Work Text:
Дим (безмозглый урод, похожий на бульдога) тащил меня, скромного pai-malltshika, на плечах — ubludki, vidatt, вырубили меня пока я шел вперёд них.
Пробудившись, я почувствовал, адскую, адскую боль в районе tykvy и дикую слабость во всём теле! Стало быть, в меня что-то впрыснули. Пораскинув мозгами и поняв, что просто так убежать не получится — Дим-то был хоть и небыстр, но его (такие же безмозглые предатели) koresha были проворливее. Убьют, kozly.
Не придумав ничего лучше, я ждал — ждал и ждал, ждал и ждал, братия и господа! Так и так поиграются и скинут в kanavu, потом-то получат сполна. По ощущениям, ждал я, бллин, вечность. Ждал так долго, что отрубился, а!
Второе пробуждение было ещё паршивее первого. Если тогда я мирно сопел на плечах Дима, то сейчас, вы не поверите, я лежал совершенно nagim и связанным, на сыром матрасе! Сыром и griaznom настолько, что хотелось блевать! В глазах мутно, не видно ни hrena, но пацаны, драть их в sraku, услышали как я копошусь и стенаю.
—Коротышка Алекс! — припеваючи воскликнул Джорджик, доставая свою britvu. —Заснул, rastyapa. Пропустил, небось, наш разговор о том, что мы собираемся сделать с тобой и твоим смазливым lichikom?
Дим в своём репертуаре поддакнул, похрюкивая усмехаясь.
Тело всё ещё ломило, только теперь ещё и издавало слабый жар. Смекнув, чего они хотят, я возмутился и пошёл в защиту. —Pidery gryaznije, — начал я —неужто вам самим не мерзко драть malltshika в sraku? Podlie kozly, не дали даже шанса постоять за себя! Лежу, связанный... — и дальше, дальше какой-то такой же жалкий kal по инерции. Плакался, ой-ой-ой! Совсем на меня не похоже, из-за чего чем дольше они слушали, тем сильнее усмехались. Ushki бы им оторвать, бллин.
Джорджик удивлённо вскинул брови.
—К чему это ты, Сашенька? Мы просто хотели поиграться, — я успокоился —но если ты так хочешь, чтобы мы тебя, как ты сказал, otodrali, милости просим! — от таких слов я аж сделался бледным. Ну что-ж такое, а? Я хотел старый-добрый sunn-vynn с devshonkami, но никак не хотел сам стать devotshkoi! Рассказчик, (то есть я, если вы ещё не поняли) всё пытался ужаться, точно до атомов, чтобы убрать, убрать эти dikije взгляды и собственную беззащитность! Слёзы сами шли из глаз. В это время Джорджик, svolotsh, подошёл ко мне и начал стирать слёзы с моего mordera, также водя по нему своей britvoy. Определился бы. Пару надрезов сделал у горла, а всё я лил, лил, лил, лил и лил слёзы! Вот бы всё закончилось! Кровь неприятно стекала по горлу, скатываясь на без того gryaznij матрац, облепляя чёрные shikarni штаны Джорджика.
—А тельце-то красивое, как у kisy...— голодно уставился Дим, от нетерпения уже себя поглаживая, как bezumni зверь. Я начал всё сильнее всхлипывать, молить о пощаде, обещать делать что они хотят, тумбарамбубия-сижу-на-тумбе-я... Ничего не работало. Все, кроме Пита уставились glazzjenkami на меня. Я, бллин, натурально рыдал! Клялся на мамочке, что больше их не потревожу!
Однако, Джорджик кивнул Диму и тот, максимально быстро razdelsja и набросился на вашего юного, доброго Алекса. Он развязал ноги, чтобы было удобнее — я же не растерялся и поддал ему toltshka в beitsy, но mazanul и вдарил по животу — он хихикнул и плюнул мне в лицо, удерживая за lyazhki. Плюнув также в ruker и размазав слюну по основанию своего полового члена (прошу прощения за вульгарщину, братья!) аккуратно, будто боясь сломать меня, вставил. Как жгло! Я kritshing и отбивался как мог, но со связанными grablyami это сделать та ещё задача. Потеряв все силы и в шоке из-за странной, тягучей боли в области зада меня стошнило k chertovoi materi. Не на себя, на том спасибо.
С болью же пришло другое чувство, вероятно, от того вещества, что мне вкололи мои "дружки". Жар ощущался сильнее, а все толчки в теле отдавались сладко-сладко, словно все десерты мира! Стоны сдерживать было невозможно, и я, одурманенный, начал испускать слабые kritshki удовольствия, которые Джорджик, судя по всему, заметил. Тоже не выдержав, он снял штаны и подвёл член к моему rotu. Поводив им по губам и не получив ответа, Джорджик решил зажать мне челюсть, как собаке, которая съела что-то не то.
Я промычал и посмотрел на litso Джорджибоя, полное похоти. Откусить ему причиндал, по какой-то причине, мыслей не было. Мысли были только о том, какая бы из меня хорошая-хорошая вышла kiska, обслуживающая всю шайку. Ходить в платьице и подставлять свою, хи-хи, kisku. Забавно, да? В тоже время Дим что-то натолкал в моих kishkah, от чего я сразу же принялся стонать еще слаще, чем ранее. Obaldenno.
И вот такая картина: Дим пыхтит на мне, Джорджик dolbitsa в мой rot, а я занимаюсь kritshingom, переливаясь в агонии и эйфории. Блевотно-кроваво-слезливо-слюнявая оргия. Что же Пит? Пит стоял впереди всех нас, якобы, на шухере. Не смотрел, svolotsh. Все же знали, бллин, что он тоже хочет полакомиться юным телом своего дорогого друга!
—Эй, Пит, — очень вовремя сказал Джорджик —не присоединишься? Эта шлюха всех обслужит, не так, как раньше!
—Простите, братья, я... — взглянув на нашу уже почти зоофильскую оргию, он переменился в litse. —Да ладно уж. — и начал раздеваться! Обычно я бы ему razbiv litso, но в той ситуации я был беззащитен, и, стыдно признать, получал удовольствие. Да-да! Ваш скромный, казалось бы, рассказчик лежал под всеми ними как покорная shalava! Но, бллин, если бы вас накачали всяким fuflom, как бы вы отреагировали?
Пит спросил у Джорджика, можно ли ему развязать мне grabli, на что он ответил положительно, а я увидел шанс — сразу ноги-ноги-ноги! Но как только мой дорогой Пит всучил мне в ruker свой член, я растаял. Я принялся своими grabliami надрачивать обоих господ, раскачивая бёдрами и руками — туда-сюда, туда-сюда!
Совсем уже как bezumnaja shalava, я залепетал что-то типа "Пожалуйста, перестаньте, я понял! Я не буду больше viebytsa, я понял, понял, понял своё место, простите, простите, я был не прав, так не прав, так не прав!" И ой-ой-ой, и ыа-ыа-ыа, и всё вытекающее. От этого свора расхохоталась и ускорилась, от чего я, прошу извинить, кончил.
—Назвал нас piderami, а сам тут кончой облился от того, что его ebut. Может, лучше бы ты родился devotshkoi, а? — Дим снова загоготал от слов Джорджика и плюнул мне в litso. На этот раз я покорно слизал. Они, стало быть, учили меня настоящей, настоящей любви!
Не считая меня, Джорджик кончил первый, вторым пошёл Пит, самым-самым последним — Дим. Во время всего соития я ejakuliroval раза три. Под конец я отрубился, потому что похоже они пошли по второму кругу — лениво, для закрепления.
Проснувшись, я нашёл себя в том же месте. Всё болело, tykva раскалывалась сильнее всех — не считая, разумеется, зада. Волосы были липкие. Grudi были липкими. Всё было липким. Во рту был неприятное послевкусие семени. Тьфу! Хотя бы smothjo лежало неподалёку, аккуратно сложенное. Стало быть, Пит складывал... н-да.
Проблевавшись ещё чуток, я оделся и побрёл, куда glazzja глядят — не знал я, куда они меня унесли. И опять заплакал: на этот раз очень, очень gorko.
—Ну что же теперь, а?