Work Text:
Серёжа не успевает даже пискнуть и кинуться будить Олега на соседней кровати.
Птица появляется как обычно неожиданно, подкрадывается сзади, сразу же кладет руку с длинными когтями на шею и сжимает. Серёжа не может пошевелиться, с трудом получается дышать, Птица тяжело навалился сверху и прижимает его к кровати, практически утыкает лицом в подушку.
Серёжа пытается справится с паникой, Птица как будто везде, обволакивает и удерживает каждую клетку его тела, дотягивается и до пальцев ног, и до рук, сложенных под подушкой, тяжело прижимает его грудью к кровати так, что даже не сделать глубокий вдох. Серёжа знает, что глаза открывать нельзя, будет еще хуже, он не готов увидеть, как Птица это делает.
Остается только стараться дышать. Серёжа прикладывает невероятные усилия, чтобы выровнять дыхание. Нужно не сопротивляться, и тогда Птица перестанет его удерживать.
Видимо поняв, что Серёжа больше не пытается вырваться, Птица немного приподнимается, ослабляет хватку на шее, Серёжа больше не чувствует когтей. Другой рукой гладит по спине, почти нежно, успокаивает. Серёжа уверен, что лежит под одеялом, отчетливо чувствует как оно колет затылок, но прикосновения Птицы ощущаются прямо на коже, как будто ему вовсе не мешает ни одеяло, ни одежда. Дышать становится чуть легче и Серёжа очень осторожно, все еще не открывая глаз, пытается немного повернуть голову. Это получается, и паника начинает потихоньку отступать.
Серёжа знает, что сейчас будет. Не в первый раз Птица выдёргивает его из сна посреди ночи. Сначала он приходил днём. Мягко появлялся в редкие моменты, когда Серёже удавалось уединиться, явно стараясь обозначить свое появление и не напугать. Серёжа не боялся. Серёжа был в бешенстве, чуть не плакал от злости каждый раз, когда Птица обламывал ему редкую возможность подрочить в одиночестве. Через несколько раз не выдержал, психанул и просто подрочил, нагло и отчаянно глядя ему в глаза - этого ты хотел, так получи, наслаждайся!
Серёжа был уверен, что Птице просто скучно и скоро он переключится на что-то другое. Но он появился еще раз. И ещё. Смущал Серёжу своим присутствием, отвлекал внимание от его фантазий на себя. А потом дождался, когда Серёжа будет на пике, оттолкнул его руку и обхватил член своей. Серёжа в шоке пытался увернуться, но ощущения взяли верх и он так сильно и сладко кончил, буквально физически чувствуя восторг Птицы.
Это было так абсурдно и неправильно, но так восхитительно чувствовать чужую руку на своем члене. Серёже было жутко, он и до сих пор не понимает, как это возможно, Птица же существует только для него, но его прикосновения ощущаются такими настоящими. Пришлось снова проходить через принятие своего сумасшествия, он давно смирился, что с ним что-то не так, но даже и представить не мог, что Птица будет делать ним… такое. Долго запрещал себе допускать мысль, что хочется еще, оправдывался тем, что не удается уединиться в этом сраном здании, везде найдут, везде увидят. Мучался от постоянного желания и не понимал, что делать дальше.
А потом Птица стал приходить ночью, прямо в спальне, когда Серёжа подолгу не мог уснуть, не решаясь выйти в туалет, чтобы снять напряжение, искусно сыграл на Серёжином вечном перевозбуждении, не оставил ему шанса сопротивляться настойчивым ласкам. Серёжа каждый раз пытался отбиться, или хотя бы уговорить его пойти в другое место, но Птица был непреклонен, видимо в отместку за такой длительный побег от своих желаний, и Серёжа каждый раз сдавался.
- Мне остановиться?
Серёжа кусает губы, тяжело дышит. Он не уверен, послушается ли Птица, если он скажет сейчас остановиться или только посмеётся и возьмёт силой. Слишком много раз Серёжа после непродолжительного сопротивления позволял Птице всласть себя облапать и раздразнить, прямо в общей спальне, когда все спят буквально в метре от него и могут в любой момент проснуться от их шумной возни.
Нет, Птица точно не отпустит. Птица знает, что Серёже хочется, хоть сам Серёжа до конца не понимает, чего именно. Точно не хочет больше быть в эти моменты наедине с собой, не совсем понимает, почему именно Птица должен быть с ним, но другого не знает, а Птица и не дает узнать. Серёжа каждый раз пытается собрать волю в кулак и отказаться, и каждый раз не делает этого.
Спустя несколько долгих секунд он отрицательно мотает головой и снова утыкается лицом в подушку. Жест еле заметный, но Птица конечно же понимает.
- Умница.
Серёжа хочет попросить куда-нибудь уйти, каждый раз так стыдно, так страшно спалиться. Но Птица только усмехается и снова прижимает всем телом к кровати, но ощущается теперь более привычно, не обволакивает, а просто ложится сверху. Серёжа на пробу пытается поёрзать и успокаивается, когда это получается.
Птица спускает руку с шеи ему под грудь, кладет прямо там, где колотится сердце. Этот жест странным образом успокаивает, хотя Серёжа понимает, что Птица просто пытается еще больше насладиться его страхом. Мягким и осторожным он был в первые разы, а когда Серёжа привык, снова стал появляться резко и неожиданно, буквально выцарапывать его из сна.
Горячим дыханием обдает шею, Серёжа рвано выдыхает, когда Птица прижимается губами. Поворачивает голову и открывает доступ больше, чем Птица сразу и пользуется. Его зубы впиваются в кожу, посылая волны мурашек, шея такая чувствительная, что мурашки прокатываются до поясницы. Птица губами сильно втягивает нежную кожу, по ощущениям оставляя заметные отметины. Сердце снова начинает частить.
Этого же не будет видно? Или..
Нет, не может быть, Серёжа крутит на повторе мысль, что Птица нереален, его здесь нет, это только в голове. Птица словно в отместку за эти мысли кусает сильнее и Серёжа шипит, пытается увернуться. Это чувствуется так сильно, Серёжа погружается в ощущения и мысль о том, что это все не по-настоящему кажется все более глупой.
Птица зализывает места укусов, и Серёжу накрывает осознанием, что он уже порядком возбуждён. Низ живота сладко тянет. Серёжа практически
ненавидит себя в этот момент. Птица пугает его, мучает, а он так легко заводится от этого, страх не прогоняет возбуждение, а только добавляет остроты.
Под одеялом становится очень жарко, Серёжа пытается ногой стянуть его с себя, оно совершенно не поддаётся и будто совсем не двигается с места, хотя Серёжа все еще ощущает Птицу кожа к коже, как будто в другом измерении, где этого чертового одеяла не существует в принципе.
Птица с нажимом проводит руками по спине и спускается ниже, Серёжа на автомате слегка прогибается, Птица мнет его ягодицы и разводит их в стороны. Явно смотрит и любуется, прижимается своим членом к его заду и Серёжу пробирает дрожью от того, как это хорошо.
Он откуда-то знает, что Птица не пойдёт дальше таких прикосновений, не станет проникать внутрь. Серёжа вообще слабо представляет себе, как это могло бы быть. Он даже не уверен, получает ли Птица физическое удовольствие, иногда кажется что ему хватает просто подразнить Серёжу и вдоволь насладиться его постыдным возбуждением.
Птица всего лишь трется членом между ягодиц, а Серёжа от этого с ума сходит, подставляется под прикосновения, изнывает от возбуждения. Он некоторое время борется с собой, потом решает, что ничего страшного, можно ведь подрочить тихонечко, никто не услышит. Только собирается потянуться к себе рукой, как Птица снова фиксирует его, не позволяет двинуться, прижимает к кровати своим весом и продолжает тереться. Серёжа теряется в ощущениях, прикосновения все больше раздразнивают, хочется до одури уже чего-нибудь. Серёжа начинает подаваться бедрами взад-вперед, пытаясь поймать ритм, потирается членом о кровать.
Ощущения получаются совсем не такие, как хочется, Серёжа стискивает зубы, сдерживая позорный скулёж. С ноющего члена течёт, Серёжа весь напрягается, Птица сильнее жмётся и повторяет его движения, застявляя проезжаться по матрасу сильнее. Кажется, что этого недостаточно, но Серёжа все равно чувствует близость разрядки, если он постарается, то все получится, ещё немножко..
Рука Птицы скользит между кроватью и Серёжиным телом, гладит напряженный пресс и спускается ниже, наконец накрывает член, проводит по всей длине. Серёжа издаёт хриплый стон и тут же стучит в висках, что это было слишком громко, слишком слышно в тишине комнаты
Сразу вслед за этой мыслью сзади отчетливо доносится скрип кровати, шаги, щелчок выключателя. Птица тут же исчезает. Свет режет глаза даже сквозь закрытые веки. Серёжа замирает в ужасе, он не может видеть, кто там встал и от этого еще страшнее.
Серёжа загнанно дышит, так громко, что кажется все в комнате должны его слышать. Зачем, зачем включили свет, сейчас проснутся все.. Страх смешивается с жутким возбуждением, ему оставалось совсем немного, и сейчас от того что приходится не шевелиться, его потряхивает, от неудовлетворённости хочется выть. Блядский Птица, и что теперь делать?!
Шаги удаляются в коридор, Серёжины судорожные мысли прерывает появление Птицы, он снова чувствует, как руки оглаживают его бока, Серёжа до боли сжимает кулаки, чтобы вернуть себе ощущение реальности. Нужно оттолкнуть его, прогнать, так нельзя, когда в любой момент..
Птица без предупреждения снова обхватывает его член и двигает кулаком так хорошо, так правильно, что Серёжа не может сдержаться, тихонько двигается навстречу и сильнее сжимает зубы, стараясь не издать ни звука.
Когда в комнату снова заходят, Птица как по щелчку исчезает. Серёжа изо всех сил прижимается к кровати и умоляет себя не двигаться и дышать ровно. Кажется, что он сейчас позорно разрыдается от стыда и отчаяния.
— Закончим?
Серёжа снова чувствует руку на своем члене, крупно вздрагивает. Блядь, что, прямо так, когда на него практически смотрят?!
В этот раз Птица ласкает его мучительно медленно, а двигаться самому ни в коем случае нельзя, нельзя издать ни звука, Серёжа пытается контролировать себя из последних сил. Птица мучает до конца, не ускоряется, но больше не пропадает и не останавливается. Терпеть молча едва получается. Серёжа все-таки громко всхлипывает, до крови прокусывает губу. Из глаз текут слёзы. Серёжа чувствует, как оргазм медленно приближается и сходит с ума от невозможности ускориться, от осознания, что его сейчас заметят, а Птица и не подумает остановиться.
— Ну хочешь я уйду?
Серёжа хочет провалиться сквозь землю и ужасно, безумно хочет кончить.
Когда оргазм наконец накрывает, он будто длится вечность, почти болезненный. Серёжа крупно дрожит от облегчения и задыхается, как же наконец хорошо, и как страшно, все тело прошивает безумным удовольствием и безумным ужасом, кто бы там ни проснулся, никакой надежды, что он не заметил.
Серёжа еще долго лежит, крепко зажмурившись, словно если он не будет смотреть, то никогда не узнает, что за ним наблюдали.
Ничего не происходит. Серёжа осторожно приоткрывает глаза. В комнате темно и тихо, лишь пробивается в окно едва заметный свет фонарей, и кроме звуков размеренного дыхания спящих детей Серёжа слышит только тихий смех внутри своей головы.