Work Text:
Не стоило, наверное, соглашаться на эту просьбу декана, но что уж поделаешь? Чан редко кому мог отказать, а тем более начальству, которое этим активно пользовалось. Эх, говорил ему Чанбин научиться наконец говорить «нет»… Возможно, не сидел бы он уже как час и не ждал представителя с другого факультета. Хорошо, хоть ноутбук был с собой, и он мог продолжить писать статью к следующей конференции.
Дверь со скрипом открылась и в нее протиснулась растрепанная голова, видимо, представителя второго факультета, а потом и он весь сам шустро забежал и закрыл за собой дверь.
— Сонбэним! — парень глубоко поклонился, приветствуя Чана, и все еще пытаясь отдышаться. — Прошу прощения! Меня задержали на кафедре, и я…
— Ничего-ничего, — Чан привстал и поклонился в ответ. — Лучше отдышись и попей водички…
Чан осторожно протягивает бутылочку ему, и тот, снова глубоко поклонившись, принимает ее и делает несколько жадных глотков. Только сейчас Бан приглядывается к нему, и с удивлением обнаруживает, что парень безупречно красив, даже несмотря на взмокшие волосы и капельки пота, что стекают по его лицу. От него исходит мягкий аромат ириса с жасмином и чувствуется нотка ванили, если вздохнуть глубже. Чану его запах напоминает дорогую пудру, которой пользовалась мама, и любимые сладости. Невольно пробегает мысль, что собственный кофейный с нотами чабреца и кедра аромат хорошо бы сочетался с этим омегой.
— Еще раз извините, сонбэним! — Чан за своими раздумьями не замечает, как парень уже успел отставить бутылочку и снова склонился перед ним.
— Все в порядке, — улыбается Чан. — Меня зовут Бан Чан, и ты можешь называть меня хеном. Ты же вроде в аспирантуре учишься? Значит, у нас не должна быть особо большая разница в возрасте.
Омега вскидывает на него свои в удивлении большие глаза, а его пухлые губы округляются, что придает ему какой-то невинный вид. Чан улыбается еще шире, думая какой же этот паренек милый. Он, правда, ни разу не замечал его в университете? Хотя их корпуса находятся далеко, но неужели даже в кафетерии не сталкивался с ним?
— Я — Хван Хенджин, — парень еще раз кланяется, заставляя Чана хихикнуть — такой милый и вежливый омега. — Да, я еще в аспирантуре.
Теперь Чан не так уж и сокрушается тому, что прождал его целый час. Не то чтобы он собирался приударить за этим омегой, но он предчувствует, что работа у них сложится прекрасно, а с самим парнем просто приятно находиться. Мозг пытается устало напомнить, что вообще-то у него, как у молодого преподавателя еще много работы, но Чан все рациональные мысли задвигает куда подальше, и слушает робко улыбающегося Хенджина, который рассказывает об их будущем проекте.
На самом деле это достаточно интересная работа, и по правде говоря хорошо оплачиваемая, что не может не вызывать удивление. Впрочем, не каждая сеульская неделя моды проходит в их Корейском национальном университете искусств. В этот раз известные дизайнеры будут представлять свои коллекции в их стенах наравне со студентами.
Если честно, Чан не очень-то разбирается в моде. Наверняка, Хенджин, как аспирант факультета дизайна, пришел бы в ужас от его черного гардероба, состоящего в основном из толстовок, худи и спортивных штанов. Но даже Чан слышал о бренде Hyein Seo 1 , что устроит показ у них, потому что ему и самому близок такой объемный и темный стиль, что создает эта безусловно талантливая девушка. Затем ему объяснили, кто такая Рей Кавакубо 2 , и что на показах будут ее представители, которые отберут один начинающий бренд для ее магазина «Dover Street Market» 3.
Хенджин отвечает за организацию показов, а Чан должен составить музыку для выходов. Конечно, крупные и знаменитые дизайнеры наймут себе проверенных ди-джеев, но то что ему удастся где-то засветить свою музыку уже хорошо. Тем более что такое крупное мероприятие будут обозревать все новости, журналы и газеты вместе с разной величины блогерами. Может его тоже заметит кто-то подходящий? В любом случае приятно лишний раз засветить имя 3RACHA.
Они достаточно долго с Хенджином обсуждали все, и, вероятно, им еще пару месяцев придется плотно сотрудничать. По крайней мере Чан рассчитывает хотя бы на две-три встречи в неделю. Из университета они выходят на освещенную лишь фонарями дорожку. На часах уже начало десятого, и Чан страдальчески стонет — ему еще составлять план семинаров для третьекурсников.
— Спасибо за помощь, Чан-хен, — Хенджин уже хочет привычно поклониться, но Чан останавливает его за локоть. Боже, ну, до чего он очаровательный! Так несмело улыбается, краснея щечками.
— Я тебе напишу, как у меня будут первые наработки, — продолжает Чан. — Думаю дня за четыре изучу все, что ты мне отправил, и начну составлять плейлисты.
Они прощаются с Хенджином и разворачиваются в разные стороны, когда доходят до ворот. Чану вообще немного боязно отправлять одного омегу по темноте домой, но с другой стороны, это будет странно, если едва знакомый альфа предложит его подвезти. В любом случае, Хенджин не ребенок и может вызвать такси. Да и у них, в Сеуле, вполне безопасно, чтобы столкнуться с грабителем или кем похуже на улице. Тем не менее волнение в Чане не утихает, пока он едет к себе на собственной машине. Надо в следующий раз все же предложить подкинуть Хенджина до дома.
Встречаются они и вправду через четыре дня. Омега в этот раз выглядит еще более замечательно — ему безумно идет голубой пушистый свитер с выглядывающей из-под него блузой и светло-синие джинсы. Хенджин выглядит таким воздушным в этом всем, даже немного эфемерным. Чан понимает, что весь вечер уголки губ ползут вверх в несдерживаемой улыбке. Особенно, когда Джинни смешно морщит носик и пытается сдуть лезущую на глаза челку.
В этот раз они чуть дальше продвинулись по концепту всего шоу, а потом как-то незаметно начали болтать о моде. Точнее, это Хенджин что-то рассказывал, а Чан его просто слушал, наслаждаясь милым голоском. Бан все еще ничего не смыслил в высокой моде, но это и не требовалось — настолько просто и доступно объяснял все Джинни. И было просто приятно наблюдать за тем, как его глаза загораются тысячей звезд, когда он вещает о каких-нибудь Celine, и как создательница бренда начинала с детской обуви, а сейчас все мировые звезды носят его. Чан не запомнил ни единого имени новых дизайнеров и креативных директоров, что возглавляли марку, но то как Хенджин описывал классический изящный стиль, который объединялся немного с глэм-роком, немного со спорт-шиком и кучей всего еще, позволял ярко представить все.
Вряд ли Бану когда-нибудь понадобятся знания о том, что там за грузинские братья Демна и Гурам Гвасалия, и скорее всего он уже на следующий день забудет кто из них возглавляет Balenciaga, а кто остался в Vetements. Но зато благодаря Хенджину знает, что ему бы подошла их одежда, ведь «у них достаточно много темных, но сложных вещей, в твоем стиле; я немного посмотрел твой инстаграм, ты ведь не обижаешься, Чанни-хен?» и смотрит умоляюще и вместе с тем невинно.
Конечно, Чанни-хен (как приятно это обращение греет душу) не обижается. Он и сам не удержался и нашел его инстаграм. Ну, справедливости ради, Хенджин его не особо прятал: в его аккаунте в какао-токе, что он ему сам дал, была ссылка на другую соцсеть. Чан, наверное, чуть ли не до конца пролистал его профиль. Хенджин был таким талантливым. Ему поразительно хорошо удавалось запечатлеть свое окружение, а его рисунками невозможно было не восхититься. Чан с трудом сдерживал желание залайкать каждое фото забавного ушастого чихуахуа — его душа собачника радовалась каждый раз, когда эта мордочка попадала в кадр.
Жаль, что самого Джинни было мало. Хочется больше фотографий омеги, особенно старых, где у него были длинные волосы. А уж на золотистоволосом Хенджине его сердечко точно пропустило пару ударов. Нет, Хван выглядел потрясающе красивым в любом виде. Он был словно ангел со светлыми волосами, но и сейчас со своим природным черным оттенком и прямой челкой выглядел таким юным и милым, что его хотелось вечно оберегать.
В этот раз Чан все же набрался смелости и предложил его подвезти.
— Ты ничего такого не подумай, — замахал он руками. — Я не намекаю на что-то… такое. Просто, правда, беспокоюсь! Уже темно и поздно.
Чан продолжал бормотать что-то в свое оправдание. Хенджин смотрел на него уж чересчур задумчиво, прикусив свою пухлую розовую губу. Бан уже сто раз пожалел, что предложил — теперь непонятно что о нем подумают. Но он ведь не из таких альф! Конечно, ему симпатичен Хенджин, хотя он подозревает, что не существует людей, которым бы этот милый омежка был не симпатичен, но он не будет на него бросаться. Ему просто хочется немного поближе его узнать.
— В общем, извини, мне не стоило навязываться, — тихо заканчивает Чан. Он виновато смотрит на Хенджина, в глазах которого на секунду мелькает какая-то эмоция, похожая на… разочарование? Но скорее всего Бану это привиделось.
— Нет-нет, что ты, хен! Мне наоборот было очень приятно, что ты так заботишься обо мне, — заверяет его Хенджин, ярко улыбаясь. На его щечке появляется крошечная ямочка, заставляющая Чана тихо скулить про себя. — Я был бы очень благодарен, если бы ты меня подвез. Мы сегодня как-то задержались… и автобусы уже не ходят.
В машине Хенджин продолжает болтать о дизайне, моде и будущих показах. После того как Чан высаживает его возле дома, он еще несколько минут тупо сидит в авто, впитывая омежий аромат. Бан наслаждается тем, как чувственно он звучит, перемешиваясь с его собственным, более крепким.
Когда они встречаются спустя несколько дней, Хенджин приходит с двумя стаканчиками ароматного кофе в качестве благодарности. Чан, как дурак ляпает, что он не пьет кофе, а потом наблюдает за тем, как Джинни грустнеет на глазах. Его острые плечи опускаются, взгляд тускнеет и сам он весь словно сжимается. Чану хочется омегу на коленки к себе притянуть, погладить по, наверняка, шелковистым волосам и утешить маленькими поцелуйчиками в эту чудесную макушечку. Но делать он этого, конечно же, не будет, вместо этого подбадривая Хенджина словами, и даже позволяет себе осторожно взять его за руку.
— Просто в твоем запахе такие отчетливые нотки кофе, вот я и подумал… — Хенджин придвигается чуть ближе и ведет носиком, вдыхая (!) чанов аромат. — Ах, это, наверное, так глупо…
Чан убеждает, что вовсе это не глупо, «да и откуда Джинни было об этом знать? Большинство людей кофе пьют». На таком ласковом обращении Хенджин робко улыбается и благодарно сжимает своими ладошками его руку.
Поэтому следующую их рабочую встречу Чан решает провести в уютном ресторанчике. Во-первых, Хенджин в сообщении поделился, что он сегодня не успел пообедать. Во-вторых, это благодарность Бана за кофе, точнее за старания Хенджина проявить его собственную благодарность.
Джинни весь светится, усаживаясь напротив него за столик, и Чан радуется, что сумел подобрать такое милое место. Вообще-то, он пару часов потратил на изучение гео-меток в аккаунте Хенджина, чтобы найти действительно хороший ресторанчик. Не шикарное заведение, которое бы так и вопило, что за него причитается что-то, но и не просто кафе, которых сотни одинаковых раскидано по Сеулу. Чану и самому нравится место, и он невероятно рад узнать, что Хенджин его тоже оценил.
После этого они стали достаточно часто переносить свои встречи из пустующих аудиторий во всякие кафе, кофейни или просто в парк, раз погода еще позволяла. Но самое главное, теперь они нередко встречались и вне рабочих моментов, а уж о километрах личной переписки в чате и упоминать не стоит.
Чан все чаще замечает, что рядом с этим омегой замирает, как дурак, просто наслаждаясь его звонким голосом, милыми улыбками, превращающими его в котенка, и немного драматичностью, когда Хенджин кривит свое личико недовольно и пухлые губы дует. Он готов пересчитывать каждую звездочку в его ярких глазах, и, кажется, понимает, что начинает потихоньку влюбляться в него.
***
— Давай еще раз последнюю партию отработаем? — просит Сынмин.
— Тебе нужно отдохнуть немного, — мягко качает головой Чан. — На, лучше чаю попей, — он пододвигает к нему кружку, чтобы младший связки немного прогрел.
Сынмин уже несколько лет ходит к нему на что-то вроде дополнительных занятий. Они уже давно перешли из отношений сонбэнима и хубэ и стали друзьями. К тому же Сынмин участвовал в нескольких песнях 3RACHA, так что по праву считался одним из близких людей — их трио редко кого зовет к себе. Теперь, когда Чан стал преподавателем, у него стало больше возможностей помочь Сынмину раскрыть его и без того сладкий голос.
— Мы с Хенджином слишком заняты подготовкой к показам, извини, что на наши занятия так мало времени теперь осталось, — Чану, правда, не нравится, что он немного подводит Кима, не то чтобы у того не было других преподавателей, но их занятия уже стали традицией.
— Хенджином? Хван Хенджином с дизайна? — удивленно переспрашивает Сынмин.
— Да. Ты его знаешь?
— Кто ж его не знает… — бормочет Сынмин. — Он достаточно популярный омега в нашем университете.
— О, ну, я думаю, это логично. Хенни очень красивый, наверное, за ним толпы альф и бет бегают, — в чановом голосе проскальзывают грустные нотки. Наверняка, если бы не общая работа, Хенджин бы и не заметил такого простого альфу, как Чан.
— Типа того. Ты реально о нем ни разу не слышал до этого? — Сынмин выгибает бровь с каким-то непонятным замешательством. — И как тебе работается с ним?
— Хорошо? — с недоумением отвечает Чан. — Он очень милый.
Сынмин смотрит на него озадачено, но никак не комментирует это, предлагая вернуться к записи. Чан не очень понимает что сейчас произошло. Ну да, он не особо в курсе университетской жизни и сплетен — у него хватает работы и даже и личной жизни. Наверное, рядом с Хенджином вьются куда более успешные парни и девушки. Тем не менее Чан радуется тому, что омега никогда не отказывается сходить с ним куда-нибудь, а совсем редко и сам проявляет инициативу. Особым успехом он считает, когда находит нечто действительно особенное, чтобы побаловать Хенджина и насладиться умильным писком и радостью на его лице.
***
Месяц прошел как-то непозволительно быстро, и совместной работы с Хенджином стало меньше. Они уже практически полностью определились с каждым направлением музыки для всех показов, и дело осталось только за записью. У Хвана своей работы больше стало, а Чан вместе с Чанбином и Джисоном занялись аранжировкой.
Они с Хенджином продолжали слать друг другу сотни сообщений в день, но личных встреч очень уж не хватало. Хотелось почувствовать, как омега робко тянул его пальчиками за рукав, привлекая внимание к каким-то деталям, или как ладошкой прикрывал чувственный рот во время смеха, а его глазки в обрамлении пушистых ресниц складывались в чудесные полумесяцы, когда он счастливо улыбался.
Чану остается довольствоваться только милыми селфи и мемами, которые ему присылают частенько. А уж когда Хенджин ему впервые сердечко в чате отправляет, Бан и сам готов запищать. (И он, правда, издает позорный писк, когда Хенджин кидает фото своей недовольной мордашки со сведенными домиком бровками на отказ Чана выслать свое селфи.)
— Я точно не помешаю? — Хенджин закусывает полную губу, вынуждая Чана опять залипнуть на том, как одновременно невинно и соблазнительно это выглядит.
— С чего бы? — улыбается ему Бан. — Это наше с ребятами обычное выступление. Я наоборот рад, что ты будешь в зале. Заодно познакомлю тебя с Чанбином и Джисоном, ты же должен знать кто вместе со мной будет писать музыку к показам.
3RACHA уже не в первый раз выступает в этом андеграундном баре, некоторые постоянные посетители их уже даже запомнили и спрашивают, когда они представят новую песню. Место принадлежит хорошему другу Чана — Минхеку, поэтому они частенько заходят сюда просто выпить в конце тяжелого рабочего дня.
Бану хотелось вытащить куда-то Хенджина, так почему бы не совместить приятное с полезным, как говорится. К тому же это отличный повод покрасоваться перед омегой — уж в чем-чем, а в своей музыке и своих ребятах он точно уверен. Да и Хенджин упоминал, что прослушал уже почти всю их дискографию, выслав любимые треки. Даже снял небольшое видео и выложил в свой Инстаграм с использованием одной из их песен.
Чан продолжает о чем-то болтать, аккуратно обходя столики и ведя за собой Хенджина — они пришли пораньше, чтобы познакомиться с Чанбином и Джисоном. Но внезапно омега запинается, негромко вскрикивая, и заваливается вперед, но Чан вовремя успевает поймать его. Ладошки Джинни опускаются на широкие плечи, и он сжимает черную ткань худи в своих изящных пальчиках. Чан придерживает его за узкую талию, но тут же смущенно двигает руками выше, чтобы не показаться навязчивым.
— Все в порядке, Хенни? — обеспокоено спрашивает он. — Ты не ушибся?
— Нет, — Хенджин мотает головой. Его руки медленно перемещаются на мощную грудь, и он склоняет свою чудесную головку в бок, рассматривая собственные запястья так, словно видит их впервые. — Зацепился за собственные ноги.
— Ох, ну бывает, — подбадривающе улыбается Чан. — Я, когда посплю три часа, и на ровном месте падаю.
— Ты, кажется, всегда спишь по три часа, судя по твоим рассказам, — насупившись говорит Хенджин, слабо ударив кулачком по чужому плечу.
Чан в очередной раз отшучивается, но сам внутри загорается как рождественская елка — так мило, что омега переживает за него. Наконец они доходят до нужного столика, где уже сидят Джисон и Чанбин.
— Ребята, привет! — Чан слегка вперед подталкивает младшего. — Это Хенджин, я рассказывал вам о нем. Не обижайте его.
Хенджин, как обычно, вежливо кланяется, и Чан с трудом удерживает взгляд выше, чем находится его попка, обтянутая джинсами.
— Не слушай его, — фырчит Чанбин. — Этот альфа и сам разбивает чужие сердечки.
— Эй, не пугайте мне Хенджина, — Чан тут же язык прикусывает — звучит как-то уж очень двояко. Впрочем, Хван хихикает, ничем не показав свое неприятие, если оно было.
— Ой, кто бы говорил, хен, — ухмыляется Джисон. — Ты со своей омегой по десять раз на дню ссоришься да расстаешься, а Чан-хен хотя бы со всеми разошелся, оставшись друзьями.
Что ж, возможно, не такая уж и хорошая была мысль привести Хенджина сюда. Он и забыл о том, как же его лучшие друзья любят потрепаться. Справедливости ради, Чан и вправду со всеми своими бывшими омегами разошелся в хороших отношениях, да и было их не так чтобы уж целая толпа, но говорить об этом в присутствии парня, с которым ты надеешься перейти во что-то большее, как-то все равно не очень.
— Не обращай на них внимание, — тихо шепчет Чан на ушко Хенджину. — Они вечно спорят, кто из них популярнее у омег. Но скажу по секрету: омеги от них обоих одинаково шарахаются, — посмеивается Бан.
Чанбин последнюю фразу, конечно же, улавливает, и теперь за их столиком становится особенно шумно. Потому что вообще-то Со уже четыре года встречается со своей девушкой и ничего она от него не шарахается, а на остальных омег ему плевать, это вон Джисон все бегает за каждой задницей. Хан в долгу не остается и напоминает о том, что чанбинова омега скоро состарится в ожидании, когда же Со сделает ей предложение. Чану приходится вмешаться, когда они начинают шутливую драку.
Спустя пятнадцать минут Хенджин и Джисон ведут себя так будто они всю жизнь были лучшими друзьями. Омега заливисто смеется с каждой шутки Хана, и Чан невольно усомнился в чувстве юмора своего избранника. Не то чтобы у Джисона совсем все плохо было… И вообще, то как быстро они обменялись какао-током и начали пересылать друг другу какие-то сомнительные стикеры, заставляет немного ревновать. Чанбин понимающе хлопает его по плечу, тем не менее его ухмылка говорит, что он явно потешается над страданиями своего хена.
— Простите, я опоздал, — к столику подходит еще один альфа, и Чан с удивлением окидывает его взглядом.
— О, хен! Привет! — Джисон налетает на него с объятиями. — Ты как раз вовремя.
Альфа по-кошачьи улыбается, расслабленным взглядом окидывая всех за столиком, но внезапно его взгляд замирает на омеге.
— Хенджинни? — озадачено спрашивает он.
— Привет, Минхо-хен, — вяло машет рукой Хван. — Мы на секунду отойдем.
Хенджин шустро выбирается из-за столика, отводя этого самого Минхо-хена чуть подальше. Чан с Джисоном смотрят немного недоуменно, а Чанбин шепчет нечто похожее на «вот и появился главный соперник», заставляя двух альф раздраженно цокнуть. Джисон, конечно, не стал бы приставать к омеге, если бы Чан прямо сказал, что ему нравится Хенджин, но вот этот непонятный красавчик-альфа его настораживает.
Джисон с Минхо, как оказалось, познакомились совсем недавно. Старший уже давно слушал их трио, поэтому, когда случайно узнал в своем новом соседе по лестничной площадке Хана, то тут же решил с ним познакомиться. Джисон сказал, что он вроде нормальный «мужик», но кто его знает.
Чан глаз с них не спускает, пока они беседуют. Минхо ухмыляется, от чего его скулы еще больше заостряются, но это даже не портит его — он определенно красив и знает об этом. Такие парни как раз подходят омегам вроде Хенджина. Оба идеально безупречные. Только вот Хван почему-то весь разговор хмурится, как-то совсем уж яростно жестикулирует и, кажется, чуть ли не ядом плюется. Однако, когда Минхо кладет свою руку на острое плечико омеги, а тот ее раздраженно смахивает, то Чан не выдерживает и идет к ним.
— У вас все в порядке? — Чан останавливается за спиной Хенджина. Близко-близко к нему, словно показывая, что омега под его защитой.
— Все в полном порядке, — хмыкает Минхо. — Пойду, познакомлюсь с Чанбином.
Чан хмурится, глядя на этого самоуверенного альфу. Как будто Бану не плевать, что он там думает. Он вообще-то у Хенджина спрашивал, поэтому еще раз повторяет свой вопрос.
— М-м-м, да, а почему не должно быть? — немного задумчиво отвечает младший.
— Выглядело так будто вы ссоритесь, — Чан мрачнеет. — Если он к тебе приставал…
— Минхо-то? Приставал? — фыркает Хенджин, закатывая глаза. И Чан впервые видит у него такое пренебрежительное отношение к кому-то. Впрочем, через секунду оно тут же заменяется привычной мягкой улыбкой. — Мы с ним друзья детства.
— Да? — уточняет Чан, получая тут же подтверждающий кивок. — Не какой-нибудь навязчивый бывший? Почему вам нужно было поговорить отдельно? Если что я могу попросить его уйти…
— Все, правда, в порядке, Чанни-хен, — Хенджин осторожно обхватывает его за запястье. — Я просто попросил его не позорить меня перед тобой, рассказывая всякие смущающие истории из детства. Минхо любит меня дразнить.
Чану лестно, что омега заботится о том, каким может предстать именно в его глазах. Не перед Джисоном или Чанбином. Впрочем, вряд ли там будут истории настолько позорные, чтобы Чан мог отвернуться от Хенджина. Ну, что он мог сделать? Собачий корм из миски навернуть? Так кто его в детстве не пытался попробовать? Этот постоянно смущающийся омега идеален во всем, а такие мелочи могут лишь придать ему очарования и напомнить Чану, что он все-таки не ангел, спустившийся с небес.
Минхо действительно любит дразнить Хенджина, на что тот шипит обиженными котенком. С одной стороны, Чану немного завидно, что кто-то видел омегу во всех этих смущающих обстоятельствах, но с другой стороны — он не может сдержать хихиканья, и обязательно запомнит все это, чтобы самому подтрунивать над Хваном. Тот, лишь надувшись, шлепает по его плечу каждый раз, когда Бан неудачно пытается замаскировать смех под кашель.
После выступления 3RACHA, Хенджин чуть ли не прыгает на своем месте и хлопает в ладоши. Он буквально заваливает их комплиментами, заставляя всю троицу немного зардеться. Они, конечно, далеко не в первый раз сталкиваются с бурной реакцией фанатов и фанаток, но Хенджин реально похож на маленькое солнышко, которое сейчас взорвется от радости, настолько бурно он выражает свое восхищение. На самом деле, он с Минхо превратился в какую-то чересчур радостную парочку, которая не перестает нахваливать их еще весь вечер. Видя, как нахальное выражение лица альфы (соперника?) сменяется на по-ребячески довольное, Чан как-то больше расслабляется.
— Слушать ваше выступление вживую не сравниться с записью, — Хенджин склоняется к его уху, чтобы перекрыть шум другой музыки. Он то ли невзначай, то ли специально кладет свою ладонь поверх чановой, заставляя сердце альфы биться чуть быстрее. Чан осторожно перехватывает его руку, оглаживая длинные пальцы. Не слишком ли это? — Чанни-хен был таким потрясающим. Ах, представляю, как было бы романтично услышать песню, написанную тобой для особого человека.
Чан уже готов посвятить целый полноформатный альбом одному лишь Хенджину, который смотрит на него огромными глазами и так невинно облизывает свои пухлые губы.
— Ты и музыку пишешь, и поешь красиво, и читаешь хорошо, — продолжает Хенджин. — Есть ли что-то что у тебя плохо получается?
Чан как подросток краснеет ушами от всех тех комплиментов, что красивый омега нашептывает ему своим восхищенным тоном. Бан слишком слаб перед Хенджином, и если бы тот это знал, то мог бы вертеть альфой, как ему вздумается. Впрочем, Чан не сильно против.
В конце вечера, Бан, как единственный непьющий в их компании, привычно подвозит Чанбина и Джисона и даже нагло влезшего Минхо. Хенджина он завозит последним, и они еще минут на двадцать останавливаются у его дома просто чтобы поболтать.
Смотреть на порозовевшего от соджу и пива омегу одно удовольствие. Тот продолжает щебетать что-то о своих любимых песнях 3RACHA, а потом о том, как он оценил попытку Чанни-хена заступиться за себя — это так благородно с его стороны! Чану кажется, что за всю жизнь ему столько приятных слов не сказали, сколько Хенджин за один вечер.
Впрочем, когда омега зевает уже в четвертый раз за последние пару минут, Бан все же говорит, что пора по домам. У Хенджина еще завтра пары с утра, и ему не хочется, чтобы он там сонной пельмешкой ходил. (Чан ни за что не расскажет об этом милом прозвище, что дал Хвану.) Хенджин куксится и пытается протестовать, но потом вновь зевает на полуслове, вызвав смех у Чана.
Омега сопит недовольно и пухлые губы дует, путаясь в ремне безопасности. Чан снова посмеивается с него, придвигаясь ближе и убирая его руки, чтобы вытащить ремень из крепления. Хенджин замирает рядышком, и когда альфа поднимает на него глаза, то вид у него становится каким-то ждущим. Чан залипает на его лице, оглаживая взглядом чуть затянутые поволокой глаза, острые скулы, прямой нос и конечно же самые целовательные губы, что он когда-либо видел.
Хочется склониться, обхватив руками это идеальное лицо, и оставить десятки поцелуев на его чуть смуглой коже. Но Чан вовремя напоминает себе, что омега пьян, поэтому он мотает головой и отстраняется, неловко улыбаясь. Хенджин замедленно моргает, чуть хмурится, и как-то скомкано прощается с ним, выскакивая из машины.
***
Чужая ладонь резко опускается на плечо, и Чан взвизгивает, тут же скидывая наушники. Позади стоит Хенджин, который пытается скрыть улыбку, завесившись широким рукавом блузы.
— У меня чуть сердце не остановилось! — хнычет Чан, когда дыхание восстанавливается. — Ты почему не предупредил, что зайдешь?
— Хотел сделать сюрприз, — все еще посмеивается Хенджин. — Я вообще-то стучал, но мне так никто и не ответил.
— Прости, я в наушниках ничего не слышу.
— Я уже понял, — усмехается Хенджин. — Это тебе.
Он указывает пальчиком на стоящий рядом пакет, который Чан даже не увидел сначала. Насколько ж он был поглощен работой? Бан заглядывает внутрь пакета и с удивлением достает контейнеры с пирожными, кимбапом, кажется, кальби с каким-то салатом и еще кучу закусок.
— Оно вроде не должно было остыть, — Хенджин обхватывает руками один из контейнеров, проверяя. — По крайней мере, я рассчитывал так, чтобы это все можно было съесть и холодным…
— Ты что, это сам приготовил? — Чан таращит глаза на блюда, а потом переводит такой же ошеломленный взгляд на Хенджина. — Для меня?
— Ну да, — Хенджин смотрит в пол смущенно. — Ты же сказал, что у тебя в последние пару дней нет времени на готовку, а сегодня не успел даже доставку заказать… Я надеюсь тебе понравится.
— Ох, спасибо, Хенджинни!
Чан не может удержаться от того, чтобы сжать хрупкого омегу в объятиях. Ну да, он выше Бана, но сам такой худенький, изящный. Чан на его фоне огромным медведем выглядит, хотя никогда не отличался высоким ростом. Но Хенджин в его руках так удачно умещается, будто создан для того чтобы старший именно его обнимал.
Хван от неожиданности ойкает, когда оказывается притянутым к широкой груди, но тут же расслабляется и обхватывает руками за шею, притираясь ближе. Чан ему в шею носом утыкается, вдыхая мягкий аромат.
— Ты же пообедаешь со мной? — шепчет Бан, не желая нарушать атмосферу.
— Я только на тебя порции уложил, — также тихо отвечает Хенджин. — Да и я пообедал совсем недавно.
— Хотя бы просто посиди со мной.
— Только если я тебе не помешаю.
— Ты никогда не помешаешь, — Чан напоследок стискивает его в своих объятиях еще сильнее, вызвав недовольное ворчание, и тут же отпускает омегу, лукаво улыбаясь.
Хенджин пытается состроить недовольное личико, но его глазки любопытством так и сверкают, когда Чан открывает первый контейнер. В нем и вправду оказываются ребрышки кальби (неужели Хенджин даже с грилем заморочился?), а вместе с ними и панчхан. Чан палочками цепляет мясо и одну из закусок — выглядит аппетитно. На вкус оказывается еще лучше, о чем он тут же сообщает Хвану, который в ответ улыбается ярче Сириуса 4.
— И все же домашняя еда никогда не сравнится с доставкой, — сыто улыбается Чан, закончив с обедом. — Я имею в виду, первая всегда выигрывает у второй. Правда это заслуга Хенджинни, который, как оказалось, и готовит великолепно.
— Хватит меня смущать, — хнычет Хенджин — Бан успел его уже с десяток раз похвалить. Пусть, к слову, почувствует себя на чановом месте после концерта.
В итоге, получается как-то так, что Хенджин, который планировал позаниматься в кампусе, решил остаться в студии и доделать свои задания с ноутбука. Иногда они с Чаном лениво перебрасывались парой фраз, но в основном каждый был занят своим делом. Работать вместе было комфортно. Словно они всю жизнь вот так сидели рядом друг с другом, подбадривая словами или же принося чай из автомата на этаже. Работа, кажется, даже быстрее и легче идет, стоит Чану обернуться и словить взглядом ответную ласковую улыбку. А иногда можно просто поглубже вдохнуть и наполнить легкие чарующим ароматом.
Время течет словно вода в сите — вроде только пообедали, а уже и вечер настал. Чан внезапно осознает, что он уже закончил со всеми делами, Хенджин умостившись на диванчике, листает ленту соцсетей, а желудок своими китовыми песнями напоминает об ужине. Последнее, конечно, становится важнейшим фактором, и они решают выбраться в какое-нибудь заведение.
— А почему ты не участвуешь в конкурсе показов? — спрашивает Чан, переворачивая свинину на гриле.
— О, ну, мне больше история моды нравится — ее я собственно и изучаю, — смущенно улыбается Хенджин. — Работа стилиста тоже кажется интересной. Мне нравится рисовать, и шить я немного умею, но быть дизайнером — все же немного не мое. Хотя конечно безумно интересно поработать на какой-нибудь дом моды.
— Тебе бы пошло быть моделью, — Чан подкладывает омеге самые аппетитные кусочки свинины и двигает к нему закусок побольше. Наблюдать за тем, как младший ест — одно удовольствие.
— Ну, я иногда помогаю одногруппникам с этим, — Хенджин выглядит немного самодовольно. Но Чан опять замечает, что у него даже такие эмоции выражаются как-то по милому, что ли? Хочется только еще больше его нахваливать. — Это забавно, но не хотел бы я так убиваться, как профессиональные модели.
— Ты и в студенческих показах будешь участвовать?
— Да, у Дженни-нуны и у Чонинни.
Чан с ними лично не знаком, но Хенджин показывал их концепты и несколько вариантов образов для показов. Омега точно будет прекрасно смотреться в этой одежде. Бану даже немного интересно посмотреть на то, как он будет выглядеть. У Дженни в коллекции много шелка и кружева с кожей, все это напоминает Чану викторианский стиль, смешанный с панками и байкерами. Хенджин говорит, что она немного вдохновлялась Вивьен Вествуд 5, но при этом у нее есть свой почерк, что не делает ее просто копией.
Чонин наоборот показывает много самых разных строгих форм костюмов, пальто и рубашек. Опять же, если верить Хенджину, то он похож на Maison Margiela 6 и Dries van Noten 7 одновременно — вроде холодная классика, но множество крошечных деталей делают образы уникальными, но с узнаваемыми силуэтами, а несколько ярких костюмов становятся изюминкой в его коллекции.
Омега же обычно ходит в чем-то мягком и воздушном, что делает его похожим на изысканного юношу. Он словно сошел с картин художников эпохи рококо — в нем идеально сочеталась нежность и легкая фривольность. Будь он девушкой, то условный Франсуа Буше 8 наверняка бы изобразил его румяное лицо на своих картинах. Стоит бросить на него один взгляд, и ты уже пьянеешь, словно напившись нектаром. Как бы он нахально смотрелся в образах, созданных Дженни, или напротив — роскошно, как сам принц, в костюмах Чонина. Чану очень хочется посмотреть.
Только под конец вечера Хенджин становится несколько хмурым, постоянно смахивая надоедливые уведомления в телефоне. Чан предлагает ему ответить, он подождет, но Хван говорит, что там ничего важного. Только вот выглядит он мрачнее тучи, а улыбка совсем измученная.
— Хенни, все точно в порядке? — спрашивает Чан, когда привычно отвозит омегу домой, а тот и слова не проронил, рассматривая мелькающий вечерний город за окном. — Может я могу с чем-то помочь?
— Не хочу тебя напрягать, ты и так много делаешь для меня, — Хенджин сводит брови к переносице, выглядя почему-то нерешительно.
— Глупости, — Чан уже почти без опаски показаться назойливым берет его за руку в поддерживающем жесте, когда они останавливаются у дома омеги. — Мне бы хотелось, чтобы ты делился со мной своими проблемами, а я постараюсь их решить.
Хенджин в задумчивости снова губу покусывает, и Чан ему подбадривающе улыбается самыми уголками губ. Омега вздыхает, а потом нерешительно рассказывает, что за ним по пятам ходит какой-то парень, пишет постоянно с разных аккаунтов, настойчиво предлагая встречи и подарки, пару раз даже поджидал его у кампуса и у одногруппников расспрашивал про Хвана.
— Я поговорю с ним, только имя скажи, — у Чана кулаки сжимаются от несдерживаемого гнева.
Он вообще презирает подобных людей. Чану слабо верится в настоящую любовь с их стороны, кажется, подобным личностям нравится лишь запугивать и контролировать свой объект воздыхания. Очевидно, что все омеги будут, мягко говоря, не в восторге, а то и в ужасе, появись у них такой «ухажер».
Но Хенджин особенная омега для Чана. Бан бы с радостью помог кому-угодно отвязаться от преследователя, однако за Хенни он готов глотки рвать в буквальном и переносном смысле. Не то чтобы Чан был поклонником решать вопросы физической силой, но Хенджин стал слишком дорог ему за то небольшое время, что они знакомы, и если для его безопасности придется сломать кому-то нос, то он поставит удар как можно точнее.
— Нет-нет, Чанни-хен! Ты же только в этом году заступил на должность преподавателя, — Хенджин сводит брови к переносице обеспокоено, он даже неосознанно впивается пальчиками в локоть Бан, словно пытается удержать его. — А если он решит устроить драку? Тебя же могут выгнать из университета!
— Я, правда, только поговорю с ним, — Чан действительно собирается сначала только пояснить ему, что омег преследовать не стоит. Тем более Хенджина.
— Нет! Мне будет неспокойно. Вдруг он жалобу на тебя за угрозы подаст? — Хенджин упрямо головой мотает, а потом сдувает попавшую на глаза челку.
— Но я не могу позволить какому-то непонятному альфе пугать тебя, — твердо говорит Чан.
Хенджин поджимает губы недовольно. Его беспокойство безусловно греет чанову душу, но это не тот случай, когда он может радоваться свободно.
— Возможно… Ты бы мог просто быть рядом со мной? — неуверенно произносит омега. — Встречать в университете, провожать домой, ну и всякое такое? — предлагает он, а потом спохватывается и тут же машет руками. — Я не хочу тебя эксплуатировать или что-то вроде такого! Просто, может быть, если он увидит, что рядом со мной есть другой альфа… — его голос с каждым последующим словом становится все тише.
— Конечно, с радостью, Хенджинни, — тут же перебивает омегу Чан, чтобы совсем уж не смутить его.
Хенни смотрит на него с робкой надеждой в больших глазах, его розовые губы удивленно приоткрываются, а румянец тут же покрывает нежные щечки.
— Но если он зайдет дальше, то ты мне сразу же скажешь, — строго продолжает Чан.
Хенджин ярко улыбается и бросается ему на шею, перелезая через коробку передач. Чан неловко обнимает его в ответ под лопатками, пытаясь откинуть кресло немного дальше, потому что омега чуть ли не на колени ему забирается.
— Ай! — вскрикивает Хван, ударившись макушкой о потолок.
Чан вздыхает с неуклюжести этого парня. Как он может быть в один момент таким грациозным, как артист балета, а в другой падать на ровном месте? Бан помогает ему перебраться обратно на свое сидение, осматривает голову, но там даже шишки нет, поэтому он просто растрепывает шелковистые волосы.
Прежде чем выбраться из машины, Хенджин напоследок снова благодарит его, а потом заставляет альфу сгореть от смущения, целуя его в щеку. Он весело подмигивает и кричит «до завтра» тут же скрываясь за дверью подъезда. Чану хочется побиться головой об руль. Ну, что за реакции у него такие? Будто ему снова пятнадцать, и он слишком смущен перед любым омегой. Впрочем, Хенджин далеко не любой омега.
Следующие несколько недель проходят для Чана в прострации. Он все также работает с Джисоном и Чанбином над музыкой для показов, занимается с Сынмином, даже терпит нахальные улыбки Минхо, который пару раз навещает их в студии по приглашению Хана. Подготовка к лекциям дается уже не так тяжко, а некоторые студенты даже подходят в конце занятий и говорят, что было безумно интересно.
Проводить время с Хенджином… тяжело. Омега теперь при каждой встрече виснет на его шее, а во время прогулок притискивается к нему близко-близко, хватает за руку и вечно что-то шепчет своим милым голоском в чаново ухо. Ездить в собственной машине становится уже просто невозможно — настолько все внутри пропахло сладким ароматом Джинни. Ирис и жасмин пронизывают буквально все, потому что Хенджин везде рядом.
Чан внезапно смущается под его натиском. Хенджин все такой же очаровательный, но действует с какой-то неведомой ранее настойчивостью. Но Бан не может понять: это все прикрытие для того сталкера или омега действительно заинтересован в нем? Раньше Чан бы попробовал позаигрывать в ответ, однако, сейчас боится совершить какой-либо шаг. Вдруг он испортит их отношения? Хенджин, может, просто на помощь надеется, а Чан к нему полезет со своими ухаживаниями. Хотя альфа подозревает, что все его действия в отношении Хенджина уже давно стали похожи на ухаживания.
***
— Хенджинни! — Чан улавливает краем уха родное имя, тут же начиная озираться. — Прошу поговори со мной!
Через дорогу стоит подозрительно знакомый омега. Чан видит его со спины, но даже так узнает высокую фигуру и слегка растрепанные волосы. Только вот Хенджин выглядит почему-то непривычно: уже родные пушистые пуловеры заменяет косуха, на ногах тяжелые ботинки вместо оксфордов или лоферов. Наверняка, спереди образ тоже отличается.
— Ты достал уже, — любимый мягкий тембр становится поразительно холодным и раздраженным.
Чан, сначала резво перебежавший дорогу, чтобы прийти на помощь омеге, теперь невольно замедляется, останавливаясь в двух — трех метрах от них.
Незнакомый альфа тянет руку к Хенджину, но тот резко отмахивается от нее и отходит на шаг назад.
— Еще раз попробуешь тронуть меня, и я твои яйца соберу в кучу и заставлю сожрать, — жестко отрезает Хенджин. Альфа пытается что-то возразить, но Хван велит ему заткнуться. — Если честно, я рассчитывал, что от тебя будет хоть какая-то польза, и терпел все это время твои убогие сообщения… — задумчиво говорит он.
Чан просто не понимает, как на это реагировать. Его мягкий, вечно смущающийся Джинни, который только недавно стал вести себя с ним немного свободнее, в данный момент был хлестким и язвительным. Такой омега себя в обиду не даст.
— Хенджин… — вырывается у Чана, и Хван мигом оборачивается к нему.
Он на секунду застывает, а потом недовольно губы поджимает.
— Ты все слышал, — не спрашивает, а утверждает, Чан на это только кивает.
— Это же тот альфа, кото… — начинает тот парень, с которым Хенджин изначально спорил.
— Свали, — грубо бросает омега. — Еще раз напишешь мне — останешься без пальцев, ясно?
Альфа хочет сказать еще что-то, но Хенджин его таким презрительным взглядом окатывает, что парень тут же рот захлопывает. Он еще несколько мгновений мнется перед ними, но потом, поклонившись, чуть ли не бегом уходит в другую сторону.
— Так ты… — Чан даже не знает какое слово стоит использовать. — Врал мне все это время? И помощь тебе была не нужна?
— Ну, не то чтобы я не мог справиться с таким бестолковым альфой, — фырчит он. — Просто хен мне понравился, и я подумал, что будучи милой омежкой смогу привлечь его внимание, — Хенджин лукаво улыбается. Ни следа от того мило парня, к которому привык Чан. Хван даже держится как будто более развязно.
— И ты решил поиграть со мной? — теперь тон Чана тоже не отличается особой теплотой, с которой он обычно обращался к омеге. — Было весело? Как быстро ты заметил, что нравишься мне, и начал играть с моими чувствами, м?
— Ох, помолчи, Чан-хен, — закатывает глаза Хенджин.
— Я не ожидал, что ты такой лицемер, — зло выплевывает Чан.
Он разворачивается, но в его плечо цепко впиваются тонкие пальцы.
— Тебе правда стоит помолчать, — Хенджин хмурится. — Ты выслушаешь все что я скажу, и только потом сможешь уйти.
— С чего бы? — Чан перехватывает его ладонь и, несмотря ни на что бережно снимает со своего плеча.
— Вообще-то ты мне уже, правда, давно нравишься. Где-то с год, — легко признается Хенджин, полностью игнорируя заданный вопрос.
Десятки язвительных ответов, которые Чан уже составил в своей голове в продолжение их диалога, тут же оседают пеплом на горле. В смысле? Он? Действительно нравится Хенджину? Год? Но они знакомы чуть больше пары месяцев.
— Я вижу, как твой мозг скрипит, — хмыкает Хенджин. — Я не врал тебе, просто немного скорректировал свое поведение, чтобы быть в твоем вкусе.
— Немного?! — задыхается Чан. Да перед ним будто стоит злобный брат-близнец. Ладно-ладно, не настолько, конечно, но и не «немного». — И что значит в моем вкусе?
— Ты своих бывших видел? — усмехается Хенджин.
— А что не так с моими бывшими? — тут же ощетинивается Чан. Он не любит, когда вспоминают его бывших в таком презрительном тоне. Когда-то он испытывал к ним сильную симпатию, и может жизнь и развела их, но Бан всегда уважал свой выбор.
— Все с ними в порядке, — вновь закатывает глаза Хенджин. — Все они милые, как котята. Просто солнышки и ангелы.
Чан молчит. Потому что совсем недавно он думал о Хенджине примерно также. Возможно, у него есть определенный вкус.
— Глупости, — тем не менее он пытается сопротивляться. Чисто из вредности.
— Да ну? — сощуривает глаза Хенджин. — Феликс? Дэхви? Юа? 9
Чану остается лишь позорно молчать. Хотя, наверное, стоит сказать, что даже наличие определенного вкуса не повод притворяться кем-то другим. Но неужели Хенджин правда пытался быть более милым ради него?
— Ты из тех ответственных альф, которые очень нежно и трепетно относятся к своим омегам. Это одна из тех маленьких черт, которые мне нравятся в тебе, — Хенджин улыбается тепло и мягко, как уже привык видеть Чан. И его улыбка действительно искренняя. — Мне очень хотелось понравиться тебе. Я не мог упустить свой шанс, когда ты, наконец, заметил меня. Но я не думал, что ты будешь до последнего считать меня милым омежкой, а признаваться уже было как-то поздно… Не ожидал, что до тебя так и не дойдут сплетни.
— Какие сплетни? — вырывается у Чана. Все остальное звучит слишком невероятно, чтобы сейчас сформулировать что-то адекватное, а не какой-то писк, поэтому он цепляется за самую простую фразу.
— Я уже понял, что ты совсем не следишь за всем, что происходит в университете, — усмехается Хенджин. — И лучше тебе продолжать оставаться в неведении, — но спохватившись он сразу же машет руками. — Я действительно не занимаюсь какими-то ужасами. Никого не пытаю, не соблазняю ради развлечений…
Хенджин перечисляет еще кучу странных предложений, видимо, вспоминая все сплетни о себе. А Чан наконец-то понимает, что имел в виду Сынмин, говоря, что Хван — достаточно популярный омега. Там несомненно толпы альф, которые бегают за ним, и, наверное, некоторые из них, не добивавшись расположения, придумывают всякие небылицы. Да и людям в принципе свойственно додумывать от скуки всякие детали чужой жизни, которые со временем обрастают еще большим количеством фантазий.
То есть он реально нравится Хенджину уже целый год?
— Хенни, — прерывает поток слов омеги Чан. — Ты мне тоже очень нравишься.
Хенджин на секунду замирает, распахивая свои глаза, а потом тут же самодовольно ухмыляется. Чан не успевает ничего добавить, как к нему на шею кидается Хван. Он лишь вздохом давится, когда чувственные губы накрывают его рот. Хенджин целует быстро, то лижет его губы, а потом прихватывает собственными, то оттягивает их зубами. Кажется, в нем так много жара, что Чан едва ли не сгорает. Лишь приоткрывает рот, позволяя юркому языку скользнуть внутрь. Спустя пару минут они все же отрываются друг от друга, в конце концов они стоят в, хоть и тихом, райончике, где периодически ходят люди.
— Я бы хотел пригласить тебя на настоящее свидание, — шепчет Чан, обнимая омегу за талию и прижимая его к себе. У Хенджина губы покраснели, придавая ему какой-то совсем бесстыдный вид.
— Потом, — отмахивается он. — Ты ведь живешь тут недалеко, я правильно понял? Пошли.
Хенджин выпутывается из его объятий, но хватает крепко за руку. Он выжидающе смотрит, пока Чан направит их, только вот сам Чан уже в который раз за вечер столбенеет от бесстыдства омеги. На месте Бана это уже даже неприлично так тупить.
— Но…
— Чанни-хен, — прерывает его Хенджин сладким тоном. — Мы уже с тобой, будучи недодрузьями, выполнили программу минимум по конфетному периоду, а теперь я хочу забраться на твой член и не слезать с него всю ночь.
Чан понимает, что просто застывает на месте, глупо хлопая глазами. Что ж, ни одна омега так быстро не брала его в оборот, и это вызывает обескураженность.
— Л-ладно, — неуверенно говорит Бан и тянет Джинни за руку.
— Умница, — Хенджин мягко треплет его по щечке, а потом чмокает.
***
Чан аккуратно складывает чужую белую футболку и джинсы на стуле, а косуху вешает в шкаф. Как только за парой закрылись двери чановой квартиры, то Хенджин буквально запрыгнул на него, мурлыча о том, как ему нравится, что альфа такой сильный. Чану оставалось только перехватить его поудобнее под ягодицами, пока Хван сдергивал с них верхнюю одежду.
Следом ему приказали отнести Хенджина в ванную. Черт, каким же Чан становится глупым щенком рядом с ним. Кажется, он будет слушаться омегу, чтобы тот ему не сказал. Интересно, Чан хоть когда-нибудь перестанет впадать в ступор стоит Хенджину опять что-то бесстыдное прошептать? Омега сладкими поцелуями распалил их обоих в ванной, но практически сразу выгнал Чана, и тот теперь как дурак вещи собирает по всей квартире, потому что нервничает слишком сильно. А вдруг Хван так долго его ждал, что слишком завысил ожидания, а теперь быстро разочаруется в нем? С Чаном такое постоянно случается.
— О чем задумался? — выдыхают ему на ухо, прижавшись со спины, когда он просто останавливается посреди спальни.
— О тебе, — Чан решает не врать, но и не напрягать омегу своими нерадостными мыслями.
— Ох, Чанни-хен, — смеется Хенджин. — Вид у тебя такой конечно… Просто лежи и позволь мне позаботиться о тебе, милый.
Джинни обходит его и упирается ему в грудь ладонью, заставляя сделать несколько шагов назад. Кровать неожиданно бьет под коленями, а Хенджин давит еще сильнее, ожидая пока Чан сядет, и тут же сверху забирается.
— Ты такой милый, хен, — омега оставляет на его лице невесомые поцелуи. — Хочется побыстрее разрушить всю эту участливую маску заботливого альфы.
Пухлые губы переходят плавно на шею, оставляя там пару следов. Хенджин сильнее наваливается на него, заставляя опуститься на постель спиной. Хванов рот переходит на надплечья, следом на грудь, а потом на сильный пресс, он игриво щелкает по бусинке соска, вызывая тяжелый вздох. Чан лишь решается положить ладони на его колени, которые упираются по бокам от собственных бедер. Омега привстает, разматывая полотенце на бановой талии.
— Оу, а ты большой, — облизывается Хенджин, усаживаясь чуть ниже на его бедрах.
Он берет в руку пока еще полутвердый член, проводит несколько раз по нему ладонью, от чего из альфьей груди вырываются чуть более громкие вздохи.
— Что бы нам с тобой сделать сначала? — Хенджин задумчиво водит пальчиком по бархатистой коже. — М, Чанни-хен? Хочу сесть тебе на лицо, но и взять тебя в рот было бы классно.
— Е-если ты отсосешь мне… — Чан вновь задыхается, когда чужая ладонь возобновляет движения на его члене. — То я кончу слишком быстро.
— Правда? — Хенджин куксится недовольно, при этом останавливая движения рукой. — Или тебе просто нравится, когда омежки елозят на твоем личике? Любишь мять руками чужую попку и задыхаться от смазки и слюней, которые размазываются повсюду?
Чан громко стонет просто от мысли, что Хенджин может так забраться на него. Хочется ощутить его вкус на языке поскорее.
— Отвечай, когда я с тобой разговариваю, — омега достаточно чувствительно щипает его за бок.
— Хочу только тебя на своем лице, — умоляет Чан. — Пожалуйста, Джинни…
— Хорошо, детка, — Хенджин в награду за ответ целует его в уголок губ, а потом шустро скидывает с себя полотенце и разворачивается на чановых бедрах, не позволяя хорошенько рассмотреть себя спереди.
Впрочем, Бан не успевает даже пожаловаться (да и нет у него такого права сейчас), как над его лицом уже вертится чужая аппетитная задница. Мелодичное «приятного аппетита, Чанни-хе-е-ен» звучит сверху, и альфа буквально тонет между пышных бедер. Он позволяет себе перехватить Хенджина поудобнее и, наконец, лизнуть расслабленный вход, откуда уже выделяется вязкая смазка. Видимо, омега разработал себя сам, после того как выгнал его из душа. Это на секунду заставляет Чана загрустить, но протяжный стон тут же отвлекает его.
Бан облизывает вход, оставляет несколько поцелуев вокруг, а потом плавно двигает языком внутрь. Хенджин что-то одобрительно мычит, опускаясь ниже. Чан впивается пальцами в сочную задницу, раздвигая ее сильнее, трется щекой о ягодицу, а потом снова ввинчивается внутрь. Он лижет неспешно, очерчивает языком контур открытой дырки, проводит по складочкам. Ему хочется насладиться ощущением гладкой кожи и ароматной смазки.
Только когда Хенджин начинает чуть более нетерпеливо ерзать на нем, Чан немного ускоряется. Напрягает язык, чтобы омега лучше почувствовал его изнутри. Бан откровенно лицом зарывается, практически не дышит, лишь урывками хватает воздух. Хочется съесть Хенджина, а тот лишь в ответ подбадривает его, говорит какой Чан-хен хороший, старательный мальчик. Когда омега сбивается на громкие надрывные стоны, Бан просто вертит внутри задницы языком, лаская растянутый анус.
Альфа ведет рукой вперед, чтобы приласкать чужой член, но его только щипают больно, а через секунду такая сладкая попка снимается с его лица. Чан смотрит на омегу обиженно, вызывая у него задорный смех.
— Ты такой хорошенький, детка. Двигайся давай, — Хенджин подталкивает его к изголовью, и Чан перемещается на подушки, усаживая на свои бедра парня. — Но я хочу кончить от того, как ты будешь таранить мою задницу своим большим членом.
Хенджин улыбается, утирает пальцами смазку и слюну с его щек и челюсти.
— Ты такой грязный, — омега проталкивает ему в рот указательный и средний пальцы, и Чан охотно приоткрывает губы, а Джинни сразу же начинает играть с его языком. — Обещаю, что в следующий раз я разрешу тебе поиграться с моей попкой столько, сколько ты захочешь.
Чан может лишь довольно простонать, так как рот до сих пор занят. Впрочем, Хенджин не долго играется с ним, он вынимает пальцы с громким хлюпом, а потом и сам их облизывает, обхватив пухлыми губами.
— Тебе понравился мой вкус? — но он не дает времени полноценно ответить, тут же затягивая Чана в поцелуй, и ему остается лишь согласно угукнуть, а так хочется расписать о том, какой же омега великолепный. — А теперь ты будешь просто лежать подо мной и выполнять мои команды, тебе ясно, детка?
Чан смотрит на него слепыми глазами, кивая. Боже, ни один омега не делал с ним подобного. Он вообще не подозревал, что ему так нравится подчиняться. Или это Хенджин на него так одуряюще действует? Чан никогда не был каким-то доминантным в постели альфой, ему нравилось доставлять удовольствие и заботиться о своих партнерах. Инициатива со стороны омег тоже приводила его в восторг. Но то, что делает с ним Хенджин — это слишком. Его влажные губы, скользящие по плечам и ключицам, едва ощутимые укусы на теле и руки, что властно придавливают к кровати, заставляют Бана позорно хныкать и стонать. Все эти бесстыдные разговорчики… Он говорит с ним так, будто это Чан маленькая омежка, впервые оказавшаяся в постели с альфой.
Хенджин наконец отрывается от его сосков и чуть привстает над ним. Горячий член, как влитой, ложится в его руку. Он помогает себе принять яркую головку, опускаясь плавно, но достаточно быстро, несмотря на то, что Чан и вправду мальчик немаленький. Видимо, он очень хорошо поработал над собой в ванне, и Бану хочется посмотреть в следующий раз, как он это делает. Если ему разрешат, конечно.
Природная смазка пошло хлюпает между ними, узкие стеночки так плотно и горячо обхватывают его. Но только, когда тесная дырка принимает его до конца, Чан осознает, что они забыли надеть презерватив, оставшийся одиноко лежать на тумбочке. Бан никогда не забывал ни о чем подобном, даже в подростковом возрасте, однако Хенджин превратил его в какого-то скулящего щенка, выбив из головы все мысли.
— Джинни… Презервативы, — пытается напомнить Чан, хотя уже, наверное, и поздно.
— Упс, — смеется Хенджин. — Мне так поскорее хотелось оказаться на тебе, что я забыл. Ты ведь простишь меня, милый?
Омега задницей вертит, что тут же выбивает из Чана любые мысли и слова по этому поводу. И вообще по любому другому. Кроме того, что Хенджин весь такой тягучий, грациозный и томный. Он плавно водит бедрами по кругу, и Чан чувствует, как член мягко перемещается внутри. Омежьи стоны легкие и мелодичные, даже немного нежные. Хенджин не торопится, просто наслаждается заполненностью, и это видно по его блаженно прикрытым глазам.
Чан, осмелев, ведет руки вверх по его бедрам, обхватывает талию, но тут же получает наказание за своеволие — Хван выкручивает ему сосок.
— Я не разрешал тебе меня трогать, — он продолжает неспешно двигаться на нем, но смотрит пристально, словно душу из Чана вынимает. При этом продолжает говорить. — Можешь, так уж и быть положить руки мне на бедра, — и омега сам укладывает его ладони себе на ноги. — Но потом мы еще научим тебя, детка, как вести себя в постели.
Чан согласно мычит, чуть сильнее впивается руками в бедра, но больше не двигается. Хенджин ласково ему улыбается, чмокает распухшие губы, впервые приподнимаясь с члена и опускаясь обратно, заставляя своего альфу громко простонать. Он начинает двигаться чуть активнее, даже его дыхание немного сбивается, а стоны становятся выше.
Омега заводит руку назад, ощупывает себя, задевая Чана, тем самым заставив его позорно захныкать.
— Мне так нравятся твои размеры, детка, — Хенджин опирается ему на грудь руками, двигая тазом еще быстрее. — Мой альфа заполняет меня лучшим образом.
— Да-а-а, я твой альфа… — выдыхает Чан, на что пухлые губы вновь растягиваются в улыбке.
Внутри так потрясающе тесно и жарко, а властность Хенджина уносит куда-то за грань. Чану хочется всего и сразу, узнать, как еще омега может контролировать его, что сделает с ним, если он ослушается приказа. Джинни ведь будет к нему благосклонен?
— Ты так красиво стонешь, — Хенджин целует его голодно, пошло вылизывая рот и толкаясь глубоко внутрь. — Чанни-хен может мне помочь.
Омега укладывает его ладони себе на ягодицы, и Чан понимает, что ему разрешили. Он толкается навстречу, подкидывая Хенджина, а тот ощущается пушинкой в его руках. Теперь они оба громко стонут. Хенджин будто бы раскрывается еще сильнее, прогибается изящно в спине, впервые сам сбиваясь на хныканье, и Чан резче толкается под этим углом, выбивая из омеги еще больше сладких звуков.
Несколько особенно глубоких и мощных движений доводят Хенджина до конца, и он выплескивается себе и альфе на живот. Он напоследок особенно крепко сжимает его в себе, и Чан спускает прямо в него. Он прижимает чужую задницу к себе, и не отпускает, пока член полностью не опадает.
— Вау, ты кончил прямо в меня, — Хенджин падает ему на грудь, обнимая одной рукой за шею, но встать не пытается. — Да еще и так много.
Чан и сам к своему стыду обнаруживает, что между ног ужасно мокро. Сперма стекает по яйцам и мочит простынь.
— Извини, я даже не спросил… — Чан действительно ощущает себя виноватым. Он не позаботился о защите, а теперь еще и без спросу кончил внутрь.
— Ничего, — Хенджин целует его шею, которая становится особенно чувствительной. — Мне нравится быть грязным.
Омега тянется рукой назад, и Чан чувствует, как его пальцы скользят по наверняка распухшему входу. Он немного приподнимается, и мягкий член тут же выскальзывает из него, заставляя простонать.
— Можно? — Чан уже знает, что ему нужно спрашивать.
И только когда Хенджин кивает, он ощупывает края сжимающейся дырочки, откуда толчками выходит семя. Чан погружает два пальца в волшебную мягкость, давит на чувствительную железу, от чего Хенджин невольно пытается уйти от прикосновений. Чан тут же вынимает пальцы.
— Мне кажется, у меня даже животик распух от такого количества спермы, — капризно тянет омега, опять укладываясь сверху. — Хорошо, что я на таблетках, потому что чувствую, что я бы точно забеременел.
— Прости, — Чан виновато глаз отводит.
— Ты бы хотел, чтобы у нас были детки, м? — мягко спрашивает Хенджин. — Я бы принадлежал полностью тебе. Слышал, что секс во время беременности особенно хорош.
Хенджин хихикает, продолжая болтать о том, какие бы красивые у них получились малыши. Омега просто сведет его с ума. Он только сегодня раскрыл свой настоящий характер, а Чан уже чувствует себя самым счастливым альфой в мире, но при этом он просто не может угнаться за его непредсказуемостью. Возможно, в будущем он хоть немного привыкнет.
— Кстати, когда у тебя гон? — приподнимается Хенджин с его груди и глядит пытливо. — Хочу твой узел в себе.
— Тебе же будет больно, Джинни, — обеспокоенно говорит Чан, оглаживая его по мягким волосам.
— Моя течка через неделю, — игнорирует (уже привычно) замечание. — Но даже если наши циклы пока не синхронизировались, если ты меня хорошенько подготовишь, то я смогу вместить твой узел внутри.
Омега выглядит до того очаровательно, что Чан сдается, угукая. Он вообще ничего не может противопоставить его умоляющим глазкам и надутым губкам. Тем более если он сам этого просит.
— А ты… Ты покажешь мне, как сам себя разрабатываешь? — неуверенно шепчет Чан, а потом добавляет. — Пожалуйста.
— Конечно, детка, — смеется омега, а потом принимается расцеловывать его лицо короткими чмоками. — Ох, ну правда, внутри меня так полно, что я, кажется, еще пару дней буду ходить с твоей спермой.
***
Хенджин оказывается этакой капризной куколкой, которая частенько показывает свои коготки, когда кто-то тревожит ее своими глупостями. По крайней мере, перед большинством он именно таким и предстает. Чан знает, что он может быть жестким и как легко ставит людей на место. Видит это в первый же день сеульской недели моды, когда омега раздает всем указания, даже работникам модных домов, перед которыми остальные бегают на цыпочках.
Он действительно нахальный и капризный. Но все же Чан видит в своем парне ту мягкость, которой он окружал его первые два месяца. Хенджин все также дует обиженно пухлые губы, приносит еду, которую сам приготовил, ему в студию, и мягко улыбается Чану каждое утро.
Да, иногда его взгляд становится лукавым. Он любит покомандовать, особенно в постели (а Чан охотно ему подчиняется). Но Хенджин все тот же милый омега, в которого альфа изначально влюбился. Пусть он иногда ведет себя совсем бесстыже, но Бан знает, какой он заботливый, иногда ранимый и очень-очень романтичный. Потому что Чан чувствует его любовь, обращенную к себе.
Даже если Хенджин грозно упирает руки в бока и хмурит свои чудесные бровки, Чан знает, что год назад омега впервые увидел его с Феликсом и оробел настолько, что не смог подойти и познакомиться, даже когда альфа расстался с Ли. Он бы никогда в жизни не полез в чужие отношения, но зато впервые засмущался настолько, что не смог найти подход к свободному парню.
Хенджин любит покомандовать, но еще больше он любит, когда о нем искренне заботятся. В такие минуты омега тихонечко мурчит Чану на ухо, согреваясь в его крепких руках. Он любит носить бановы темные футболки на себе и целовать его шею, чтобы вздохнуть еще больше кофейно-древесного аромата.
А еще Хенджин потрясающе смотрится в шелке, кружевах и коже, но и не менее великолепно — в затейливых костюмах. Но еще лучше он выглядит, когда закидывает на широкие плечи свои ноги и принимает узел глубоко в себе.
Чан просто любит его любым. Милым, капризным, жестким.
1) Люксовый наиболее знаменитый корейский бренд, который принадлежит выпускнице Антверпенской королевской академии Хен Се, до этого учившейся на фэшн-дизайнера в Сеуле. return to text
2) Японская дизайнерша, создательница бренда Comme des Garçons. Одна из самых знаменитых личностей в мире моды вообще и авангарда в частности. Была одной из тех, благодаря кому возникло понятия Хиросима-шик. В ее коллекциях в основном преобладает стиль унисекс. Феминистка. return to text
3) Концепт-сторы, созданные Рей, куда она лично отбирает бренды. Считается очень престижным попасть туда, благодаря ей многие новые бренды получили популярность или о них снова вспомнили. Из самых знаменитых и интересных, что там выставляются это Balenciaga, Vetements, J.W.Anderson, LOEWE, Maison Margiela, Raf Simons, Rick Owens, The Row и т.д. return to text
4) Самая яркая из ближайших звезд к солнечной системе return to text
5) Одна из популяризаторш стиля панк. Дама-командор ордена Британской империи. Разработала стиль для Sex Pistols. Сейчас выступает за разумное потребление, сама старается как можно больше сократить собственное производство одежды, часто критикует корпорации в вопросах экологии return to text
6) Французский дом моды, созданный бельгийцем Мартаном Маржелой. Один из главных представителей деконструктивизма в моде. Практически всегда скрывает свое собственное лицо и лицо моделей. Часто устраивал показы-перфомансы, набирая моделей из сторонних людей. Перерабатывал из старого в новое, активно использовал ресайклинг. return to text
7) Еще один представитель деконструктивизма. Отличается своей работой с тканями, их фактурой и цветом. Его мужские коллекции часто покупают женщины, за то, что они удобные и при этом роскошные за счет тканей и принтов. return to text
8) Французский художник. Один из главных представителей направления рококо живописи. Писал легкие, жизнерадостные и чувственные картины. Маркиза де Помпадур – была одной из любимейших натурщиц. Писал много мифологических сюжетов, с большим количеством эротики. Часто можно было увидеть у него флиртующих девушек. return to text
9) Я не очень хорошо знакома с последними двумя, но они кажутся прямо ОЧЕНЬ милыми. Поэтому надеюсь, если что их стэнки меня простят return to text