Work Text:
Как хотела меня мать
Да за первого отдать.
А тот первый, он да неверный,
Ой, не отдай меня, мать.
А тот первый, он да неверный,
Ой, не отдай меня, мать.
Фëдор Иванович Прокопенко вышел из кабинета и увидел своего самого многообещающего сотрудника.
Дима Дубин сидел за компьютером в окружении вороха документов, грыз ручку и явно никуда не собирался уходить, хотя часы показывали уже почти полночь.
На отеческие внушения поганец не реагировал, хотя уж кто-кто, а Фëдор Иванович точно знал, что такой режим работы ведёт только к потере человеческого облика. Дима уже вот начал: отрастил безобразнейшие усы, с которыми походил не то на садово-паркового эксгибициониста, не то на проходного гоголевского персонажа. Ждать, когда от него сбежит нос, Фëдор Иванович не хотел, а потому разработал коварный план.
— Лена, — торжественно сообщил он за ужином, — надо нам Димку женить.
Что-то менялось с годами, но одно оставалось прежним: друзья Игоря, вхожие в дом, делались кем-то вроде собственных детей или хотя бы троюродных племянников.
— Не получится, Федя.
— Это почему же?
— Мальчик носит на рюкзаке радужный флажок, ест ножом и вилкой и знает, что такое феминитивы, объективация и принцип согласия. Мальчик голубее, чем станция «Арбатская», милый.
— Это предрассудки какие-то, — неуверенно буркнул Фëдор Иванович.
— Да я уточняла, — махнула рукой Лена.
Про флажки Фëдор Иванович не спрашивал, ибо последние двадцать лет, с тех пор, как они с Леной сходили на фильм про Гарри Поттера, и она решила сочинить и выложить в интернете продолжение… в общем, разные были у неё познания. Очень.
— Ну и что, ну и подумаешь, глядишь, и закон примут… эх, Костя не дожил… значит, мужика найти! Парню двадцать три, а он только и знает, что за Игорем хвостом бегать и на работе сидеть!
— Когда тебе было двадцать три, ты делал ровно то же самое. Только Гром был другой.
— Поэтому и знаю, что это вредно! Давай думать, Лена!
— Ну… — Она заколебалась. — Ну, допустим, знаю я одного хорошего мальчика, он у нас на кафедре защищался, до сих пор в гости заходит… я спрошу, не хочет ли он пообщаться с одним симпатичным полицейским!
***
Такого коварства от Елены Сергеевны Дима не ожидал. Она могла взять за пуговицу, слегка приподнять над полом и нежно потребовать: «Засунь свой канон туда, куда солнышко не заглядывает, и рисуй мне нужный пейринг», могла закормить котлетами до полусмерти, могла потребовать объяснить, «что такое опять летние дети в фандоме придумали», но это!
Это!
— Сходи на свидание, дорогой, ты совсем заработался.
— Да мне нормально, — растерянно протянул Дима. — Зачем? И что мне за это будет?
— Отстану, — пообещала Елена Сергеевна.
Дима не очень поверил, но выкроил в графике ровно два часа, ибо иногда проще согласиться, чем выдумывать отмазы.
Придя в назначенное время в одно из самых гейских мест в Питере, кафешку на Итальянской, он был вознаграждëн дивным зрелищем своего давнего бывшего, с которым ещё в Москве по подворотням шатался.
— А ты же мой котик! — обрадовался бывший. — Я-то думал, за кого мне мадам декан с ножом к горлу подступила, а это ты! Слушай сюда, Дмитрий: я пока свободен, потому что хочу яйца подкатить к своему нанимателю, а значит, для здоровья мы можем трахаться по понедельникам и четвергам после семи и не позже, чем в десять!
— Вадим, ты как всегда, — махнул рукой Дима. — Лучше сосредоточься на главном. Для здоровья я лучше в парке побегаю.
— Купи плащ и кило конфет, с этими усами на тебя в твою же ментовку сто заяв напишут, — заржал подлый Вадим.
— На тебя тоже, по одной роже, — огрызнулся Дима.
Татуированный мерзавец ещё и слился не заплатив, поэтому пришлось, скрипя зубами, тратить деньги на лишний капучино и две пышки.
Фëдор Иванович, старый сводник, наутро на работе всем своим видом изображал вопрос «ну чо?»
— Неверный он, товарищ генерал, — вздохнул Дима. — А я вроде как предпочитаю большую и чистую любовь.
***
Как хотела меня мать
Да за другого отдать.
А тот другий ходит до подруги,
Ой, не отдай меня, мать.
А тот другий ходит до подруги,
Ой, не отдай меня, мать.
Пока Лена перебирала кандидатов, Фëдору Ивановичу тоже никто не подворачивался. Тем временем в верхах случилась очередная пертурбация, и из Москвы приехала суровая генеральша Архипова с ревизией родной полиции.
«Мужик в юбке», — говорили о ней коллеги, и что-то такое действительно прослеживалось.
Не то чтобы он рассчитывал сманить Диму с голубой дорожки, но мало ли что в жизни случается, бывают же люди широких вкусов!
— Наша будущая звезда, знакомьтесь, — представил Фëдор Иванович. — Характер спокойный, нордический. Не женат. Проведёт вам экскурсию по управлению.
***
Дима несколько недоумевал, для чего московской начальнице нужна экскурсия, но послушно продемонстрировал опен-спейс, хранилище вещдоков, спортзал и все прочие достопримечательности, включая туалет, скромно таящийся в самом неочевидном углу. Архипова благосклонно кивала и поглядывала на часы, поэтому в архиве Дима решил завершить обход.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Со связью здесь всегда было скверно: ни один телефон не ловил сеть.
— Что за избитый приëм, — холодно произнесла Архипова. — И что же случится за это время? Ваш героический напарник сломает дрон, который мы привезли с собой? Или срочно превратится в Железного Человека?
— Надеюсь, что нет, — ответил Дима, — вообще-то у меня квартальный отчëт недописан, и туалет я вам зря показал и не сходил, тоже в некотором роде недописано… Э-эй, народ, кто там! Откройте дверь уже, хорош прикалываться!
Тишина была ему ответом.
Дима мрачно окинул взглядом полки, и вдруг до него дошло.
— О господи…
— Я за него, — отозвалась Архипова.
— Один… мнэээ… человек… очень хочет… устроить мою личную жизнь и…
— Радуйтесь, что мы с вами не в командировке, лейтенант. А то бы пришлось ночевать в номере с одной кроватью.
— Я бы уступил, — усмехнулся Дима, — но да, вы правы. Интересно, почему, потому что я так-то по мужикам!
— Тогда давайте репетировать прайд в этой конуре, Дубин, я вам точно не конкурентка. Кстати, и правда же конура: душно, места мало. Вам нужна здесь реновация.
— Все деньги, небось, на дрона ушли, — ядовито заметил Дима, — так что справляемся как можем.
— Я вас услышала.
Тон Архиповой был холоднее арктических льдов, и Дима себя выругал за нарушение субординации. Произвёл, называется, хорошее впечатление о петербургском управлении, ничего не скажешь!
От скуки он придумал пышную речь о том, почему реформа полиции несколько несвоевременна, изгнал оттуда несколько затесавшихся ссыкунов и собак и произнëс.
— Я вас опять услышала, Дубин. Не тратьте пафос. Лучше посоветуйте место, куда сводить даму и подержать за ручку без лишних взглядов.
Дима сдал контакты другого своего любимого гейского места, кофейни «Райдо» на Петроградке, где никто никогда не видел ни одного цисгетеро, а если и видел, то это была ошибка.
— Надеюсь, мне там понравится, — угрожающе сказала генеральша.
— Я тоже надеюсь, — проворчал Дима.
Дверь открылась через полчаса, и Фëдор Иванович очень натурально возмущался сквозняками, гуляющими по управлению, а сам любопытно шевелил усами и приглядывался.
— В следующий раз, — возмущëнно шепнул ему на ухо Дима, — хотя бы пожалейте меня!
— Попробую, — пробубнил в ответ Прокопенко, и Дима преисполнился самых мрачных предчувствий.
— Тебя где носило-то, а? — осведомился Игорь. — Мадам тебя не сожрала?
— Как видишь, нет.
Дима подавил порыв слить интересную информацию и предложил вместо этого сожрать обед, раз уж Игорь так вовремя о нëм вспомнил.
— Ух, люблю! — с чувством высказался напарник.
Проходящая мимо Архипова издала невероятно саркастический смешок.
Диме хотелось провалиться сквозь землю.
***
Как хотела меня мать
Да за третьего отдать.
А тот третий, что в поле ветер,
Ой, не отдай меня, мать.
Фëдор Иванович сочувствовал свахам: тяжëлая оказалась профессия, особенно в тех условиях, когда не знаешь, с кем бы свести подопечного, чтобы и человек хороший, и, так сказать, ориентация подходила!
На даче сегодня было людно: помимо Игоря, приехал и вечный Игнат, и Юля, и Дима, и вся эта компания пила пиво, хрустела чипсами, смотрела телевизор, безжалостно над ним глумясь. Как дети, честное слово, несмотря на алкогольные напитки.
— Кто допустил Бехтиева в рейтинг самых сексуальных холостяков Питера? — возмущëнно завопила Юля. — У него же… пузо! На тачке возить надо!
— У меня тоже пузо, и я его на тачке вожу, — флегматично заметил Игнат. — Две недели как с салона тачечка, всё по красоте!
— Но ты и не в рейтинге сексуальных холостяков! — загоготал Игорь.
— Ему баллона не хватает, — предположил Дима.
Игнат тут же вынул из-под стола баллон, то бишь новую полторашку пива.
— Самый секси всё равно Разумовский, — подытожила Юля. — Хотя бы молодой и симпатичный.
— Да он в принципе секси, — возразил Дима.
— Он айтишник, — брюзгливо сказал Игорь, — с ума все посходили со своим Разумовским, блин!
У Фëдора Ивановича родилась новая идея.
Он конфисковал у молодëжи пиво и выпил за неё.
***
— Это не я, — быстро сообщил Дима и попятился.
— И не я, — откликнулся Сергей Разумовский. — А моя вторая личность!
— А как Фëдор Иванович её уговорил?
— Вероятно, позвонил, — с глубоким отвращением предположил Разумовский. — А этот трубку за меня взял… он-то за любой кипиш. Вы уверены, что хотите пить брют и есть камамбер?
— Я уверен, что хочу убиться об стену, — мрачно признался Дима, — это там что, улитки? Кто вообще придумал их есть? А у меня «Мëртвые детективы» не досмотрены…
— О, я тоже смотрю! — оживился Разумовский. — А обсудить и не с кем!
Улитки, устрицы и прочая дрянь неприятно поблëскивали со стола; вторая личность знаменитого айтишника явно была тем ещё извращугой, поэтому Дима и Разумовский, очень быстро ставший просто Серёжей, покинули обитель разврата в дорогущем ресторане и пошли есть гамбургеры в «Царских булках», где сейчас давали фигурки с киногероями за покупку, быстро поменялись, потому что получили не тех, и три часа трепались об искусстве Ренессанса, либертарианстве, комиксах и новой этике.
Вдруг глаза приятного собеседника пожелтели, и весь он как-то переменился.
— Ну что, теперь трахаться? Я покажу тебе мою комнату удовольствий!
— Здравствуйте, вторая личность, — вежливо сказал Дима. — А можно Серёжу обратно, мы не договорили?
— А трахаться?
— А мне разговаривать больше понравилось!
— Этот гик умрëт девственником, — тяжело вздохнула вторая личность. — Ну и ладно, мне брюнеты нравятся, и чтобы постарше тебя, и чтобы внешность героическая.
— Мне тоже, чувак, — шëпотом признался Дима, попрощался и свалил, надеясь, что повторить разговор удастся ещё. Все прочие занятия с таким… разносторонним человеком казались несколько опасными.
Опять же, насчёт брюнетов не наврал.
— Девственником этот гик уже не помрëт, — назидательно сказал Дима отражению в зеркале, оказавшись дома, — но сто лет не траханым — это точно.
Отражение ничего не ответило, но шевельнуло отросшими усами в фëдор-иванычевом духе. Ну почти.
Встретив начальство на следующий день, Дима уклончиво рассказал:
— Несколько он… ветреный. Но люди… то есть человек — хороший!
— Беда мне с тобой, — недовольно ответил Фëдор Иванович. — Сложный случай! Но я не отступлюсь, это ты ещё не знаешь, что за человек генерал Прокопенко!
Дима сделал самое страдальческое лицо и попросил разрешения идти. Ему было несколько (то есть очень) страшно.
***
Как хотела меня мать
За четвёртого отдать.
А четвёртый ни живой, ни мёртвый,
Ой, не отдай меня, мать.
А четвёртый ни живой, ни мёртвый,
Ой, не отдай меня, мать.
— Я провела некоторые исследования в рядах своих подписчиков! — объявила Елена Сергеевна.
Дима знал, что ряды эти стройны и многочисленны, он и сам в них присутствовал, хотя и не подозревал, что великий фандомный мамонт с ником Дзюри — на самом деле почтенная дама, доктор исторических наук и супруга грозного Фëдора Ивановича.
Впрочем, каким ещё быть фандомным мамонтам?
— И теперь всё-таки уползëте Снейпа в вашем впроцесснике? — с надеждой спросил Дима. — Я даже снарри ваше богомерзкое нарисую…
— В этот раз не уползу, — сурово ответила Елена Сергеевна, — ешьте стекло. Лучше Хэ Сюаня мне нарисуй, и чтобы ханьфу развевалось, как у профессора мантия! Так вот, я провела исследования, и за допуск в чатик альфа-ридеров один очень хороший мальчик согласился провести приятный вечер!
— Я тоже хочу в чатик, — умильно сказал Дима, — пожалуйста!
— С твоей работой? Пока ты альфа-ридишь, две фандомные битвы пройдут! Но если ты сходишь на свидание…
Кто бы устоял?
Дима оглядывался по сторонам. Заброшенный дом, в центре которого стоял столик с бутылкой портвейна и несколькими накрытыми крышкой блюдами, выглядел как место, откуда некоторого лейтенанта вынесут вперёд ногами, а то и по кускам.
Ещё и оружия с собой нет…
От стены отделилась тень и превратилась в, вероятно, мужчину в живописном тряпье и с маской на лице.
— Здорóво, — хрипло поприветствовал он. — Жратва, не боись, не отравленная, не моя специализация.
— А какая у вас?
— Много будешь знать — не дадут состариться!
Таинственный человек снял маску, под которой обнаружилось лицо, заросшее бородой до такой степени, что и прикрывать незачем, из шерстяных зарослей торчал только кончик носа и блестели ясные светлые глаза.
— Если уж Дзюри-сан в чатик позвала, то я и самого сатану выебу, не то что тебя, — объяснил он. — И даже вот романтику устрою.
— Не надо меня ебать, — пробормотал Дима.
— Откуда ты это сказал? — поинтересовался собеседник. — А чего пришёл тогда?
Вместо ответа Дима проинспектировал еду, нашёл аппетитной и схватил с блюда кусок мяса.
— Вкусно! Су-вид? Так вот, значит, один мой, м-м-м, знакомый решил устроить мою личную жизнь…
Он пересказывал осторожно, без имëн, но на описании рыжего гика собеседник насторожился:
— Серый? Как он? Настолько отчаялся, что…
Это было обидно, и Дима чопорно ответил:
— Я бы с субличностью в башке тоже отчаялся.
— Ничего ты не понимаешь! Он… они… эх!
Допустить, чтобы такой пейринг развалился, Дима не смог, вытащил из кармана телефон быстрее, чем вытаскивал бы из кобуры пистолет, и набрал своему новому другу сообщение — а уж потом полетел к стене, роняя очки, мясо и мобильник.
— Поздно, — злорадно объявил он. — Скоро будет.
Из глубин бороды раздалось взволнованное сопение и невнятные матюги. Убивать, однако, не стали.
Каким миллионерским способом передвижения воспользовался Серёжа, осталось тайной, покрытой мраком, но явился он минут через пятнадцать, как раз когда встревоженный мистер Таинственная Борода всё же решил свалить.
— Олег!!! Ты не умер!!! Олег!!!
— Ещё и дохлый, — буркнул Дима. — Зомби, видать.
Его не слушали. Серёжа и Борода, то есть Олег, целовались с таким энтузиазмом, что, наверное, все мозги друг у друга повысасывали, и обменивались какими-то невнятными извинениями и заверениями в любви.
Дима доел мясо с одного блюда и спаржу из другого, попробовал портвейн и понял, что делать ему здесь нечего.
— Ну, пока?
Ответом его не удостоили.
— Это не человек, а Северус Снейп, — говорил он Елене Сергеевне позже. — Или кот Шрëдингера. Но в чатик вы его пустите, заслужил.
В конце концов, мясо было вкусное, да и Серёжа (и всё население его головы) остались довольны.
***
Как хотела меня мать
Да за пятого отдать.
А тот пятый пьяница проклятый,
Ой, не отдай меня, мать.
Откуда Елена Сергеевна взяла пятого кандидата, Дима не знал и знать не хотел, но остался несколько фрустрирован свиданием, отчего говнился и назавтра, надеясь, что Игорь, как обычно, думает-думает-думает и не особенно слушает.
— …и мало того, что я не знал этого гейского места, так оно ещё и стрëмное, светомузыка такая, что башка отваливается, в баре ничего безалкогольного, в общем, фу; и мужик этот как пришёл, так и начал коньяк хлестать, а потом стихи читать…
— Свои? — уточнил Игорь, и так Дима понял, что он всё же слушает.
— К счастью, нет, до своих он, наверное, не допился, потому что я сбежал. Не люблю декаданс!
— Нет вкуса, — отрезал Игорь.
— Могу сказать, где того мужика найти!
— Сопьюсь. Нафиг. И тебе не советую.
— Не я это придумал, — проворчал Дима. — Я вообще работать люблю.
Игорь покосился с выражением некоторого неодобрения, но читать нотации не стал. За это Дима ценил его отдельно.
Тем временем в управлении прошли испытания пресловутого дрона, и летающий пылесос оказался эффективнее, чем самые крутые менты (под настроение Дима считал себя крутым).
— Ну уволят, — пробубнил Игорь, — в первый раз, что ли, ну подумаешь, пойду… куда-нибудь пойду… обидно!
— Не уволят. Бумажки кто писать будет, пылесос? — цинично спросил Дима. — У них-то на Голландщине тоже не одни дроны летают. Есть хочу. Пойду есть. Ты со мной?
— Я с тобой, — ответил Игорь с довольно странным выражением лица, которого Дима не понял.
Архипова процокала каблуками мимо, напоминая адского, но очень привлекательного сатану.
— Чисто теоретически у вас есть мозг. — Она коснулась пальцем диминого лба. — Попробуйте использовать. Если не весь выбили.
— Уф, — выдохнул Дима, глядя ей вслед. — Смотрю на неё и как будто даже гетеро-паника начинается, уф!
— Озабоченное усатое чудовище, — диагностировал Игорь. — Кстати, усы сбрей. Я тебе отвечаю, без усов лучше.
— Они стильные, — неуверенно возразил Дима. — У тебя же вот стильные!
— Сбрей, — повторил Игорь. — Иначе, как ты говоришь, краш.
— Кринж, а не краш. Краш — это когда влюбился.
— Говорить потому что нормально надо! — надулся Игорь, весь встопорщился, как ëж, и втянулся в кепку.
Стоило ли надеяться на успех свиданий, если даже выстраданные усы оказались так себе?
Работать, работать и работать, — злобно сказал себе Дима.
Мистер Таинственная Борода окультурил растительность на лице и оказался красавчиком. Дима бы зашипперил его с Серёжей в любом случае, потому что выглядели они вдвоём офигительно.
Вкусный ужин повторился в интерьерах башни «Вместе», куда Диму позвали в гости то ли в благодарность, то ли за фандомы и соцсети перетереть.
— Кстати, я тоже могу кандидата на свиданку подогнать, — бодро заметил Олег, — был у нас один, перетрахал всё, что двигалось, надо тебе?
Дима взвыл, обнаружив ещё одного неравнодушного к своей судьбе человека и проныл:
— Хватит уже! Пусть лучше моя жопа мхом порастëт навеки!
— Да ладно, — утешил Олег, — я щас ему напишу и предложу, пусть мучается, гад! А ты усы сбрей. Я побрился, и ты побрейся!
Серёжа хихикал и кивал. Негодяй.
Назавтра Дима снова вошёл в гейскую кафешку на Итальянской и снова увидел там Вадима.
Крыша, видать, поехала, дежавю.
— Опять ты?
— Димон, — нежно протянул Вадим, — это, наверное, знак. С работодателем-то у меня так и не срослось пока, гоняет и терзает, как змий!
— Нет, — отказался Дима и скрестил руки на груди. — Продолжай окучивание и прочие садовые работы.
— Садовые? Э, а вот отсюда я не пробовал… попробую… садовые… точно!
Вдохновлëнный Вадим вскочил и убежал.
Не заплатив за капучино и две пышки.
Дима решил, что потом выставит ему счëт, отдельно прописав запрет на возмещение натурой.
***
Как хотела меня мать
Да за шóстого отдать.
А тот шóстый мал да недорослый,
Ой, не отдай меня, мать.
А тот шóстый мал да недорослый,
Ой, не отдай меня, мать.
— Это очень… м-м-м… своеобразный мальчик, — с сомнением сказала Елена Сергеевна. — Я знаю его маму, поэтому в курсе, что он хороший, но… ты, в общем, для самообразования познакомься.
Дима поëжился и спросил:
— А может, не надо?
— Я уже договорилась. Так что надо.
Было ясно: надо с этим что-то делать. Может, самому мужика найти. Останавливало отсутствие времени… и работа… и вся жизнь.
Одевшись прилично, Дима в условленный час пришёл по названному адресу и в полном офигении понял, что это не просто так адрес, а знаменитая оранжерея Дагбаевых, которую можно было посетить максимум пару раз в год за немалые деньги, и все ботаники города только и мечтали туда попасть.
С большой укоризной Дима посмотрел в небо — оно молчало и брызгалось дождëм — и потянул на себя тяжëлую дверь.
— Служба безопасности, выложите из карманов металлические предметы, пройдите через сканер… О, Димон!
Вадим становился уже какой-то нехорошей традицией. Никого в этом городе Дима не встречал чаще!
— Тьфу на тебя, — обречëнно заявил он, шагая в сканер. Подлый Вадим потребовал оставить безобидную кисточку с резервуаром, а потом пропустил в святая святых.
Наследник Дагбаевых выглядел кислым, курил изумительно вонючий вейп и нежно поглаживал орхидею.
Был он весьма юн, младше самого Димы, драл нос к потолку так, что не спотыкался лишь попущением предков, и явно не испытывал никакого интереса к свиданию.
— Могу показать, как цветёт один очень редкий кактус, — тягучим голосом предложил он. — Недавно мне как раз доставили для него прекрасное полезное удобрение…
Красивые красные глаза мечтательно вспыхнули.
Тем временем Диму осенило.
— Мне упорно кажется, что я нужен не для того, чтобы себе отношеньки устраивать, а чтобы налаживать чужие! Вадим! Ва-а-адим!
В оранжерею влетело нечто типа урагана и очень быстро поинтересовалось:
— Что такое? Ваше Золотейшество, вам плохо? Вы опять не покушали? Вы подвернули ножку? Таблетку? Воды? Врача? Алтан!
— Боже, — пробормотал Дима, — ну что за маманя, сахарные сопли в кленовом сиропе! Кхм… господин Дагбаев… вам известно, что этот человек в вас до ужаса влюблëн?
— Он умеет? — недоверчиво переспросил Алтан. — Когда боги раздавали способность любить, он стоял в очереди за тупыми шутками!
— Как минимум с технической точки зрения умеет, — заверил Дима, — и вы гляньте, как волнуется, удобрения достаёт! Совсем мозгов не стало.
— А были? — пожал плечами Алтан.
— Кандидат наук, — порекламировал Дима. — Ещё какие мозги!
— Я тебя убью, — нежно пообещал Вадим. — Зачем ты меня позоришь? Лучше бы волосся поганые с морды извëл, купидон усатый!
— Объяснитесь, — устало пожелал Дима, — а я пойду, что ли. Аллергия у меня на пыльцу, — и трижды чихнул, разбрызгивая сопли на редкие кактусы.
Вадим споро встал на одно колено и уставился на своего работодателя. Алтан удивлëнно приоткрыл рот, даже на человека став похожим, и осторожно погладил его по голове.
Дождь на улице превратился в ливень. Дима поставил себе зачëт по сводничеству и поехал на работу. В последнем деле что-то категорически не сходилось.
Там же обнаружился сумрачный Игорь, тоже прочуявший эту нестыковку, и до одиннадцати вечера, ругаясь с переходом на личности, они рылись в документах, фотографиях, видеозаписях — и в конце концов нашли.
Это было круче секса.
Игорь улыбнулся во всю пасть и дал ему пять.
Елене Сергеевне, — решил Дима, — скажу, что постарше нравятся. И без оранжерей в анамнезе, а то на супрастине разориться можно.
***
Как хотела меня мать
Да за сëмого отдать.
А тот сëмый пригожий да весёлый,
Он не схотел меня брать.
А тот сëмый пригожий да весёлый,
Он не схотел меня брать.
Фëдор Иванович был собой очень доволен, потому что седьмого кандидата отыскал сам — как раз вот радужный флажок на куртке увидал, задал прямой вопрос и получил прямой ответ. Эти иностранцы молодцы, не смущались!
— Очень важно для налаживания международных отношений, — сообщил он Диме. — А то, может, что-нибудь полезное узнаешь. Сплошная выгода!
— Из меня фиговая Мата Хари, — сморщился несчастный лучший сотрудник.
— Юбку наденешь — и получится нефиговая! — вмешался Игорь, как обычно, не умеющий не сунуть свой нос во все дела.
Дима вздохнул, чихнул и махнул рукой, выражая согласие.
***
Кажется, седьмой раз был волшебный.
Здоровенный бородатый викинг по имени Отто был сексуален, как три, говорил по-английски с чудесным рычащим акцентом и приятно улыбался.
— Я бы вас порисовал, — алчно сказал Дима, надеясь, что не путает времена глаголов. — У вас очень выразительная внешность.
— Спасибо, мне говорили, — отозвался Отто и снова приятно улыбнулся. — А можно в костюме гладиатора?
Дима бурно умилился и согласился на любой костюм, тем более что костюм гладиатора легко превращался в костюм Адама.
Он снял приличную студию, привёл в порядок старый мольберт, купил немного новых красок и прилетел на свидание на крыльях любви… ладно, об этом было преждевременно говорить, крылья шевелились в основном ниже пояса.
Отто в костюме гладиатора был ещё великолепнее, чем в обычной одежде, и позировал умело и красиво, неподвижно замирая в нужных позах, делая зверское выражение лица и напрягая мускулы, во всех отношениях выдающиеся, хоть в учебник анатомии его…
В общем, Дима искренне наслаждался, заодно воображая, как крепко его обнимут эти роскошные лапищи, и какой можно будет устроить гладиаторский бой в горизонтальной плоскости… да можно и в вертикальной! Разве кто-нибудь ограничивает двух спортивных молодых людей с хорошей растяжкой?!
— Очень хорошо получилось, — одобрительно заметил Отто.
— В таком случае, может, отметим? Кофе. Или что-то крепче, — предложил Дима и выразительно похлопал глазами.
— Сорри, Дмитрий, — покачал головой прекрасный викинг. — Моё сердце принадлежит одной валькирии… и всё прочее — тоже. Был рад знакомству.
На улице Дима уныло наблюдал подъехавший «Мерседес», изящно садящегося в него Отто и жаркий поцелуй прямо за рулëм.
У валькирий нынче высокотехнологичный позвоночник, как выяснилось. Грëбаный прогресс.
— Скат ты электрический, — обиженно выругался Дима, — чтоб твои пылесосы отовсюду попадали, а не упадут — сам подстрелю.
— Дмитрий! — Отто выглянул из окна сверкающего «Мерса». — Усы сбрейте, Дмитрий, они вам не идут!
— Ах ты глист! — оскорбился Дима. — Нормальные у меня усы!!
Дома он посмотрел в зеркало.
Оно сегодня было честным и неумолимым.
Вместо проницательного и привлекательного детектива из голливудских фильмов на Диму смотрел мелкий несчастный задрот с дурацкими усишками. Ещё и очкарик. Ещё и неудачник.
— Пошло оно всё нафиг, — уныло изрëк Дима и взял с полочки бритву.
Остаток вечера рисовал Хэ Сюаня в развевающемся ханьфу, потом его же, но с усами, потом Драко Малфоя с усами, и никому не шло. Наверное, надо быть Игорем Громом, чтобы выглядеть горячо даже с этой колючей фигнëй под носом, в которой, к тому же, имеет тенденцию застревать крем от пирожных. Может, крутые детективы не едят пирожных, а питаются только виски и стейками? Но Дима очень любил сладкое.
Усатые арты набирали лайки, разлетались по репостам и собирали сотни радостно гогочущих комментариев.
Хотя бы это утешало.
Чуть-чуть.
Немножечко.
***
Трудовой десант в лице Игоря с Димой, согнанных на пельмени, старался и лепил.
— Фëдор Иванович… очень вас прошу, хватит сватовства! Не надо больше! Моя судьба — помереть на работе. Или дома, чтобы сорок кошек объели труп.
— Почему так? — удивился Игорь и получил в ответ довольно непрофессиональный, но насыщенный эмоциями пересказ семи прошедших свиданий.
Грешным делом Фëдор Иванович тоже подумал, что такие капризные димы именно что женатыми на работе и помирают. Ишь ты, всех посводил, а сам ни с чем остался!
— Во дураки! — простодушно воскликнул Игорь. — Семь штук дураков! Ну, кроме мадам, у той оправдание… Я бы вот не упустил!
— И что, на свидание бы пошёл? — недоверчиво спросил Дима.
— А чего нет? Пошли! Шаву тебе куплю. С картошкой.
— Это прямо аргумент, — зачарованно протянул Дима, — хотя и не сильно отличается от варианта «женат на работе»!
— Игорëк, — непонимающе позвал Фëдор Иванович, в чьей голове смешались кони, люди и радужные флажки, — а ты, что ли, тоже из этих?
— Я из этих, из тех и вообще из всех — был бы человек хороший!
— А… а Юлька твоя?
Смеялись все. Игорь, Дима, Леночка — и та хохотала, отвлекшись от рассматривания какой-то похабели со щупальцами.
— Какая моя? Она ж с Игнатом!
— Так это всё… видео… десять эпичных задержаний майора Грома…
— Хайпит на модной теме, — объяснил Дима, ровно ничего не объяснив.
— Лепите пельмени, — приказал Фëдор Иванович. — Хватит тут трепаться!
Ничего он в этой молодëжи не понимал.
***
— Я спрошу у тебя сразу, — сказал Дима и, вопреки своим же словам, как следует откусил от шавермы, долго жевал и ещё дольше оттирался от соуса. — Сразу спрошу. Ты это зачем? Из жалости, что ли?
— Почему? — Игорь поднял брови. — Просто когда я так пытался к тебе подкатывать, ты не замечал. А тут мне, может, и обломится!
— Ты пытался??? — изумился Дима. — Правда?
«Чисто теоретически у вас есть мозг», — ах, товарищ генерал, только теоретически. Очень быстро Дима перебрал в голове последние месяцы, но всё равно не был уверен.
— Ты только дразнился. Про усы.
— Так они смешные… о, Димка, ты побрился! Ничего себе!
Игорь осторожно потрогал его за верхнюю губу.
Дима укусил так кстати подставленный ко рту палец.
— Может, лучше поцелуешь? Опять же, усами не запутаемся!
— Всё было ради этого? Ты перепутал усы и брекеты, — сказал Дима.
И поцеловал.
***
С новыми дронами происходила какая-то дичь. Некоторые прекращали полёт и садились, как вороны, на мусорки. Некоторые взрывались, порождая роскошные фейерверки, смутно напоминающие черепа с костями. Некоторые находили зверски разломанными на кусочки.
Не шла, в общем, реформа, и расследовать обстоятельства потери дорогущих устройств отправили — ну кого бы ещё, как не живых и несовершенных ментов.
Дима лихорадочно думал, как бы не нарасследовать слишком много и никого из благодарных женихов не спалить, ни программиста, ни взрывотехника, ни телохранителя. Игорь молчал, пыхтел и посматривал в небо. Над головами пролетел очередной дрон.
Любимый во всех отношениях напарник подхватил с земли кирпич и запустил в парящий пылесос. Тот жалобно хрюкнул, заморгал разбитой камерой и опустился на ближайшую крышу.
— Очень загадочные обстоятельства, — прокомментировал Игорь. — Наверное, будет висяк. Куда уж нам против чудес техники!
Дима очень гнусно захихикал, подскочил, повис на его шее и с большим чувством чмокнул. В усы.