Work Text:
Кенто редко улыбается. Обычно он просто сохраняет невозмутимость да такой степени, что кажется, будто он презирает всех и каждого вокруг себя. На самом же деле, он просто мало заинтересован в происходящем вокруг да и особой радости последние в жизни события не приносят. Но если присмотреться к нему, то можно заметить, что он слегка прищуривается и приподнимает уголки губ, когда слушает болтовню Юдзи.
И, например, Иери давно заметила, что Итадори как-то сильно повлиял на, казалось бы, сухого и черствого мага с кризисом личности. И повлиял значительным образом. По крайней мере, Нанами стал более мягким и спокойным. Вместо того, чтобы ругаться на Годжо, заставившего выполнять очередную миссию вместе с Юдзи, Кенто вздыхал, закатывал глаза и отправлялся делать. Кроме того, компания Итадори вовсе не напрягала, скорее наоборот.
– Годжо вас не слишком загонял? – интересуется Нанами, пока они ждут заказанный кофе.
– Он почти не появляется на тренировках, я давно его не видел, – вздыхает Юдзи, – тем более, что я всегда занят с тобой.
– Наверное, ты не скучаешь по своим друзьям из колледжа? Стоит попросить тебя заменить?
– Нет! – Итадори так громко и активно возразил, что заставил Нанами вздрогнуть, – мне нравится работать с тобой.
Конечно, Нанами привык работать один. Если быть честнее, он ненавидит работать с кем-то, предпочитая полагаться только на себя и доверяя только себе. Но сейчас они вдвоем хорошо сработались. Стоит сказать, что Итадори — это действительно другое. Если бы не пацан, которого все называют ‘сосуд двуликого’, вряд ли встречу с лоскутным проклятием Кенто смог бы пережить. Нанами перед Юдзи в неоплатном долгу.
Кажется, именно в момент, когда завеса Махито треснула, Нанами что-то почувствовал.
– Спасибо.
– Ты на моем месте поступил бы так же, Нанамин, за что ты меня благодаришь?
– Что бы то ни было, это был очень смелый и сильный поступок. Мне жаль, что случилось с тем парнем. Я могу чем-то помочь?
– Я буду в порядке.
В то время Кенто не хватило опыта и сил сказать что-то ещё. А может, слова поддержки и вовсе были лишними. Но даже обнять смелости не хватило. В этом Итадори на голову выше.
Нанами многому у него научился. Он также стал более доверчивым и мог позволить себе отвлечься на что-то или даже задремать в присутствии своего негласного ученика.
Кенто сильно привязался к Итадори, как и сам Итадори к нему, это было очевидно всем.
Оптимистичный и позитивный Юдзи сильно напоминал Ю даже Иери и Годжо, что и говорить уже о самом близком друге Хайбары, в чем, вероятно, и заключалась причина такой тесной связи между наставником и студентом.
Конечно, для равновесия Нанами был необходим в жизни такой человек, но чем сильнее он привязывался к Итадори, тем понимал, что больнее будет ощущаться его потеря. Нанами ведь непросто так отгородился ото всех: потеря близкого друга и панический страх потерять кого-нибудь снова предопределили его судьбу. Он не хотел оставаться один, но так было легче всего.
Сейчас все шло против правил.
– Когда твой день рождения?
– Третьего июля.
– Ого, так скоро! Хочется подарить тебе что-то забавное. Например, вот хоть эту игрушку котенка в костюме лягушки.
– В таком случае я передарю тебе лично этот пылесборник на твой день рождения.
– Ну… надеюсь, что доживу до этого момента.
Только после этого Нанами задумался, что казнь Итадори не что-то далекое и невозможное, а вполне реализуемое наказание. И Юдзи приходится каждый день проживать с этой мыслью. Это пугает и восхищает одновременно. А ещё заставляет чувствовать себя безумно глупым – все-таки с ролью взрослого в этих взаимоотношениях Нанами не всегда справлялся.
Им обоим было чему поучиться друг у друга. Кенто редко разрешал себе проявлять какие-то эмоции, Итадори, напротив, слишком часто позволял им брать верх над трезвым рассудком. Две крайности по отдельности только вместе достигали равновесия.
– Как часто Годжо-сенсей что-то пишет тебе?
– К сожалению, он постоянно что-то пишет мне. Редко бывает, что это-то важное.
– Может, ты тоже хоть раз напишешь ему что-то тупое? Или скинешь фотку собачьей какашки?
– Я не собираюсь опускаться до его уровня.
– Вот, с одной стороны, приятно, что ты ставишь меня с ним на один уровень, а, с другой, зная контекст… Может, тогда скинем ему нашу фотографию?
Это был единственный раз за всю историю общения Годжо и Нанами, когда Годжо поперхнулся, зайдя в чат с ним.
Впрочем, Нанами бы слукавил, если бы сказал, что не смотрит на эту фотографию, чтобы улыбнуться. Потому что сложно общаться с подростком, по которому видно всем и тебе тоже, что он в тебя влюблен самым невинным образом. Но вдвойне сложно, когда приходит понимание, что ты и сам в общем-то испытываешь к нему определенные чувства, которые можно легко назвать влюбленностью, а не наставническими или отцовскими чувствами.
Интересно, кто сдастся первым?
– Ты очень хороший человек, Итадори-кун. Я не хочу тебя испортить.
– С самой первой нашей встречи все происходит наоборот, ты же знаешь, Нанамин. И, думаю, что я впервые хочу не умереть за кого-то достойно, а жить для кого-то, потому что ты и правда очень дорогой для меня человек. С завтрашнего дня у меня не будет возможности с тобой работать ещё очень долго, поэтому сказать что-то такое я решусь только сейчас. Но не думаю, что со временем мои чувства как-то изменятся. Хотя и времени у меня осталось немного. Прости.
– Я тоже постараюсь быть с тобой честным. Годжо – удивительный человек, которому, я уверен, будет под силу перевернуть мир и тем более спасти тебя от казни Сукуны. Поэтому я буду надеяться, что твои чувства действительно не изменятся. И буду ждать, чтобы ответить на твои чувства.
– Что?
– Хотя бы до совершеннолетия.
Итадори знает, что никто уже не будет так важен для него, как этот человек. Ожидание только укрепит его чувства.
Нанами тоже готов ждать. Когда придет время, он будет готов ответить.
После всего прожитого только они смогут починить друг друга.