Work Text:
— наш с вами здешний мир совершенен, — проговаривал мужчина в дорогущем костюме. — мы радуемся жизни, самосовершенствуемся, встречаем рассветы и провожаем закаты. в нашем мире нет места любви и боли, ведь нам это не нужно…
юнги слушал это каждый день на радио, смотрел по телевизору, это было неотъемлемым ритуалом всех жителей государства, некая мантра. любить нельзя — карается законом. новые люди рождаются искусственным путем, и уже с пеленок матери или отцы закладывают им в головы простую истину «любить нельзя — ты будешь несчастен». юнги считал, что любовь — это слабость, что попадаются лишь безумцы, которые не ценят свою жизнь. каждый день по телевизору показывают, что бывает с людьми, которые находят свою слабость — они гниют за решеткой. тихо любят себе в тюрьме и никому не мешают, и никому не забивают голову. юнги считает, что себе дороже, не стоит любовь того, чтобы похерить всю свою жизнь.
все уже привыкли видеть бесчувственных людей, с серыми безжизненными глазами. парень часто читал в просторах интернета о том, как полюбившие люди говорят такие слова: «какая радость может быть без любви? вы, должно быть, смеетесь», но интереса даже радоваться с помощью запрещенного законом деяния не появлялось. плакат «никого не люби — любовь приносит лишь горе», висевший у него на стене в комнате, лишь каждый день напоминал ему об этом.
серый город — серые люди с пустыми глазами, одетые как бомжи. юнги не слишком-то отличался. оставаться в массе бесчувственных кукол — лучший выбор, и больше ничего не надо. юнги сам не знал, чего хотел от жизни. порой он задумывался, каким было бы приключение, если бы он полюбил, но эти мысли он сразу отпускал — оно того не стоит.
если ты чего-то не знаешь, то сто раз подумай, хочешь ли ты это узнать. юнги подумал двести и решил, что нахуй ему это надо, если ему это нахуй не надо. зона комфорта мина существует не для того, чтобы из нее выходить.
прогуливаясь по улицам грязного города и поднимая глаза к небу, юнги думал, что только в него и мог бы влюбиться. такое чистое, безлюдное, с облаками, звездами и луной. и никто бы его за это не осудил, слова никто бы не сказал. всматриваться в лица прохожих не хотелось, вечно одинаковые недовольные ебла надоедают, от них охота блевать, без преувеличения.
— я все чаще думаю о том, что мне хотелось бы влюбиться, — произнес намджун, выдыхая сигаретный дым.
— зачем оно тебе? свобода давит или что?
— слишком скучно жить, отовсюду слышу, какое любовь прекрасное чувство, и что оно стоит того, чтобы сесть за решетку, — задумчиво произнес младший. — словно это именно тот смысл, который закладывает в нас вселенная. полюби — и все поймешь.
— все бессмысленно, а искать везде смысл — глупость редкостная, намджун. ты лишь время теряешь, — сухо ответил юнги, а после добавил, — не только время, но еще и жизнь. все неважно. любовь запрещена, значит, есть за что.
жить скучно, — соглашается старший, — но не настолько, чтобы прощаться со своей свободой. ведь любовь приходит и уходит, разве нет? а в тюрьме, ты, вероятнее всего, просто возненавидишь человека, из-за которого попал туда. — такой долбоебизм в голове юнги просто не помещался.
сам по себе юнги вовсе не был холодным и максимально серьезным человеком, он просто ценил то, что ему дано. каждый вдох ценил, будь воздух наполнен ядом, юнги все равно был бы благодарен тому, что он имеет право сделать этот вдох.
смысла в такой любви, как в догорающей сигарете — никакого.
иногда мину снится, что весь мир его стал разноцветным и что сердце начинает действительно биться для кого-то другого, что вокруг все преображается и становится лучше. в такие моменты он просыпается в холодном поту и с неописуемым чувством пустоты. и такие моменты никогда не забываются, а думать о них не хочется, совсем нет желания. думать, что он может сломаться и прогнуться под кем-то, невыносимо, и не имеет значения, каким бы этот кто-то ни был особенным.
***
когда намджун приводит в их компанию тэхена, юнги кажется, что тэхен необычный. его пшеничные волосы красиво развеваются на ветру, мин чувствует аромат шампуня, которым он пользуется. пахнет персиком. персики юнги нравятся. у тэхена забавная улыбка и красивые ровные губы, завораживающие глаза, странная мешковатая одежда, которая стоит на грани «одет как чучело и слишком стильно, чтобы быть реальным». сережки в ушах меняются каждый день, и юнги искренне интересно, когда их запас закончится. если закрыть глаза, то можно провалиться в его томный, глубокий голос. руки тэхена всегда теплые, как бы на улице ни было холодно. мину казалось, что смотря на него, можно ослепнуть, так ярко он светил. мысли в голове тэхена светлые и может, немного детские, невинные и чистые. его глупые шутки смешные, и громкий смех юнги можно было услышать только после них.
курить рядом с ним юнги было стыдно, вдруг испачкает, надымит и выветрит этот запах персиков. все внутренности мина немного тряслись, когда он находился рядом, вдохнуть было невозможно, а тэхен просто улыбался.
— хен, тут сказано, что сегодня закат будет ровно в семь часов, надо обязательно его провести, — говорит тэхен. — каждый закат здесь особенно красив, это первое, что я узнал, переехав сюда. ты не против, если мы встретим его вместе?
юнги на закаты было параллельно. тэхен содержал в себе и закаты, и рассветы, и солнце, и звезды, и луну. мин мог просто посмотреть на кима и увидеть все то, что он находит в природе. после встречи с тэхеном, юнги часто думал о том, что если бы каждый человек был вселенной, то младший был бы самой красивой, неизведанной, необычной. смотреть на него хотелось долго, не отводя глаз. умел бы рисовать, обязательно бы сделал это. акварелью, ручкой, карандашом, гуашью, маслом, мелками на асфальте всего города. лирику сочинять хотелось, на фортепиано играть ему самые красивые мелодии, лишь бы он улыбался.
напиться от такого «счастья» хотелось больше всего. юнги чувствовал, как его тянет в запрещенную пропасть, под названием «ким тэхен», и что выбраться из нее будет самым трудным его испытанием. жить, сгореть во пламени тэхена и умереть — все, о чем сейчас мог он думать. так глупо, почувствовать что-то, так глупо. не суметь сделать шаг назад и не падать, так тошно и так глупо.
— люди так эгоистичны и самонадеяны, если считают, что мы единственные, — серьезно проговорил тэхен. — я уверен, что существуют инопланетяне и очень надеюсь, что в их мире все по-другому. что там нет глупых законов, что они не загрязняют природу, не боятся дышать полной грудью, что там не зависит все от денег, что они могут спокойно чувствовать все, что им хочется и никого не бояться. юнги-хен, мы вовсе не свободны здесь, — его лицо выражало грусть. — мнимая свобода, о которой нам толкуют люди свыше — это такое притворство, и все в этом мире так надоело, что блевать тянет. я звучу, наверное, глупо, извини.
— нет, ты прав, — отрезал юнги. — мы имеем права на чувства, мы ведь люди, в конце-то концов.
и как бы хотелось коснуться его, провести рукой по щеке, без страха взглянуть в глаза и понять, что вот она — точка невозврата, что, мин юнги, ты проебался по всем параметрам, что будущего у тебя больше нет. что все, что было в прошлом, не имеет никакого значения, потому что сейчас — это то главное. жить без глупого смеха тэхена, его голоса, запаха волос и глаз вовсе не хотелось. что все потрачено, вся жизнь опустилась в бездну, она потрачена, а ты тонешь в пучине чувств, захлебываешься ими, кашляешь завянувшими цветами, но выбираться назад нет ни сил, ни желания. погибать у ног тэхена казалось не такой плохой перспективой на будущее.
— ты влюблен, тэхен?
— нет, бегу от этого, как от огня. мнимая свобода все же лучше, чем ее отсутствие, тебе так не кажется?
больно, ведь. слишком больно.
— казалось.
звезды отображались в глазах тэхена, и это было завораживающим зрелищем. юнги слышал свое бьющееся сердце, ощущал. лунный свет волшебно падал на волосы тэхена, а улыбка его светилась. мин ощущал себя словно в сказке. только в сказках конец всегда счастливый, а у него явно все будет печальнее.
потому что юнги, кажется, влюбился. влюбился настолько, что сердце сжимается и воздух не поступает. потому что на ежегодной проверке на любовь юнги, конечно же, заберут за решетку. и даже боязнь потерять жизнь так легко не заставляет его разлюбить. все, что он ранее считал глупым, тэхен перечеркнул в один миг, закрасил жирным, ярким крестом и сказал: «нет, дорогой, так не пойдет». ведь в сердце тэхена любовь ко всему, но не к человеку. это убивает, и в то же время радует. ким может изменить целый мир лишь своим присутствием в нем, он позаботится о природе и бездомных котах, будет рисовать красивые рисунки на зданиях по ночам и радовать ими серых прохожих, которые наконец-то заметят что-то живое и красивое в их жизни. юнги был искренне благодарен за то, что тэхен принес в его жизнь краски и научил любить, пусть не природу, это вовсе мелочи. вялые розы, пробивающие его внутренности шипами уже вовсе не мешают, а боль и страх внутри стали родными. неважно, все неважно, когда рядом стоит такой прекрасный тэхен с забавной родинкой на носу.
— хен, я тебя тут нарисовал, посмотри, — смущенно говорит тэхен однажды. — ты так красиво смотрел вдаль, а дым сигареты витал вокруг, как я мог удержаться?
юнги нравилось, как рисует тэхен, зачастую тот рисовал несуразные глупости, которые могли поднять настроение и сделать день лучше. дыхание мина останавливается, когда он видит аккуратную зарисовку. тэхен считает его привлекательным настолько, чтобы тратить время, рисуя его. мягкая улыбка и первые крепкие объятия. тэхен обнимается уютно и тепло, прижимает к себе со всей силы, словно хочет поделиться частью своего света с юнги. от кима пахнет апельсином, который принес ему юнги. мина это с ума сводит. сложнее всего за решеткой будет невозможность смотреть на тэхена и вдыхать его запах, дотронуться до него и услышать голос.
болит невыносимо, сил нет никаких и ни на что.
— завтра проверка на любовь, — произнес юнги.
— это просто надо пережить, — улыбнулся младший. — мы забудем это на целый год сразу же, как только выйдем.
юнги страдальчески хмыкает. забудут, как же.
— мелкий, послушай, — подойдя к нему близко, шепчет мин. — я не выйду оттуда, меня заберут.
испуганные глаза тэхена в тот момент стали увядать. розы внутри юнги стали ощутимее, все было настолько болезненно и абсурдно для них в тот момент, что казалось, жизнь обрывается. после завтрашнего дня все разделится на до и после. верить не хотелось, хотелось только кричать от несправедливости.
— ч..что? — запинаясь, не веря своим ушам, произносит тэхен. — я тебе не верю. ты не можешь.
— прости, тэхен, — выдыхает юнги в шею кима. — я не смог не.
— что ты не смог не?
— не смог не влюбиться в тебя, — слишком тихо, но тэхен услышал. — мне так жаль.
на плечо юнги упала слеза, потом еще и еще. ким стоял рядом, роняя многочисленные слезы, тепла больше не чувствовалось, ощущался лишь холодный ветер, окунающий их в бездну сожаления, потерянности и боли.
— господи, — одними губами произносит тэхен. — мне так. я так облажался.
юнги нежно берет в руки лицо тэхена, как он давно об этом мечтал. прислоняется своим лбом к его и выдыхает в губы:
— ты ни капли не виноват. ты такой удивительный для меня, знаешь, я ни о чем не жалею, ни об одном моем чувстве к тебе я не жалею. я тебе за все благодарен. за каждое мгновение с тобой. каждый момент рядом я был счастлив.
тэхен плачет, не хочет верить, берет руки юнги в свои и отпустить не может вовсе. его юнги, и его хотят забрать. больно — не то слово, вина пролезает даже в мелкие щели души. руки дрожат. он в юнги не влюблен, но мин все равно его самый драгоценный человек в мире, которого прижать и не отпускать никогда, ни за что, ни за какие деньги, сколько бы не пытали не отпускать.
— последнее желание можно? — спросил юнги.
тэхен кивает, не в силах произнести и слова.
— первый и последний поцелуй. иначе я там с ума сойду.
юнги тэхена целует с любовью, медленно и нежно, как и представлял. тэхен юнги целует с отчаянием и горечью. губы тэхена соленые от слез, и юнги вбирает их в себя. поцелуй был долгим и томным, наполненный чувствами, которые приносили лишь боль. юнги бы так всю жизнь провел, вцепившись в тэхена и целовал бы его. тэхен бы тоже.
— пообещай мне одно, — шепчет юнги. — не топи себя в вине, ты ни в чем не виноват. проведи эту жизнь ярко, так, чтобы ни о чем не жалеть. реже вспоминай обо мне, чаще улыбайся и никогда не плачь, никто не стоит твоих слез — особенно я. пожалуйста, будь счастлив, договорились?
тэхен кивает, слезы льются без разрешения, выть хочется от несправедливости и молить, чтобы все оказалось сном.
— я люблю тебя, — произносит юнги и исчезает.
исчезает навсегда.