Work Text:
Он поставил на столик пустой стакан и откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. Работа на государство изрядно утомляла, надо признать, особенно когда занимаешь высокую должность. Бумаги, бумаги, бумаги. Бесконечный ворох документов и совсем редко появляющаяся работа «в поле». Впрочем, последнее, хоть и являлось противоположностью рутине, он не любил: слишком много мороки, порой и вовсе не совсем оправданный риск. А вот братцу это дело было по душе.
Братец… Гениальный консультирующий детектив, прославленный чуть ли не на всю Англию. Шерлок Холмс. О, этот любил сунуть свой нос куда не надо. Независимый и гордый, импульсивный. Человек, который живёт одним только делом и борется со скукой всеми возможными способами. А с ним и вечный помощник — Ватсон. Милый омега, который видит в детективе какого-то Бога. У них, кажется, отношения.
Тишину в гостиной нарушил тихий звон — Майкрофт наливал себе очередную порцию виски. Гениальный ум — это то ещё проклятие, и каждый из братьев с этим проклятием боролся по-разному. Младший с помощью наркотиков и верного Джона, старший, обладающий большей гениальностью и занимающийся напряжённой работой в правительстве, тихо спивался. Наливать себе несколько стаканов виски перед сном было уже устоявшейся привычкой, и со временем количество стаканов только увеличивалось. Маленькая тайна гениального Британского Правительства. С помощью физической близости братья расслаблялись слишком редко, ведь Шерлок, кажется, был асексуален, а вот старший братец… У того была своя причина отказываться от такого удовольствия. Очередная тайна, но на этот раз уже большая, запечатанная в самой глубине Чертогов на тысячу замков. Тишину вновь нарушает звук льющегося виски.
Старший Холмс ложится спать только глубокой ночью и только спустя четыре стакана, он забывается привычным сном без сновидений. Впрочем, для него это только к лучшему.
Семь часов утра, а Правительство уже на своём посту. Спокойный и величественный человек, от которого веет властью чуть ли не за километр. Сейчас он рассматривал бумагу, которую ему принесли буквально десять минут назад. На лбу уже появилась морщинка — новости были далеки от приятных. Недавно пропал один из личных водителей высокопоставленного чиновника, а сегодня его нашли мёртвым. Причём убивали его слишком уж извращённым способом: несколько пальцев отрублены, лицо облито кислотой, перебиты внутренние органы. И ведь ни чем это не было объяснимо, ведь Дэйв был душой компании, не знал о делах босса, следуя лишь указаниям того. Причин убивать его не было, да и была одна из версий, что он просто столкнулся с маньяком, но… Все предположения нужно было проверить, чтобы обезопасить чиновника. Не исключено, что до него хотели добраться через водителя. Только заниматься всем этим у Майкрофта не было времени. Оставался, к сожалению, только один выход.
— Антея, вызовите мне машину на восемь часов.
Элитный автомобиль останавливается у двери с табличкой 221B. Правительство не утруждает себя звонком, пользуясь в этот раз своим ключом. Скорее всего все ещё спят, но у того, кто имеет дело, не требующее отлагательств, есть такая привилегия — разбудить. Дверь к Шерлоку была привычно не заперта — братец не утруждал себя подобным, считая полной бессмыслицей. Кстати, сам детектив уже стоял напротив черепа, и что-то бормотал. Похоже, вставать с самого утра, это семейное.
— Камеры не работают, и ты пришёл проверить всё лично? Как видишь, всё в порядке. Джон спит, я здесь, миссис Хадсон уехала на пару дней к какой-то дальней родственнице. Всё спокойно, можешь уезжать, — привычная язвительность и резкий разворот в сторону старшего Холмса. Тот, привыкший к подобному, не отреагировал никак.
— Шерлок, я к тебе с делом. Оно, как ты понимаешь, конфиденциально, и я не могу допустить, чтобы об этом знал кто-то посторонний. У самого времени этим заниматься нет, а тебе наверняка нужно чем-то разнообразить свои будни, — дёрганье губ — улыбка в стиле Майкрофта Холмса.
— Мне не нужны подачки с твоего стола, у меня есть Лестрейд.
— У меня он тоже есть, но сейчас мне нужна именно твоя помощь. Ты знаешь, я нечасто обращаюсь к тебе с подобным, так что будь добр, — и рука, протягивающая папку с документами по этому делу. Шерлок недовольно, но всё же берёт её, при этом тихо говоря, что «знает, как Лестрейд у него есть», со скучающим видом просматривает листы. В это же время Британское Правительство на долю секунды прикрывает глаза, вдыхая чужой запах. Корица. Братишка пахнет именно так и это… слишком вкусно, на самом деле. Хочется даже облизнуться едва заметно, но он не позволяет себе этого. Слишком красноречиво. Младший хоть и гений, но когда чем-то увлечён, не может уследить за всем остальным. А это дело его определённо увлекло. Майкрофт это знает на все сто процентов.
Свою тягу к брату, как и её запретность, он осознал где-то в подростковом возрасте. Брат был похож на девушку, но упрямо старался стать истинным альфой, как старший. Забавный, со вкуснейшим запахом, от которого нынешний госслужащий… Впрочем, это не важно. Такая тяга была очередным запретом и поэтому оказалась заперта в соседней двери Чертогов рядом с другой страшной тайной, и тоже запечатана на тысячу замков.
Шерлок захлопывает папку и наталкивается на ожидающий взгляд собеседника.
— Хорошо, я берусь за это дело. А теперь, будь добр, уйди отсюда, пока Джон не проснулся. Не хочу, чтобы он тебя видел.
— Держи меня в курсе, — кивает Правительство и действительно удаляется, не видя как его брат едва заметно втягивает еле уловимый чужой запах. Впереди ещё столько дел…
Это было гениально. Шерлок чуть ли не бежал к старшему брату, потому что понял. Он разгадал эту чёртову загадку с убийством, которую подкинул ему совсем недавно старший. Всё оказывается так просто. Оставалось, конечно, довести всё до ума, но это уже чистая формальность, это могут сделать уже спецслужбы. Но сейчас он должен был рассказать всё Майкрофту. Ох, да он даже Джона на радостях чмокнул в губы. Омега был так мило смущён. Но детектив выкинул это всё из головы на некоторое время. Сейчас самое главное рассказать.
Майкрофт совсем не ожидал гостей, а потому вздрогнул, когда услышал хлопок входной двери. Испуганно вздрогнул, словно он не Правительство, а маленький ребёнок, которого застукали за чем-то не слишком хорошим. Сбежать не позволяла гордость, да и бегать от младшего по всему дому, это глупо. Впрочем, оставалась надежда на то, что тот, в порыве страстной речи (а похоже именно такая и намечалась) как обычно ничего не заметит.
— Майкрофт! Я во всём разобрался. Мне кажется, стоит тебя даже поблагодарить за достаточно интересное дело. Этот ваш Дэйв. Всё оказалось проще некуда, понимаешь. Это сделала жена того, на кого работал парень. Она имела с ним связь и даже собиралась с ним сбежать, подставив мужа, но он, видимо решив, что не хочет так далеко заходить, собирался хозяину всё рассказать. Она, прознав это, наняла людей, а из-за глубокой обиды попросила пытать его как можно дольше. Думаю, она до сих пор хочет подставить своего мужа, но это уже тебе разбираться, я своё дело сделал. Глупые человеческие отношения.
— Хорошо, — не перебивающий до этого старший кивает. Шерлок действительно ничего не заметил, высказываясь. Глупая особенность порой не замечать ничего вокруг, на этот раз Майкрофту была на руку.
— Майкрофт… — детектив возвращается в реальность, осознавая вдруг, что чувствует незнакомый запах. — Ты кого-то завёл себе? О, неужели наше снежное величество нашло того, кто способен растопить его сердце? Столько лет наставлял меня, что привязанности плохо, а сам… — у младшего, кажется, сегодня был праздник. И дело закрыто, и брата уличил. Прямо Рождество. С каждым словом он всё ближе и ближе подходил к хозяину дома, всё сильнее чувствуя чужой запах. Да ещё и такой. Какая-то сладкая омега, пахнущая имбирным печеньем. Впрочем, это было в духе брата, он ведь любил сладкое.
А потом до Шерлока дошло.
В это совершенно не верилось, но всё указывало на то, что так и есть. Даже глаза брата, в которых читалась какая-то настороженность и вина. Впервые в его глазах что-то читалось, и это явно не было хорошим показателем.
— Майкрофт… Какого чёрта от тебя несёт омегой? Какого чёрта, Майкрофт?
Привычный мир гения рушился. Его брат, альфа альф, совершенный, властный, гениальный, занимающий значительный пост в Правительстве… сладкий омежка?
— Ты и так уже понял почему. Не задавай глупых вопросов, пожалуйста. А лучше уйди. Спасибо, что провёл расследование, деньги я скину на твою карточку, а теперь тебе пора, — спокойный тон и обычный непроницаемый взгляд. Правительство всея Британии пользоваться масками умело.
— Не ожидал я от тебя такого. А деньги оставь себе, не нужны мне подачки от слабого пола, и за другие дела неплохо платят, — тоже спокойный тон, но с отчётливой издёвкой. Детектив действительно уходит. Ему хотелось, на самом деле, и поговорить с братом, и разбить ему лицо. Желательно одновременно. А от истинного запаха того сладость до сих пор словно ощущалась на кончике языка.
Майкрофт же привычно прошёл к мини-бару, доставая бутылку с виски. Неожиданно всё вышло. Даже тысяча замков не спасла.
В их семье отец был альфой и Шерлок был альфой. Мать же являлась прекрасной бетой. И только Майкрофт умудрился родиться ущербным. Он не знал своей истинной сути, да и запаха, как такового, не было. Все (да и он сам, честно говоря) считали его альфой. До первой течки. Благо, она случилась с ним подальше от родительского дома и вообще от людей. Старший из братьев после того, как пережил это совершенно не лёгкое время, начал искать маскировку. Сперва долгое время были блокаторы, благодаря которым его считали существом без запаха и несколько издевались на этот счёт, в то время как младший уже подтвердил свою истинную сущность. Потом, когда он уже поступил на службу, учёные помогли ему справиться с проблемой, всучив флакон с чем-то похожим на духи. Это перекрывало истинный запах, хотя и не избавляло от течки. И вновь все начали считать этого гениального человека альфой с прекрасным запахом хвои. До сегодняшней ситуации. Что же, придётся теперь наносить средство ещё и дома, чтобы не было ничего непредвиденного. Раньше Майк не делал этого, потому что хотел хоть где-то быть собой. Впрочем, чего только не сделаешь, ради сохранения репутации.
Шерлок уже второй день не мог успокоиться, постоянно возвращаясь мыслями к произошедшему. Конечно, чувство превосходства над братом присутствовало, но приятно почему-то не было совершенно. Он пытался даже анализировать Майкрофта, вспоминая его поведение и поступки, как в детстве, так и во взрослой жизни. И всё было тщетно. Никогда тот не вёл себя как омега. Ну, разве что был несколько объёмным и очень любил сладкое. У скрипача даже промелькнула мысль, что и запах у Британского Правительства был такой именно из-за любви к сладкому.
Куда делся запах хвои, который был таким привычным, гений мог только догадываться. Скорее всего, брат связался с какими-то учёными. Сомнений же в том, что запах имбирного печенья был настоящим, не было. Даже не объяснишь почему. Просто чувствовалось, да и всё. И хотя фальшивый запах был вкусным, истинный вкусовые рецепторы словно хранили до сих пор. И это было просто невыносимо.
Рука детектива скользнула вниз по его же телу, опускаясь на пах. Слишком невыносимо. В детстве его мысли всегда занимал только брат, но тот был альфой и близким родственником, да ещё и его холодный взгляд окончательно убедил мальчишку даже не думать о Майке в несколько извращённом контексте. Но теперь, когда тот оказался омегой, можно было хотя бы немного помечтать.
Следующая их встреча произошла дома. То дело, которое Майкрофт поручил брату, было закрыто пару недель назад, младший оказался как всегда прав. Да и не виделись они с того самого разговора. Вчера же матушка позвонила обоим сыновьям и буквально требовала их присутствия, говоря, что невыносимо соскучилась. Зная её нрав, братья, пускай и нехотя, согласились.
Встреча прошла нейтрально, словно ничего и не случилось когда-то. Шерлок даже ничего не рассказал родителям о брате. Сейчас же Британское Правительство лежало с книгой в своей комнате. Осталось пережить завтрашний день, и можно было бы спокойно уехать и забыть про это место ещё на полгода.
В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Конечно, таким бесцеремонным мог быть лишь один человек — Шерлок. Детектив расположился в кресле и изучающим взглядом посмотрел на брата, словно на новейший экспонат в музее. Это могло продолжаться долго, но Майкрофту хотелось избавиться поскорее от лишнего человека в его личной комнате.
— Говори, что ты хотел и уходи. Ты же знаешь, как я не люблю людей, — он даже не оторвался от книги.
— У тебя бывают течки? — вот теперь Правительство подняло взгляд от строк, но буквально на секунду.
— Да, — ровный тон, словно о погоде говорят.
— Как часто?
— Как у всех. Боишься, что накинусь на тебя? Не бойся, подобным не страдаю.
— Не хочу, чтобы узнали родители. Они уже в возрасте, могут и не вынести. Да и на работе, не думаю, что оценят.
— Я не дурак, чтобы появляться там в такое время.
— В это время ты появляешься в борделе, где берёт тебя какой-нибудь грозный альфа, а ты стонешь под ним как сука, да? — жестокая усмешка. Детектив явно не собирался этого говорить, но как-то само вырвалось. Майкрофт же прекрасно понимал, что брат, увидев его несовершенство, большущий недостаток, теперь отыгрывается за все годы унижений. Он его даже не винил, хотя и было неприятно.
— Нет.
В комнате наступает молчание. Шерлок ничего не отвечает, только сидит, теперь уже переведя взгляд в сторону окна. От старшего привычно пахло хвоей, но теперь-то он знал, что это фальшивка. Тут и сказать особенно было нечего. Скрипач поднялся с места, за какую-то долю секунды оказался рядом с братом, тут же проводя носом по его шее. Незаметный, если не принюхиваться специально, запах имбирного печенья... Словно у Майкрофта две сущности. Впрочем, может, так и было. Ничего не объясняя младший вышел, оставляя Майка в одиночестве и не зная, что у того на мгновение предательски ёкнуло сердце.
Он знал, что так и будет. Вот просто знал и всё. Когда Лестрейд пришёл к нему и попросил передать брату конверт, а то тот куда-то запропастился, и инспектор не был в курсе его домашнего адреса, он уже знал. Ему даже и думать не пришлось, чтобы сопоставить все факты. Всё было просто как дважды два. Гениальное и великое Правительство пропало, потому что у него была течка. И от одной только этой мысли на языке появлялся тот самый сладковатый привкус, а по телу прокатывалась волна лёгкого возбуждения. Демоны, что так долго были взаперти, вырвались на волю. Все моральные нормы словно рухнули за какие-то секунды. Шерлок не раз видел течных омег, и это зрелище было откровенно противным, но мысль о том, что где-то на другом конце города, его старший братец, властный и хладнокровный, метался по простыням, испытывая невероятную похоть… О, это хотелось видеть. Слишком хотелось. Но детектив терпел, пускай и не был похож сам на себя. Даже милый Джон несколько раз спросил всё ли у него хорошо. Ох, если бы этот светлый человек знал, что его избранник (отрицать подобное было глупо) чуть ли не капает слюнями из-за одних только мыслей о своём течном брате, он не был так светел сейчас, даже, наверное, шарахнулся сторону, если бы только не упал в обморок, конечно.
Шерлок честно продержался полтора дня.
Смятые мокрые простыни. И не скажешь, что это дело рук самого чистоплотного человека, предпочитающего абсолютный порядок, но это было так. Сознание Майкрофта в абсолютнейшем дыму, его глаза застилала похоть. У такого правильного человека даже не было игрушек, не то что человека, которому он бы разрешил себя трахнуть. А с каждым разом из-за неудовлетворения течка проходила всё хуже и хуже. И сейчас он буквально метался по кровати, тихо скуля. Самоудовлетворение не помогало совершенно, можно было даже не пытаться.
А потом что-то изменилось. Он толком даже не понимал кто, но зато чувствовал чужие губы на своём теле, отвечал на требовательные и жестокие поцелуи. Он хныкал, потому что сейчас ему нужны были далеко не прелюдии. Благо, это понимал не только он. Звонкий стон сорвался с губ Британского Правительства, как только тот почувствовал в себе чужой член. Он подмахивал, хотя совершенно не умел этого делать. Он скулил и задыхался от ощущений, вдыхая полной грудью запах такой любимой корицы, и он совершенно не мог думать. Только сдавленно произнести смог: «только не узел», тут же содрогаясь в чужих руках. И его послушали, кончая куда-то на спину.
Через несколько минут всё повторилось снова. Его кусали, а он царапался. Его называли 'сукой', 'шлюхой' и ещё множеством грязных прозвищ, а Майк только и мог, что стонать, всё больше возбуждаясь от чужой резкости. Теперь была резинка и нулевая опасность заполучить узел, что только к лучшему. Их больше ничего не останавливало. Его грубо брали, быстро смекнув, что именно так и нужно действовать. Трахали в самых различных позах, доводя до полного изнеможения, как самую настоящую омежку из борделя. И Британскому Правительству было действительно хорошо.
Майкрофт открыл глаза, в которых уже не было дымки похоти. Сознание ясное, а значит, всё кончилось. Он вздохнул, подумав какой же странный бред ему привиделся, из-за затуманенного разума. А потом открыл глаза ещё раз и понял, что не бред. И с этим пришло ещё одно понимание: он пропал. Спальня была не в лучшем виде, но хуже всего были пакетики от презервативов и настойчивые запахи секса и корицы, витающие в воздухе и смешивающиеся с собственным. Корицей пах брат.
Правительство накинуло найденный в шкафу халат и спустилось вниз. Оттуда доносился запах чего-то достаточно вкусного, а учитывая, что прислуга, как обычно, была освобождена от уборки из-за неприятных дней, которые наступили у хозяина дома, вывод напрашивался сам собой. И действительно, перед ноутбуком за столом сидел Шерлок, держа в руках чашку с горячим чаем.
— Я думал, ты никогда не проснёшься, — произнёс младший, как ни в чём не бывало.
— Что ты здесь делаешь?
— Жду тебя. Мне казалось, уйти с утра пораньше даже не сказав тебе, как с тобой было хорошо, это слишком нагло, — слова почему-то неприятно резанули. В голову старшего Холмса невольно пришла неприятная догадка, что брат просто нагло использовал его, нашёл новый способ унижения. Детские обиды порой такие сильные.
— Уходи.
— Разве ты не хочешь обсудить, что произошло?
Майкрофт прислушался к себе. На самом деле, идея обсудить всё была хорошей, но то, что бред оказался совсем не бредом, и его действительно поимел брат, выбивало из колеи. Хотелось побыть одному и немного подумать. А поговорить они всегда успеют. Хотя лучше всего вычеркнуть данный эпизод из памяти. Конечно, он уже признавался себе, что хочет собственного брата, но когда это всё случилось, он почувствовал себя грязным. Не потому что родная кровь, а потому что течка, затуманившая мозг. Всё должно было быть не так. Этого не должно было быть совсем.
Правительство качает головой.
— Уходи, — и вновь властный голос человека, пускай и пахнущего сейчас так сладко.
Когда детектив всё же ушёл, понимая, что брату нужно посидеть в одиночестве, в наступившей тишине раздался привычный звук льющегося в стакан виски.
Всё вернулось на круги своя, словно ничего и не было. Майкрофт предпочёл забыть, по привычке засунув воспоминания в дверь с тысячью замками в Чертогах. От него опять постоянно пахло хвоей, у него опять был тот же привычный непроницаемый взгляд, и опять так же веяло властью. Всё было совершенно как обычно. Множество дел, что у него, что у его брата. Правда, порой они всё же пересекались совершенно случайно, когда Британское Правительство приезжало на место какого-то слишком уж важного преступления, чтобы поговорить с Лестрейдом. С Шерлоком они пересекались взглядами, но в этих взглядах совершенно ничего не было. И детектив опять не видел, как старший на долю секунд прикрывает глаза, а госслужащий не видел, как втягивает скрипач носом воздух, надеясь уловить знакомые нотки. Говорить начистоту и вспоминать всё заново Майку не хотелось.
Он поставил на столик пустой стакан и откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. В этот раз причиной его усталости была не только работа. Теперь там были ещё и мысли о брате, которые Майкрофт всё же на пару часов решил выпустить на свободу. Инцест всегда считался пороком, грязью, табу. Человеку высокой должности нужно было сохранять репутацию. Но в то же время в памяти до сих пор были чужие губы и руки, пускай и какими-то обрывками. Да, он любил брата, но произошедшее вызывало двоякие мысли. Течная омега, так почему бы и не воспользоваться? Или же это была братская взаимопомощь? Или… Третий вариант был практически невозможен. Надо было бы поговорить с братом, чтобы расставить все точки над i, но так сложно заставить себя... Да, холодному и невозмутимому Британскому Правительству не хватало сил услышать правду. Вот она, чёртова омежья сущность. В стакан вновь полилось виски.
— Спиваешься, — даже не вопрос, а утверждение, вырвалось из уст младшего брата, который оказался на пороге комнаты. — Неужели больше нет вариантов для расслабления?
— Что ты здесь делаешь? — Майкрофт всё же едва нахмурился, показывая, что не ждал сегодня гостей и сейчас определённо недоволен.
— К тебе пришёл.
Всё то время, пока Майкрофт был занят делами и не собирался проводить разговор, детектив, помимо прочих расследований, завёл своё личное. Они с братом так сильно отдалились друг от друга, что он практически ничего не знал о нём и теперь старался это исправить. Ну и не мешало бы узнать, есть ли у старшего кто-нибудь, кроме Лестрейда. Так, на всякий случай. А потом как-то неожиданно выяснилось, что даже Лестрейда у того нет. Да, собственно, никого нет. Только работа. Человек, гений, отдал всего себя работе, а значит и государству, в пору было похлопать, но на самом деле было как-то немного, ну… жалко его, что ли. Впрочем, раз у брата никого не было, значит, мог бы быть он. Спрашивать разрешения он даже не собирался.
— Уходи, мне сейчас некогда. Либо быстро рассказывай, что хотел. Мне завтра рано вставать, — вечный спокойный тон, глоток виски.
— Я люблю тебя, — пальцы сжимают стакан, чтобы не выронить. Всё кажется таким абсурдным.
— Шерлок?..
— Давно люблю. Но если любить альфу мне казалось совершенным бредом, то сейчас всё стало на круги своя. И речь даже не о сексе и не о запахе. Просто люблю и всё.
— А Джон?
— Ты.
И Правительству почему-то стало страшно, словно маленькому ребёнку. Жестокому и страшно. Такой бред. Страшно, потому что мгновенно пришла мысль: «а что дальше?», пришло подозрение, что брат врёт, всё ещё желая отыграться за детство или завести его в качестве постельной игрушки. И в это же время всё равно где-то в глубине души была глупая вера в то, что слова младшего правда. Майкрофт Холмс встал и просто-напросто растерялся, не зная, что ему сказать сейчас.
— Я…
Шерлок подошёл к старшему, тут же обнимая его. Хорошо быть гением, ведь можно читать людей. Даже порой и собственного неприступного брата, с его вечной маской.
— Мой глупый братец. Моя омега.
Правительство уткнулось лбом в чужое плечо и сжало рубашку детектива пальцами, чуть ли не до побеления костяшек. Это было красноречивее всех слов.