будущем.
— Серый, давай не сегодня. Пожалуйста.
— Хорошо. — Серый закусывает губу и отворачивается. — Хорошо, Олеж, не сегодня.
Обиделся. Чёрт. На сердце становится тяжело. Олег ненавидит, когда Серый не получает то, что ему нужно, и закрывается — даже от Олега. Особенно от Олега.
Он снимает дурацкую жмущую рубашку и надевает свою футболку. Она немного пованивает, но Серый забрал единственную чистую. Олег присаживается к нему на кровать. Не трогает — ждёт разрешения.
— Заплести тебе косичку? — тихо спрашивает.
Волосы у Серого чуть вьются на концах после душа, длинные и такие красивые. Он зыркает на Олега исподлобья. Знает, что согласится — но надо же помариновать ожиданием. Чтобы Олег выпрашивал позволение одним взглядом. В итоге всё-таки сгребает свои тетрадки в сторону, важно откидывает волосы назад.
— Хорошо. Но только дёрнешь — я тебе яйца дёрну, понял?
Олегу кажется, что он был бы не против.
Он молча забирается на кровать полностью, садится позади Серого. Сразу достаёт резинку из чужой тумбочки — прекрасно знает, где что лежит. Когда Олег касается чужих волос, Серый мягко выдыхает и расслабляется. Олегу тоже хорошо: из-за методичных движений все остальные мысли уходят на второй план. Волосы мягкие и шелковистые под пальцами, всё ещё немного влажные, струятся рыжим пламенем. Приятно пахнут. Олег их больше гладит, чем заплетает, поэтому выходит долго.
Серый, кажется, не против.
Он откидывается спиной к Олегу на грудь, трётся затылком о плечо. В голове Олега картинки, как темноволосый мужчина так же тёрся о бедро рыжего. Чёрт.
— Спать хочется, — мямлит Серый одними губами.
Олег пытается найти свой голос.
— Ложись, — хрипит он.
Серый разлепляет глаза. Смотрит на него снизу вверх, такой сонный и хорошенький. Разомлевший под пальцами Олега. Ресницы у него длинные, светлые — что почти не видно. Сердце Олега ёкает где-то в горле.
— А ты?
— Я тоже сейчас лягу.
— М-м-м. Хорошо. — Серый медленно моргает и всё не отстраняется. Он тёплый и родной, Олегу так хорошо и спокойно рядом с ним. — Домашку не доделали.
— Похуй.
Серый сонно лыбится. Рот у него такой… Большой, и губы красные. Гораздо красивее, чем у рыжего из порнухи. Серый вообще весь красивее.
Олег затягивает кривую косу резинкой. Приходится силой оттаскивать себя с чужой постели — хочется заснуть у Серого под боком, как верный пёс. Но такое обычно случается, только когда сам Серый хочет. Когда ему плохо или страшно, когда ему нужен Олег — очень сильно. Олег ненавидит и обожает такие моменты одновременно.
Серый, на удивление, засыпает быстро. Олег не может — ворочается с бока на бок, путается ногами в одеяле. В комнате душно, в голове тоже. В темноте снова начинают преследовать дурацкие картинки. Теперь Олег совершенно точно видит Серого и себя на месте неизвестных рыжего и темноволосого. Серый крутится под его руками, выгибается. Его кожа словно светится белым в темноте, как луна, и россыпь веснушек — звёзды. Олег гладит его, практически чувствует нежную кожу под пальцами.
Олегу хочется сказать: «Ты такой красивый». Хочется провести губами по покрасневшему уху. Серый ведь наверняка весь покраснеет, он всегда заливается красным от похвалы. Олег бы его хвалил и хвалил — только бы позволил.
Рука сама лезет в трусы. Блять. Олег же не собирается… Но ему так жарко, он весь вспотел, и даже простынь стала противно влажной, и у него стоит… И…
Дрочил ли Олег раньше? Конечно. Это приятно, расслабляет, отключает мозги. Только плюсы. Но он… Не то чтобы что-то представлял? Он всю эту затею с порно-кассетой и устроил для того, чтобы понять, на что дрочат остальные пацаны. И теперь…
Теперь Олег дрочит на Серого.
В той же самой комнате, где спит Серый. Олег закусывает губу, сдерживая стон. Серый всего в паре метров от него, начал ворочаться. Резинка наверняка спала с косички, волосы растрепались. Олег представляет, как запускает в них пальцы, притягивает Серого к себе. Он у Олега на коленях, тяжёлый и костлявый, и его член тоже стоит. Олег трогает его. Трогает себя и представляет Серого. В фантазии он выгибается, и Олег приникает к его шее. К его соску. Водит рукой — вверх-вниз, и Серому приятно. Серый закрывает глаза и стонет, и говорит имя Олега хриплым голосом.
Серый в реальности тоже что-то жалобно простанывает. Олег кончает.
Рука липкая, и он чувствует себя последним уёбком. Хочется заплакать, как маленький, — потому что он ненормальный, и Серому снова снится кошмар, и…
— Олеж?.. — хриплый испуганный голос. Олег закрывает глаза, надеется, что это всё тоже его собственный кошмар. — Олеж, можно к тебе? Я…
— Иди сюда, Серый, — быстро перебивает он.
Олег слышит, как Серый стукается обо что-то и шипит, быстро перебираясь к нему в кровать. Заползает под одеяло, и Олег запоздало понимает, что у него трусы мокрые от спермы. Он сводит ноги и надеется, что Серый не заметит.
— Там снова был огонь, — лепечет он. Жмётся к Олегу, его холодный нос касается шеи. — И зеркала, и… Я…
Серый захлёбывается в словах.
Олег обнимает его чистой рукой за плечи, прижимая ближе к себе. Утыкается носом в его волосы и вдыхает родной запах. Гладит Серого по спине.
— Всё хорошо, Серёж, — шепчет в макушку. — Ты в безопасности.
Серый что-то мямлит в его плечо — еле слышно.
— Что? — так же тихо говорит Олег.
— Я знаю. Я же с тобой, Волч.
Олег робко улыбается в темноту. Сердце щемит.
***
Серый ходит весь затравленный: взгляд в пол, плечи опущены, голова не вымыта. Он не реагирует на попытки Олега подбодрить его, даже домашку не делает. Учителя на него гавкают, а он только больше закрывается в себе.
— Серый, ну, поешь. — Олег сам ложкой размазывает мерзкий гуляш — аппетита из-за состояния Серого нет никакого. — А то совсем на труп станешь похож.
— И что? — мычит Серый.
Олег закусывает губу. «Я не хочу, чтобы ты страдал. Не хочу, чтобы ты доводил себя», — пытается вырваться изо рта. «Хочу знать, что происходит в твоей голове. Хочу помочь тебе».
— Ну как что. Волосы начнут выпадать. Ты же не хочешь, чтобы волосы начали выпадать?
Серый бездумно пялит в свой гуляш. Олег вздыхает. Нужно идти на крайние меры.
Он роется в заначке. Насколько неизбежна трата, которую Олег задумал? Серый ведь может только обозлиться на то, что он без обсуждения ныканул деньги из общей заначки. Их и так не очень много: репетиторство Серого, подработки Олега, подворованное. Серый говорит, что это им на время после детдома, хотя какие-то пособия вроде должны выплачивать. И квартиру дать. Серый поступит — будет общага и стипуха.
Олег не хочет обо всём этом думать.
Он плюёт на здравый смысл и берёт деньги из заначки — будет разбираться с проблемами по мере их поступления. В конце концов, злость тоже эмоция. Может, Серый так хотя бы домашку делать начнёт, на жопной тяге перед приближающейся взрослой жизнью.
Подарок Олега, конечно, совсем не взрослый. Он проёбывает последние уроки, чтобы смотаться в магаз, где есть то, что ему нужно. Серый, кажется, даже не замечает его отсутствия. Он сидит на своей кровати и смотрит в альбом, карандаш дрожит в пальцах.
Он поднимает голову на звук открывшейся двери. Под глазами чёрные круги. Олег поджимает губы: совсем себя замучил Серый. Ну как так можно-то?
— Ты где был? — грубо спрашивает он.
Олег моргает.
— В магазе был, — просто отвечает он. Прячет подарок в рюкзаке.
Серый встаёт с кровати и быстро оказывается рядом с Олегом — стукается по пути коленкой о кровать, но даже не обращает внимания.
— В магазе был, — зло повторяет он. Его милое лицо искривляется в странной эмоции, и Олег не может понять: это злость или обида, или разочарование. — И даже не предупредил. А кто тебя перед учителями и воспиталками прикрывал, м?!
Серый напирает на Олега всё больше, тычет пальцем в грудь. Олег не понимает. Ну да, не предупредил, да, это не очень хорошо в их отношениях, но чтоб настолько злиться? Серый так не злился, даже когда Олег на его альбом чай пролил.
— Серый, ты чего? — тихо спрашивает он. Хочется его схватить за руки и просто прижать к себе, чтоб получал ласку и не рыпался.
— Чего я? — Серый вздыхает. Трёт руками лицо, делая его совсем красным и уставшим. — Я волновался, вот чего.
Он бурчит что-то ещё — себе под нос, Олегу не разобрать.
— Что? — переспрашивает он.
Серый дует губы.
— Мне тебя не хватало.
Олег распахивает глаза. Сердце начинает биться истошно часто, и в животе сводит теплом.
— Меня не было пару часов, а ты меня всю неделю практически не замечал.
Серый тупит взгляд. Пожимает плечами.
— Дурак ты, Волч. Ты мне всегда нужен.
Олегу кажется, что у него лицо трескается в его попытках сдержать улыбку. Он наконец лезет в рюкзак, думает, Серый точно будет рад. Даже не подумает о деньгах.
— У меня для тебя кое-что есть.
Глаза Серого загораются. Он становится похож на ворону, увидевшую золото, — очаровательный. Олег достаёт упаковку с киндерами, и Серый смотрит на неё во все глаза.
— Это…
— Ага.
— Но Олег…
Олег пожимает плечами.
— Хотел тебя порадовать.
Серый тот ещё сладкоежка — его только помани, и за шоколадку душу отдаст. Олег иногда даже думает, может, какой кондитерский колледж есть? Научиться делать что-то такое сладкое для Серого…
— Я же это за всю жизнь не съем, — шепчет тот.
Олег хмыкает. Как же. От него ныкать надо будет, чтоб за один присест не схомячил.
— Съешь — ещё куплю.
Олег говорит важно, несмотря на то, что ничего не не купит, конечно. Может, только когда сам настоящие деньги зарабатывать начнёт. Будет баловать Серого всяким.
Серый щурит на него глаза — прекрасно понимает, что Олег бахвалится попусту. Только глаза у него теперь всё равно счастливые, он весь словно начинает светиться. Он забирает из олеговых рук киндеры, отставляет их на стол. Обнимает Олега, закидывая руки на шею и прижимаясь ближе.
— Спасибо, Олеж. Ты лучший.
Олег выдыхает и осторожно обнимает его за талию. Всё теперь кажется иначе. Они вот так обнимались тысячу раз, они касаются друг друга постоянно. Олегу всегда это нравилось, он всегда чувствовал себя в безопасности рядом с Серым, в руках Серого. Только теперь сердце начинает биться чаще, и ладони предательски потеют, и в животе всё так приятно сжимается.
Олегу хочется носить Серому сладости пачками. Хочется подарить ему цветы. Серому понравятся цветы? Наверняка понравятся. Он сначала нос будет воротить, а потом всё равно расплывётся в улыбке. Боже.
Олегу хочется держать его за руку.
Поцеловать.
— Давай на выхах сбежим? — тихо говорит он в рыжую макушку. Руки на чужой талии сжимаются чуть крепче, будто боятся отпустить. — К речке? Побудем одни, в тишине. М?
«Тебе пойдёт на пользу свежий воздух», — думает Олег. Заводит рыжую прядь за чужое ухо, задерживаясь пальцами в волосах чуть дольше положенного. Серый не замечает. Олег думает: «Я так счастлив». В этом моменте, с счастливым и довольным Серым в своих руках. «Вот бы всегда так было».
***
Погода в воскресенье великолепная: солнце и лёгкий ветерок, ещё не спавшая к сентябрю жара. На их месте, как обычно, никого нет: оно закрыто пышными кустами, и берег тут не очень удобный. Серый сразу же скидывает одежду — Олег еле успевает разложить их вещи.
Он прослеживает взглядом Серого. Он разделся догола, совсем не стесняется — да и чего? Серый же не знает, что Олег… Смотрит. На его длинное тело, ноги до ушей, тонкие и красивые, так хочется провести руками… Серый вытягивается и потягивается, как кошак, выставляя на показ свои мышцы и выпирающие кости, и… Задницу. Маленькую, аккуратную.
— Олег, ты чё застыл? — говорит он, отбрасывая волосы с лица. Чёрт. Олег сглатывает накопившуюся во рту слюну. — Раздевайся давай, и пошли купаться.
Олег стряхивает наваждение. Блять, и как он не подумал, что они с Серым будут вдвоём, совершенно одни, голые. Олег с ужасом понимает, что ему стыдно раздеваться перед ним. Это глупо: он и так осознаёт, что не привлекает Серого. Не в этом смысле. Серому всё равно, какое у Олега тело, какая задница и какой член, и всё же... Сердце бьётся где-то у горла, и ноги дрожат, когда он пытается стянуть с себя шорты.
Олег чуть не падает, и Серый громко ржёт над ним.
— Вроде волк, а неуклюжий, как барашек. — Олег чувствует, как щёки заливает красным. Он берёт горсть мелкой гальки и кидает в Серого. Тот только хохочет и с разбегу прыгает в воду. Выплывает, трясёт головой: его рыжие волосы разлетаются мокрыми прядями, как огненный веер. — Давай, Олег! Ты же не в штанах путаться сюда притащился!
Олег наконец раздевается полностью — надеется, что из воды его тело не очень видно. Он быстро забегает в речку: вода холодная и мутная, но освежает хорошо. Это приятно после шумного детдома, только они с Серым, вода, стрекот птиц. Серый наматывает круги вокруг него и улыбается. На душе становится спокойно. На свои глупые фантазии становится плевать, когда Серому хорошо. Олег всё что угодно в жизни отдаст за его искреннюю улыбку.
Он ныряет и тянет Серого за ноги под водой, щекочет по пяткам. Тот дёргается, вскрикивает, брыкается. Олег из-под воды слышит его возмущения, перекрываемые смехом. Он всплывает и лыбится в чужое недовольное лицо.
— Что, ссышься водных бабаек, Серый?
Серый воинственно сводит брови.
— Я тебе сейчас устрою водных бабаек!
Он тоже ныряет и тянет Олега за ногу под воду. Они шутливо дерутся: руки то и дело касаются чужой груди, живота, плеч. Серый тоже его касается — по телу каждый раз идёт дрожь. Это так невинно, обычная их перепалка, но Олег чувствует, как внизу живота прошивает удовольствием. Таким, какое не испытывают в шуточных драках с лучшими друзьями.
Воздух в лёгких заканчивается, и они одновременно всплывают на поверхность. Совсем близко друг к другу, что Олег видит капли на светлых ресницах Серого. Он дуется из-за проигранной баталии — Олег в последний момент больно ущипнул его за бок. У него красные губы, и волосы стекают по лицу мягким огнём. Такой красивый и смешной, и Олег смеётся от души и дёргает Серого за волосы. Прикусывает губу. «Как будто девчонку дразню. Все говорят, что если мальчик дёргает за косички — значит, нравишься». Олег никогда не дёргал девчонок за косички.
«Ты мне нравишься, Серый».
Серый теряет равновесие в воде и барахтается — хватает Олега за голые плечи для устойчивости. Олег машинально кладёт руки на чужую талию. Такая тонкая, но всё равно мужская. Твёрдая. Олег чувствует, что он сам уже совсем твёрдый.
Он тычется членом в бедро Серого. Получается случайно — или не совсем. Олег не уверен. Он следит за чужим лицом: как у Серого расширяются глаза, приоткрывается рот.
— Олег? — Серый не звучит напугано. Он как будто в недоумении, не знает, какую эмоцию использовать.
— Тебе неприятно? — спрашивает Олег.
Его член всё ещё упирается в чужое бедро. Контакт минимальный, и всё равно это ощущается приятнее, чем собственная рука. Хочется обтеретья о Серого всем телом, как соскучившийся по ласке кот.
Серый хмурит брови. Облизывает губы. Мотает головой. Будто пытается уложить мысли, структурировать. Он всегда так делает, когда чего-то не может понять. Олегу немного грустно — Серый до этого всегда понимал его.
— Не-нет? — его голос немного дрожит. — Не знаю, я…
Рука Олега спускается с чужой талии вниз — будто сама собой. Он распахивает глаза: член Серого не стоит, как у Олега, но и не мягкий. Напряжённый под лёгкими прикосновениями пальцев, горячий. Хочется обхватить его ладонью полностью, почувствовать каждую венку. Чёрт.
— А так? — шепчет он.
Серый будто задыхается, глотает воздух большими вдохами, его начинает потряхивать. Губы у него влажные от воды, глаза красиво блестят. В них словно отражается солнце — или у Олега уже крыша едет.
— Я-я… — невнятно лепечет Серый. Не отстраняется.
Олег продолжает трогать его член, смотря в глаза — ищет хоть малейшее отторжение. Если Серому неприятно, противно — Олег сразу же отступит. Так он говорит самому себе в своей голове. Но Серый не отталкивает его. Он охает и хватается за его плечи крепче, прижимается ближе. Олег наконец решается обхватить головку ладонью. Она нежная, идеальная, он сжимает её под ладонью, чуть оттягивая пальцами крайнюю плоть. Серый хнычет ему в плечо.
— О-ох… Олег…
У Олега в ушах кровь стучит, и свободная рука скользит по чужой спине, прижимает Серого ещё ближе. Он такой хорошенький, славный: дрожит и тихо постанывает, будто ему и правда хорошо.
— Хорошо? — шепчет Олег ему на ухо.
— М-м-мх…
Серый только мычит и утыкается лицом в его шею, и сам двигает бёдрами в руку Олега. Олег наконец обхватывает член полностью, начинает надрачивать, как себе — только нежнее. Аккуратнее. Это же Серый, его Серый. Это странно, Олег не знает: из-за воды, или потому что член не его. Непривычно, но приятно, вообще не мерзко. Всё такое гладкое, чужой член длинный и горячий, и боже, это же его Серёжа.
Пульс подскакивает, и рука начинает двигаться быстрее. Он притирается щекой к рыжей макушке, ловит ртом воздух — получается еле-еле. У него будто всё нутро наполняется одним только Серым. Тот начинает стонать рвано и быстро, его бёдра дрожат, ноги брыкаются под водой, ногти на пальцах ног царапают кожу Олега.
— О-олег, я…
Олег свободной рукой гладит по пояснице вниз, сжимает ягодицу. Сам стонет в унисон с Серым — его задница такая хорошенькая, мягкая и упругая. Серый пищит, сильнее опирается на его плечи, откидывая голову назад. Перед глазами встаёт белая шея. Олег не думая приникает к ней губами. Кожа под губами мурашится, нежная и вкусная, и Серый начинает дрожать совсем сильно. Он обхватывает талию Олега ногами и стонет. Громко и тонко, почти надрывно.
Олег чувствует, как под пальцами расплывается вязкое и горячее.
Чёрт, кончил.
Серый кончил.
Он обмокает в руках Олега, чуть ли под воду не сползает — Олег вовремя удерживает. На этот раз обеими руками под задницу, и да, он лапает и сжимает, и тискает. Сердце стучит в ушах, и он никак не может восстановить дыхание.
— Серый, ты…
— М-м… — невнятно мычит тот. Его губы касаются плеча — будто искры выжигают по коже.
Олег сглатывает и несёт Серого на берег. Без воды тащить его становится тяжело — тот всё ещё держится за него, как коала. Олег всё равно не против. Серый тяжёлый и костлявый, всё ещё мелко дрожит, так хорошо ощущается в его руках. Олег осторожно опускает его на плед, который всё-таки успел расстелить. Только потом понимает, что так оказывается у него между бедёр. И они всё ещё полностью голые, и Серый только что кончил, а Олег… Олег…
Олег хочет встать и спрятаться за каким-нибудь деревом, передёрнуть, потому что собственный член сейчас как будто взорвётся. Чёрт, он так хочет Серого. В голове всё ещё мутно от желания — особенно после того, как Серый кончил от его руки. Такой нежный и разомлевший, потерявшийся в удовольствии. Благодаря Олегу. Блять. Это… Это нужно заканчивать.
Олег пытается отстраниться, но только проезжается собственным членом по чужому бедру. Серый вздрагивает и распахивает глаза — у Олега сердце перестаёт биться.
— Извини, — судорожно говорит он, но Серый хватает его за руки, удерживая на месте.
Одной ладонью, левой, он обхватывает правую руку Олега и ведёт её вниз. К члену. Смотрит всё это время в глаза — будто ищет стоп-слово. У Олега для Серого нет никаких стоп-слов, он сделает всё, что тот попросит. Возможно, это тоже не совсем нормально и правильно — но как по-другому Олег не знает.
Он обхватывает собственной ладонью свой член, стонет сквозь зубы. Серый начинает двигать его рукой, так медленно, так приятно. Он не смотрит вниз, всё ещё только в глаза, но Олег… Олег бродит взглядом по его телу. Напряжённое, вытянутое. Такое длинное, так хорошо ощущалось в его руках.
Он думает, как кусал бы шею Серого до красных отметин. Как прошёлся бы языком по выпирающему кадыку. Как вылизывал бы соски. Член Серого мягкий, нежно лежит на его бедре. Олег хотел бы прикусить внутреннюю сторону бедра, наверняка нежную, чувствительную. Хотел бы взять член в рот — прямо так. Он бы подождал, пока снова не нальётся кровью, не встанет полностью во рту.
Олег стонет теперь в голос — не может сдержаться. Из головки выделяется больше смазки, сглаживает скольжение. Другая рука потеет, он хочет… Хочет дотронуться до Серого, ещё раз ощутить его кожу под пальцами, его тепло. Серый как будто мысли читает: перехватывает его свободную ладонь, переплетает их пальцы. Сжимает. Олег стонет: в животе разливается тепло, всё тело сжимает приятным спазмом, внизу стягивает удовольствием.
Он стонет — тоже громко, совсем не по-мужски. Кончает себе на пальцы, и на пальцы Серого, и на его бёдра и живот. Блять. Это выглядит красиво — ему кажется, что это выглядит красиво, но Серому наверняка мерзко, и… Олег опускает голову, полностью обессиленный. Мысли снедают его.
— Олеж… — шепчет Серый. Его голос звучит хрипло и мягко, как мелодия из старого патефона. Он снова тянет Олега за руки на себя. — Иди сюда, Волч.
Олег укладывается к нему под бок, кладёт мокрую голову на плечо. Серый уже согрелся после речки, тёплый и мокрый, капли воды красиво стекают по коже. Солнце подсвечивает рыжие волоски. Он убирает мокрую чёлку со лба Олега, проводит пальцем над бровью. Олегу кажется, что он мог бы замурлыкать от этого. Он думал… Ему казалось, что Серый закроется после этого, того, что Олег сделал, отстранится. Был готов вымаливать прощение, хоронить их дружбу.
Но Серый обнимает его, ласкает своей рукой.
Они лежат под последними лучами бабьего лета, голые и согретые друг другом. Серый чухает его за ухом, как собаку. У Олега ни одной мысли в голове.
***
— И скольких ты ещё успел так? — вдруг говорит Серый спустя несколько недель.
Он сидит за своим столом — в кои-то веки не делает домашку на кровати, гробя свою спину. Повернут спиной к Олегу и говорит словно в пустоту, но Олег всё равно вскидывается. Он сгребает в кучу листы, на которых писал, будто Серый сейчас подойдёт и вырвет у него из рук без спроса.
— Успел что? — нервно спрашивает Олег, прожигая взглядом чужую спину. Она и так неественно прямая — а Серый вытягивается ещё больше, будто палку в зад засунул.
Олег немного краснеет от этой мысли. От навязчивых фантазий и желания он так и не смог избавиться — Серый фигурировал в его мыслях во время каждой дрочки. А дрочить Олег стал слишком много, дурные воспиталки бы сказали, что так скоро бородавки на ладонях появятся.
— Переебать. — Серый чуть ли не выплёвывает это слово.
Олег моргает. Сердце пропускает удар — так странно слышать от Серого такие слова.
— Ч-что?
Серый оборачивается. Олег видит, как он сжимает зубы, как желваки ходят под кожей.
— Ты же у нас теперь такой опытный. Неужели больше нечем похвастаться?
Олег непонимающе смотрит на него, пытается найти в чужих глазах причину этого допроса. С чего Серый так взъелся? Как ему вообще в голову пришло, что Олег с кем-то там ебётся? Они же постоянно рядом.
— Я… — Олег прокашливается. Чувствует, как краснеют даже уши. — Только ты. У меня больше ни с кем ничего никогда не было.
Серый вздёргивает бровь.
— Да? А я думал, ты полдетдома трахнул. Тебе плевать ведь, девочки или мальчики?
Олег сглатывает и тупит взгляд в кровать. Ему правда плевать. Он понял. Ему только Серый… Только Серый и нравится. Ни на кого больше не хочется смотреть, никого больше не хочется трогать, ни на кого больше не хочется дрочить. В какой-то момент Олег пришёл к мысли, что это даже вполне себе закономерно. Так было всегда — до всей этой эпопеи с порно-кассетой. Олег бы никогда не променял своё соседство с Серым, никогда бы не стал терпеть ничьи выебоны, как терпит Серого. Никого не пустил бы в свою кровать, чтобы помочь справиться с кошмарами.
У него вся жизнь вертится вокруг Серого, так что… Наверное, логично, если он хочет Серого — всего, по-всякому, себе.
Олег всё-таки поднимает взгляд назад на него. Серый всё ещё злой. Всё ещё непонятно, почему.
— Серый, ты чего? — спрашивает он тихо. Осторожно.
У Серого дёргается бровь. Он немного отворачивает голову, но Олег всё равно видит, как кривится его рот.
— Ничего.
Олег хмурится.
— Ты ревнуешь, что ли? — бросает полушутливое.
Серый вскидывается всем телом — чуть со стула не падает.
— Что? — фырчит он слишком отстранённо. Будто показушно. У Олега потеют ладони. — Ревную? К чему бы мне ревновать?
Олег встаёт и подходит к нему. Пытается заглянуть в глаза.
— Не знаю, Серый, это ты мне скажи.
Серый резко встаёт тоже — они теперь грудь к груди. Он смотрит зло, лицо такое красное, что становится в цвет волос.
— И что, ты меня хочешь? — вопрос такой резкий и неожиданный, как пощёчина. Олег дёргается. — Если я сейчас разденусь, трахнешь меня?
— Серый… — Олег отстраняется.
— Трахнешь? — наседает Серый.
Олег сглатывает. К чему это всё? Решил вывести на чистую воду? Поиграться? Серый никогда не был таким жестоким к Олегу.
— Только если тебе хочется, — тихо отвечает он.
Серый поджимает губы. Открывает рот, будто хочет что-то сказать, но так же резко захлопывает его. Идёт к своей кровати, жёстко пихая Олега плечом. Он начинает раздеваться — грубо скидывает с себя кофту, стаскивает штаны сразу вместе с трусами. Олег просто продолжает стоять, не знает, что с этим делать. Серый фактически вкладывает себя в его руки, кричит: делай, что хочешь! Но ведь так не бывает?
Олег незаметно щипает себя.
Становится больно, но перед глазами всё та же картинка: Серый, голый и стройный, ложится на свою кровать, смотрит на Олега с вызовом. Под ложечкой сосёт, и руки чешутся дотронуться.
— Трогай, — зло бросает Серый. Всё ещё раздражён, и Олег совершенно не понимает, что с этим делать. — Трогай меня, Олег, давай же. Если ты правда так уж хочешь.
Серый отворачивает голову, будто стесняется своих слов. Его шея покрывается красным, и он сжимает одеяло в кулаках. Ноги Олега сами несут его к чужой кровати. Он осторожно ложится рядом. Сначала просто рассматривает: как трепещут ресницы, и сбившиеся пряди открывают покрасневшее ухо, и как дрожит его живот, будто ему страшно. Олег сглатывает и на пробу проводит пальцами по кадыку. Он дёргается, и губы Серого приоткрываются. Влажные, искусанные — хочется искусать.
— Можно? — тихо спрашивает он.
Серый быстро кивает. Его грудь поднимается и опускается слишком быстро, тяжело. Олег спускается пальцами к его соску — как в том видео. Оглаживает, сжимает. Целует Серого в острое плечо. Серый охает и начинает мелко дрожать, пальцы на его на ногах поджимаются. Олег в ответ мягко прикусывает кожу на его плече. Рука спускается к его блядской дорожке — по-блядски рыжей. Олега кроет от этого. Серый весь… Абсолютно неземной.
Он сжимает ноги, когда рука Олега практически касается его члена.
— Олег…
Олег успокаивающе гладит его по бедру.
— Да? Серый? — голос практически не слушается.
— М-м… — невразумительно мычит Серый. — Тебе нравится?
Олег облизывает губы.
— Твой член?
Серый кивает. Он наконец поворачивает голову к Олегу, и их лица очень близко. Его глаза помутнели, стали почти синими. Бегают взглядом по лицу Олега, будто пытаются найти выход из лабиринта.
— Трогать его.
Олег быстро кивает, закусив губу. Блять. Как можно быть таким соблазнительным? Говорить такие вещи и смотреть прямо в глаза? Он никогда не поймёт Серого.
— Да, — просто говорит он. — Это странно?
Серый кивает.
— Немного.
Несмотря на свои слова — он разжимает ноги. Его член стоит, и Олег завороженно накрывает его своей ладонью. Серый выгибается и стонет.
— Чш-ш-ш, — шепчет Олег. — Нужно быть тихими, ты помнишь, где мы?
— М-м-м… — на выдохе стонет Серый, но теперь хотя бы и правда тише. Олег не против звуков — он бы эти стоны слушал и слушал.
Серый откидывает голову назад и закрывает глаза, разводит ноги шире. Олег водит рукой по его члену, медленно, теперь может рассмотреть, какой он красивый, когда стоит. На головке выступает смазка, и Олег оглаживает её большим пальцем, размазывает смазку по всей длине. Серый снова тихо стонет. Снова кусает губы, хватает запястье Олега, заставляя двигать его рукой быстрее.
— Тебе неприятно порно? — шепчет Олег. — Но нравится… Когда я… Когда я трогаю тебя?
— Да… — на выдохе.
— Но почему?
Серый поворачивает к нему голову. Олег пересчитывает его веснушки. Их хочется слизать языком.
— Не знаю, — говорит Серый. Голос у него тихий и хриплый, и у Олега сводит внизу живота. Это из-за него. Из-за него Серый такой открытый и разнеженный. — Просто ты — это ты, Олег.
Олег вжимается лицом в его плечо. Сердце ноет от таких слов. Серый… Серый же…
— Можно я? — он поднимает голову. — Попробую кое-что? Как в том видео…
— Да. — быстрое, заполошное.
Олег быстро сползает вниз — чтобы не передумать. Устраивается между чужих ног, они длинные вокруг него, так и хочется сжать. Он трёт большим пальцем по уздечке, вызывая у Серого тонкий стон. Наклоняется ниже, дышит на красную головку.
Серый, кажется, понимает, что он собрался делать — резко вцепляется пальцами в его чёлку. Олег стонет на выдохе. Это приятно до мурашек по коже.
— Олег, это же грязно! — заполошно шепчет Серый.
— Тебе не хочется?
Лицо Серого кривится. Он смешно морщит нос. Очаровательно. Его хочется чмокнуть.
— Я… Я не знаю… Ты можешь… Попробовать?
Олег сглатывает и кивает. Он прикрывает глаза — самому страшно. Сердце глухо и рвано бухает в груди. А вдруг ему не понравится? Или он сделает Серому больно? Или…
— Олег… — Серый хнычет. Он сжимает ногами тело Олега по бокам, рука всё ещё в его волосах. Олег понимает, что дышит на чужой член слишком близко, и он дёргается, течёт смазкой. — Пожалуйста…
Олег накрывает головку ртом. Бёдра Серого дёргаются — член резко упирается Олегу в нёбо. Он закашливается, но послушно смыкает губы, посасывает. Вкус странный, слишком солоноватый, но не то чтобы мерзкий. Это же Серый. Которому приятно от рта Олега: он стонет, его бёдра дрожат, пальцы крепко сжимают олеговы волосы.
— О-олег… А-ах…
Олег согласно мычит, вызывая только больше стонов. Он пытается двигать ртом, не знает, куда деть язык, слишком много думает о своих зубах. Но член во рту горячий, головка тяжело лежит на языке, тычется в нёбо и в щёку, и Олег снова мычит, руками обхватывает чужие бёдра. Ведёт ладонями по ногам — под пальцами шероховатость волосков. Сжимает кожу, оттягивает. Чёрт, у Серого ноги такие длинные, что конца и края нет.
Серый снова дёргает тазом, тянет Олега за волосы.
— Оле-ег, я… Я… Олег, пожалуйста… А-ах…
Олег отстраняется от члена с пошлым чпоком — чувствует, как по подбородку тянется слюна. Он даже не заметил. Он смотрит в лицо Серого: совсем красное, глаза закрыты, красный рот сложен буквой «о». Олег снова накрывает его член рукой, водит ей быстро и почти грубо, прикусывает кожу у самого паха. Нежная. Серый протяжно скулит — на пальцы капает сперма. Олег выдрачивает из него оргазм, что бёдра мелко дрожат.
— Олег… М-м… Олег…
— Да…
Он не удерживается — снова вбирает в рот мягкий член, горячий, слизывает остатки спермы языком. Руку засовывает в свои шорты: хватает пары прикосновений и стона Серого. Тот снова тянет его за волосы к себе.
— Олег, иди сюда… Лег… — он еле шевелит губами, и Олег улыбается. Укладывается к нему на плечо в уже привычной позе. Невесомо проводит пальцами по груди.
— Хорошо? — тихо спрашивает Олег. Гладит ладонью по щеке.
Серый облизывает губы, кивает. Поворачивает голову к нему.
— Олег, ты не… — Серый пытается отдышаться. Разлепляет глаза, сонный и уставший. Довольный. Блять, у Олега сейчас снова встанет на него такого. — Не вставил палец…
Олега прошивает дрожь. Чёрт, он даже не думал об этом. Но Серый… Серый думал?
— А ты хотел бы?
— Я не… Я не знаю. — мотает головой. Волосы разлетаются рыжим пламенем. — Не сейчас.
«Не сейчас», — завороженно думает Олег. «Но когда-нибудь?». Он до сих пор не уверен, что это должно быть приятно, но… Если Серый захочет, Олег сделает всё, чтобы ему было хорошо.
Они замолкают, и Серый берёт его руку, переплетая с ним пальцы. Это приятно. Тепло и доверчиво, и рука у Серого такая мягкая и родная.
— Почему ты злился? — решается спросить Олег.
Серый долго молчит, поджав губы. Олег уже жалеет, что спросил: всё спокойствие момента улетучивается.
— Ты просто… — начинает Серый. Говорит медленно, будто пытается подобрать слова. — Ты просто не делал больше ничего.
Олег приподнимается — чтобы лучше видеть Серого.
— В смысле? — хмурится он.
— Ну… — Серый снова отворачивает от него голову.
Блять, как же Олега это заебало. Как будто Серый перестал доверять ему. У них теперь секреты друг от друга и недомолвки, и Олег понимает, что это он всё это начал. И всё равно раздражается.
— Серый. — он говорит с нажимом.
Серый резко поворачивает голову к нему.
— Ты не трогал меня, ясно? — выпаливает он.
Олег моргает. Злость сдувается, как проколотый воздушный шарик.
— Но ты же… Я думал… Я думал, тебе неприятно… Ты сказал…
— Я знаю, что я сказал, — резко говорит Серый. Он хмурит брови, и по ним хочется провести пальцем. Пригладить всё плохое. — Это всё ещё правда. Но я… Я же сказал, что мне нравится, когда это ты. А ты… Вообще никак, и я подумал, что ты кого-то другого…
Олег его обрывает.
— Серый, мне не нужен никто, кроме тебя. — он молчит, вглядывается в чужое лицо. Убирает за ухо влажную от пота прядь. Добавляет мягче: — Вообще.
Серый заламывает брови, будто его слова Олега ничуть не успокоили — а наоборот. Снова отворачивается. Олег уже думает, что разговор окончен, но Серый глухо бросает:
— Хорошо.
***
Олег сидит за партой, пока Серый моет доску — дежурный сегодня. Корябает неровным почерком в середине тетрадки, слова никак не могут остановиться.
жаль, я не умею петь,
я бы спел про твои красивые глаза
про то, как ты убираешь волосы с лица
Олегу действительно жаль — он ведь даже словами не может сказать, не то что песнями или стихами. Он смотрит на Серого. Острые лопатки чуть видны под тонкой белой рубашкой. Волосы собраны в косичку — сам заплетал, она аккуратная, не как из-под пальцев Олега.
Серый будто замечает взгляд — оборачивается, рыщет глазами по классу. Останавливается на Олеге, и весь мир сужается до чужих голубых глаз. Серый улыбается и ехидно выгибает бровь. «Чё пялишь?». Как будто он не догадывается. Что Олег по уши в нём, и даже не хочет выбираться из этой ловушки.
жаль, я не умею врать,
я бы сказал, что не хочу держать за руку в темноте
жаль…
Тетрадку вдруг выдёргивают прямо из-под рук.
Олег вскидывается — роняет свой стул. Колян, главный мудила, которому Олег уже несколько раз морду начищал, приплясывает к центру класса. У него в руках олегова тетрадка, и он явно читает олеговы стихи, и…
Он ржёт на весь класс своим мерзким быдловатым смехом. Ладони машинально сжимаются в кулаки — Колян так и напрашивается на драку.
— Жаль, я не умею врать, — нараспев тянет тот. Театрально манерничает, русичка бы гордилась, если бы он так «Онегина» зачитывал. — Что не скучаю по тебе…
По классу разносится хохот. У Олега стучит в ушах злостью и стыдом: хочется разбить лицо каждого смеющегося в кровь и сбежать одновременно. Взгляд цепляется за Серого, держится за него, как за якорь. Если Олег влезет в драку, то снова будут проблемы. Запись в личном деле, ещё больший шанс на отсутствие рекомендации. Серый будет недовольный и грустный, начнёт читать нравоучения.
Олегу меньше всего хочется расстраивать Серого — даже если так тому придётся выслушивать сопливые стишки о себе самом. Олег прикрывает глаза и стоит истуканом, глупо сжимая и разжимая ладони. Ноздри яростно раздуваются, и он пытается считать до десяти.
Раз.
— Волков, ты кому там соврать не можешь?
Два.
— Катьке? Ленке?
Три.
— Да они сами тебе в трусы залезут!
Четыре.
— Лучше не мучай их погаными стишками!
Пять…
Олег слышит тонкий вскрик — почти девчачий. С трудом понимает, что это Колян, а не кто-то из девочек. Он открывает глаза.
Шесть.
Серый стоит перед держащимся за нос Коляном. По лицу того идёт кровь.
Семь.
У Серого сжат кулак — как учил Олег. Взгляд у него такой яростный, он красивый с этими своими волосами цвета пламени, как бог войны какой.
Восемь.
Другая рука сжимает тетрадку Олега до смявшейся бумаги.
Девять…
Олег, кажется, влюбляется ещё больше.
— Волков! Разумовский! Что здесь происходит?!
Десять.
***
— И почему каждый раз, когда что-то случается, вы двое всегда замешаны? — недовольно говорит воспиталка, сложив руки на груди.
Она нависает над ними, а Олег может думать только о том, что у Серого на одной руке всё ещё осталась чужая кровь, а в другой — всё ещё тетрадка Олега. Сердце колотится, как умалишённое.
Воспиталка вздыхает.
— И что мне с вами делать? Серёжа, от тебя я вообще не ожидала. — Серый молчит. Никаких «он первый начал». Гордый. — Ладно. Будете разбирать архив старых журналов в качестве наказания. Может, это хоть как-то поумерит ваш юношеский пыл.
— А выговор в личное дело? — булькает Олег, не смотря ей в глаза. Серый больно пихает его локтем в бок.
Воспиталка смотрит на него из-под очков, как на идиота.
— Волков, выговор в личное дело ты получишь, если не заткнёшься и не потопаешь в архив. Развернулись оба, и шагом марш!
Они быстро сбегают — чтобы она не успела передумать.
Архив, к несчастью, и правда приходится перебирать. Они монотонно сортируют журналы по классам и годам в неловкой тишине. Олег несколько раз открывает рот, чтобы прервать её — но так и не знает, что сказать. «Извини»? «Я не хотел, чтобы это слышали все»? «Я не хотел, чтобы это слышал даже ты»?
«Всё не так, как тебе могло показаться»?
Но ведь всё именно так. Олег не хочет оправдываться… За свои чувства. Они его. Он имеет право чувствовать что угодно — даже если Серый не чувствует того же в ответ.
— Держи, — вдруг говорит сам Серый. Он пихает Олегу его собственную тетрадку. Надо же, он даже забыл, что так и не забрал её. Тупо смотрит на неё и не решается взять. Это же ведь всё равно для Серого. — И он неправ. Ничего твои стихи не поганые. Они очень красивые и милые. Той, кому они предназначены, очень повезло.
«Что», — единственное, что может подумать Олег. Серый считает, что стихи Олега милые? Какой ещё «той»? Олег глупо смотрит на него. Серый всё ещё злой: недовольная морщинка засела у губ. И грустный немного. И покраснел. Олег зависает — не может перестать смотреть на него. Серый зыркает и трясет рукой, чтобы Олег взял листы.
— Они для тебя, — глупо выдает Олег. Чувствует, как щёки обдаёт жаром. — О тебе.
Серый смотрит на него широко распахнутыми глазами. Олег уже готовится к кулаку по морде — Серый сегодня в настроении на такое. Всё-таки одно дело заниматься… Всем этим. Другое дело — писать любовные стишки. Но слова вырвались сами собой, и теперь сердце Олега замирает и сразу заходится бешеным ритмом.
Серый переводит взгляд на мятые листы в своих руках.
— Но ты сказал, что тебе нужен только секс! — вдруг возмущённо выдаёт он.
Это… Не совсем то, что ожидал услышать Олег. Он даже не может обработать то, что Серый прямо слово «секс» сказал — да ещё так громко, что любой проходящий мимо услышал бы.
— Чего? — он распахивает глаза. Это Серый поэтому стал таким отстранённым, когда они… Боже, а Олег ведь… Олег думал, что спалился по всем фронтам, а Серый подумал, что… — Серый, ты дурак? Мне в первую очередь нужен ты, а потом секс. Можно вообще без секса, если тебе не хочется.
— Но тебе хочется секс, — немного глупо говорит Серый.
Олег чувствует, как краснеет.
— Ну, я. Я могу и просто смотреть на тебя. Мне хватит для дрочки.
Серый моргает несколько раз. По его шее расползается румянец, и он отрывисто смеётся, немного истерично. Бьёт Олега кулаком в плечо — но потом вдруг обнимает. Тетрадка ненужно падает между ними. Он шепчет на ухо, касаясь губами кожи.
— Не волнуйся, мне нравится секс с тобой. Мне с тобой вообще всё нравится, Олеж.
— Даже если ты иногда ведёшь себя, как мудак?
Серый отстраняется и закатывает глаза.
— Мы все иногда ведём себя, как мудаки.
Он смотрит Олегу в глаза пару секунд — и обхватывает за шею руками, притягивая к себе. Его губы сухие и мягкие.
Олег не сразу понимает, что его целуют.
Серый прикрывает глаза, и его губы мягко раскрываются под губами Олега. Олег выдыхает носом — из тела уходит всё напряжение. Он загребает Серого ближе к себе за талию, не может сдержать тихого стона. Он даже и мечтать не смел… Боялся представлять, потому что знал — никакая фантазия всё равно не сравнится. Серый твёрдый в руках, сам притирается ближе, заставляет Олега встать на носочки, чтобы удобнее было соприкасаться ртами. Он вплетает пальцы Олегу в волосы и неумело покусывает губы.
Олегу всё нравится.
Он открывает рот шире, пытается провести языком по чужой губе — но они только стукаются носами и зубами. Серый смеётся, отстраняясь. У него в глазах звёзды.
— Серый, ты… — завороженно шепчет Олег. Серый мило покраснел, улыбается глазами.
Он откидывает волосы с лица. Ухмыляется — зараза такая. Олег поедает каждое его движение глазами. Это делает странные вещи с сердцем Олега, он не врал в своих стихах.
— Это ведь делают взрослые, когда… — он шепчет Олегу в губы, смотрит в глаза.
Олег сглатывает.
— Когда?..
— Да.
***
Они тайком сбегают с очередной скучной экскурсии. Серый очень хочет шавуху — и на настоящую питерскую крышу. В их захолустье таких нет. Какого-то супер-гида у них тоже нет, поэтому они час тупо бродят по Питеру, пытаясь найти открытую крышу, где не будет народа.
Всё-таки находят.
Серый взлетает по лестнице, кружит по крыше. Встаёт у самого края, разводит руки в стороны, откидывая голову назад. Смотрит в небо. Мимо пролетают чайки.
— Смотри, какая красота! Свобода! Когда-нибудь мы тоже будем такими же свободными.
Он опускает голову и смотрит на Олега с мягкой улыбкой. Счастливой. Его волосы сияют ярче тусклого осеннего солнца. Он как огонечек в жизни Олега. Греет — иногда обжигает, светит — иногда ослепляет. Олег хватает его за край ветровки. Начинает накрапывать дождь, но солнце всё равно прорывается через тучи.
— Эй, осторожнее, ненаглядный.
Серый нежно улыбается, проводит рукой по щеке Олега, смазывая капли дождя, точно слёзы. Оборачивается лицом к городу. У него на щеке тоже капля, как застывшая слеза. Олег оставляет её нетронутой — так почему-то кажется правильным.
— Олег, давай как в «Титанике»? — говорит Серый.
Олег дуется.
— Они там умерли в конце, ты же помнишь?
Серый чуть поворачивает голову, улыбается ехидно.
— Ну, умер только Джек. Так что мне нечего боятся.
Он смеётся и расправляет руки. Как птица — свободный и гордый.
Олег держит его со спины, как Джек — Розу. Серый пахнет осенью и детдомовским порошком, и это самый родной и успокаивающий запах для Олега. Он не удерживается — обнимает Серого полноценно. Сжимает его в своих руках, скрещивая их в замок на груди Серого. Целует его в холодную шею. Серый хихикает и накрывает его руки своими.
— Олег, я хочу. — Серый замолкает, закусывает губу. Немного поворачивает голову к Олегу, чтобы они встретились взглядами. — Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Это слишком?
Олег тычется носом ему в шею. Улыбается. Чёрт.
— Нет, — шепчет он в чужое ухо. Покрасневшее то ли от холода, то ли от смущения, хорошенькое. Олегу нравится. Олегу весь Серый нравится, очень сильно. Он сжимает его в своих руках крепче. — В самый раз.