Chapter Text
Какими словами ни называй, как ни ври себе, военная база всегда будет выглядеть, ощущаться и даже пахнуть совершенно не так, как надо. Как ни обживайся на ней, сколько хлама ни натащи в свою нору, она просто не может стать домом.
Даже если обстоятельства однозначно диктуют свою волю. Это Стив точно знал: он стоял спиной к спине с Капитаном Ледовитым, когда тот без единой секунды колебания перекраивал свой родной мир, и хорошо понимал, что позволить себе какую-то другую жизнь Ледовитый сумеет еще весьма нескоро. И хотя прошло уже полгода с момента их победы, на всем вокруг и поныне лежал властный отпечаток военного положения. Еще так много не было сделано, так далеко было до окончательного покоя и мира.
Но потом они прошли в личные покои Капитана и его Зимнего, оба прислушались в поисках каждый своего Баки, и Капитан Ледовитый проводил его в боковой коридор и открыл дверь, за которой скрывалась просторная душевая.
Она не была похожа на ванные комнаты в их мире, даже в ней присутствовало что-то казарменное, утилитарное: никакой ванны, две простые раковины с общим зеркалом и общей полкой над ними и четыре потолочные лейки в центре помещения.
И прямо под ними…
Оба Баки никак не отреагировали на их появление. Они целовались упоенно и самозабвенно. Оба — нагие прямо под струями воды, бьющими на них с потолка.
Одинаковые, как близнецы. Одинаково ласковые и страстные. Чувственные, открытые друг с другом.
Стив смотрел на то, как они осыпали поцелуями лица друг друга, шеи, плечи. Как самозабвенно смыкались ртами, полностью утопая друг в друге, и глаз отвести не мог. Они были прекрасны до боли и так искренне, так бесконечно нежны друг с другом, что у него душа замирала от счастья, от радости снова видеть их обоих вот так.
Немыслимым казалось даже подумать о том, чтобы ревновать своего Баки ко второму. Последнее дело — запрещать Баки любить себя. Он слишком хорошо помнил, до чего доводит подобное.
Любовь делала и без того красивого Баки сияюще, счастливо прекрасным, настолько, что и больно было смотреть, и невозможно глаз отвести от него.
Стив услышал, как рядом потрясенно выдохнул Капитан Ледовитый, и только тут осознал, что сам уже не в силах больше задерживать дыхание.
Он бросил взгляд на собственного двойника, на хозяина этого мира, неожиданно снова пригласившего сюда их обоих. И увидел, с каким мучительно влюбленным обожанием тот смотрел на обоих Баки.
И вдруг просто и четко понял, что неважно где, неважно почему и как это вышло, но их дом всегда будет там, где Баки. Баки — вот единственный дом, который был ему нужен. Его судьба и любовь.
Капитан Ледовитый почувствовал его взгляд и сам посмотрел на Стива, нахмурился на мгновение, а потом решительно кивнул.
И они оба полностью разделись, оставили вещи на скамейке у двери и бесшумно и плавно, как два хищника, разошлись в разные стороны, каждый — за спину своему Баки.
Смешно было и думать, что засранцы всерьез не заметили их появления. И не то чтобы они занимались чем-то другим до их прихода, но сейчас они уже откровенно дразнили: низко стонали, терлись друг о друга, запускали пальцы в волосы, ладонями протезов взаимно сминая ягодицы. Провоцировали и красовались.
Стив и Капитан Ледовитый обняли своих Баки сзади одновременно, одной рукой придерживая за бедро, а другой обхватив под грудью. Но и не подумали оттащить их друг от друга, а сами вмялись сзади, толкая ближе друг к другу. Спина Баки была теплой, скользкой и мокрой, его ягодицы ощущались, как любимая упругая плотная подушка, волосы пахли незнакомым шампунем, и чувствовать его всем собой вот так было прекрасно.
Губы Зимнего Баки над его плечом выглядели мягкими и зовущими, чувственно послушными, сладострастными. Стив улыбнулся ему и, прошептав мягкое «Привет» прямо в рот, прильнул в поцелуе. Зимний Солдат на вкус был совсем такой же как Баки. И любил все то же самое: властные ласки, без борьбы уступать контроль, подчиняться. Любил, чтобы его любили.
Зимний застонал, когда Стив сжал зубами его нижнюю губу, и рядом точно так же застонал Баки, целующийся с Ледовитым.
Член Стива требовательно вжался в крепкие ягодицы Баки, прямо посередине, так близко к желанной цели. Так легко, так просто было бы взять его прямо сейчас, без подготовки, без разрешения, взять свое по праву, подчинить, овладеть.
Зимний сладко захныкал, зажмурился и прижался своим виском к виску Баки, выдавая, что и он почувствовал в этот момент однозначное желание своего Капитана Ледовитого.
Ладонь Стива скользнула по животу Баки ниже, вниз и вниз, пока не нашла его член. Почти совсем мягкий, несмотря на все долгие ласки и объятия Баки с двойником.
Стив сделал шаг назад, но Баки отступил вместе с ним, не позволяя отстраниться.
И только теперь Стив увидел...
В душевой скопилось достаточно много пара, но ошибиться было невозможно.
На груди, на боку и на правом бедре Зимнего Солдата отчетливо желтели благополучно поджившие, но однозначные синяки. Слишком серьезные для того, чтобы быть следами побоев. Даже оставленных руками сверхчеловека.
Капитан Ледовитый поджал губы, явно поняв, что Стив готов был дать ему возможность объяснить, что случилось.
— Неделю назад он угодил в ловушку наших врагов. Был взрыв. Его завалило. Потребовалось десять часов, чтобы вытащить его из-под обломков стен и арматуры.
Голос Капитана Ледовитого звучал абсолютно спокойно, но Стив слишком хорошо себя знал. Он прекрасно слышал за невозмутимо ровным тоном ярость, гнев и сосущий страх потерять. Зимний Солдат, видимо, тоже понимал это — терся, ласкался спиной о своего любимого и почти шутя произнес:
— Меня сп... пасла рука. Я закрыл ей голову. В остальном засыпало и зажало накрепко. — Зимний провел ладонью по своим синяками, будто пытаясь стереть их, словно краску, надавливая, похоже, ощутимо сильнее, чем следовало бы при недавно треснувших ребрах. А потом накрыл своей ладонью руку Капитана Ледовитого, прижал ее к своей коже и улыбнулся ему. — Наши люди нашли меня раньше, чем я успел всерьез испугаться. Все обошлось, не волнуйся. В... все обошлось.
— Хммм. Ну само собой. Нас пригласили на день рожденья. Мой день рожденья. В конце ноября, — негромко фыркнул Баки в объятиях Стива. — Несложно было догадаться, в чем дело.
— Я все равно не помню реальной даты, — пожал плечами Зимний Солдат. — Мы решили, что второй день рожденья не хуже первого. К тому же такой повод увидеться.
— Отличный повод. — Стив по очереди посмотрел в глаза обоим их двойникам, а потом поцеловал Баки в плечо. — Впрочем, надеюсь, в марте мы обойдемся без таких крайностей.
— Пойдемте в п...постель, — мягко произнес Зимний и посмотрел на Ледовитого. Тот кивнул ему с какой-то обреченной решимостью.
Постель произвела на них впечатление. Она будто специально была сделана в расчете на четверых немелких мужчин, собирающих заниматься в ней сексом. Впрочем, возможно, так и было.
По движениям Зимнего почти нереально было определить, чувствует он еще боль или нет, но Ледовитый обращался с ним удивительно бережно, когда, устроившись в изголовье, уложил его затылком себе на бедро, погладил левую руку и правое надплечье, и сосредоточенно и серьезно посмотрел на Стива и Баки, без единого слова предлагая им присоединиться. Предлагая им любить Зимнего.
В таких вопросах Баки всегда понимал немного лучше и, выскользнув из рук Стива, уже склонился над Зимним, и они принялись целоваться снова. Медленно и нежно, и так невыразимо доверчиво, что у Стива что-то сдавило в груди. Ему всегда казалось, что Баки потрясающий любовник (не то чтобы ему было особо с чем сравнивать): отзывчивый, раскрепощенный, щедрый на то, чтобы дарить и принимать удовольствие. Но более того, он был абсолютно уверен: Баки полностью ему доверял. Баки сблизился с ним и почти что сразу пришел к нему в постель, даже несмотря на насилие, пережитое в Гидре. Позволил любить себя, позволил делать со своим телом все, что только Стиву хотелось. Разве не это называлось доверием?
Но то, как двое Баки смотрели друг на друга, как касались и реагировали на прикосновения, — это было нечто совершенно другое. Это была абсолютная уверенность в партнере, сознание собственной безопасности. Бесстрашие, основанное на том, что бояться нечего. Оба Баки прекрасно знали, что не представляют друг для друга угрозы, оба стремились делать друг другу только хорошо. Их руки, губы — их тела дарили друг другу только лишь удовольствие.
Смотреть на них вдвоем было безумно приятно. И все равно невозможно было не подметить: он долгое время считал, что у них в постели царит абсолютная гармония, что Баки с ним хорошо. Но стоило увидеть Баки с самим собой, и невозможно было не заметить разницу. Стив был честен с собой: она бросалась в глаза. И не так сложно было догадаться, откуда у нее растут ноги.
Стив бросил взгляд на Ледовитого, но тот выглядел совершенно невозмутимым. Как бы ни читал ласки обоих Баки он сам, по его лицу это довольно сложно понять. Вот только касался Зимнего он разом и однозначно властно, и трепетно-благоговейно.
Тем временем Баки опустился на грудь Зимнего, вылизывая ему шею, потерся всем собой между расставленных ног, урча и осыпая тело своего двойника восторженными поцелуями.
Изгиб его спины манил прикоснуться, притягивал, будто магнитом, и Стив огладил его от загривка до задницы, ладонью впитывая чувственную дрожь его тела. Баки довольно заворчал, подставляясь под ласку, а потом пробормотал, не поднимая головы:
— Налюбовался? Займись правым соском.
Сам он сместился на другую сторону груди Зимнего Солдата, и тот сладостно вскрикнул, выгнувшись навстречу его рту, вцепился железной рукой в затылок Баки, прижав его крепче.
— Ты все знаешь о его теле? — усмехнулся Стив и пододвинулся ближе, ласкаясь носом и щекой о еще влажный от губ Баки второй сосок.
— Многие годы практики! Если бы онанизм был наукой, у меня была бы профессорская степень, — фыркнул Баки, и Зимний под ним согласно и беспечно засмеялся и снова застонал, теперь уже отзываясь на прикосновения рта Стива.
Баки всегда был вкусным, чувственным и бесстыдным. Благодарным и щедрым. С ним было так удивительно легко. И потрясающе здорово.
Но синяки на груди и боку Зимнего служили прекрасным напоминанием, почему они все четверо оказались сейчас в одной постели. Предупреждающим сигналом сдерживать себя, оберегать, охранять его. В том числе и от своей жадности.
Может быть, для этого Ледовитый и позвал их обоих?
Очень сложно было думать о подобных вещах, когда рот Баки скользил по бедру самого Стива, а потом накрыл его член и буквально всосал его внутрь. Это было испытание не для слабых духом.
Но Стив никогда не принадлежал к числу тех, кто ищет простых и легких путей. Нижняя половина его тела осталась стоически неподвижна, целиком и полностью в распоряжении Баки, пока сам Стив целовал и нежно гладил губами синяки Зимнего, а правой рукой ласкал ему член. И каждый раз, спускаясь до основания, казалось, сквозь тело Зимнего ощущал движения руки Баки, ласкавшей и растягивавшей ему задницу.
Зимний непрерывно стонал под ними, и звук получался смазанным от того, что он терся лицом и открытым ртом о член Капитана Ледовитого, неясно насколько отдавая себе отчет и осознавая то, что сам делал.
— Стив, — с влажным звуком оторвавшись от члена, позвал Баки и накрыл его руку своими скользкими от гелевой смазки пальцами.
Даже в своем мире они не делали с Зимним такого, но проникать в упругое тугое тепло его тела вместе оказалось головокружительным ощущением, трогать его внутри вместе с Баки, растягивать его тело. Ощущать, как он привыкал, как открывался навстречу. Вздрагивал почти восторженно, стоило им случайно задеть ему простату или целенаправленно погладить ее. Стив ввел внутрь еще палец, и теперь они с Баки чуть не в такт трахали его уже двумя парами пальцев, так что Зимний почти непрерывно стонал, обеими руками обхватив левое колено Ледовитого, уже не ласкаясь, а лишь бессильно зарывшись ему в пах. И не было ничего естественнее, чем взять у него в рот в этот момент, ощущая знакомую форму и знакомый вкус Баки.
Кончал он точно так же: искренне, покорно, забыв обо всем, всем телом и всем существом отдаваясь своим любовникам.
Капитан Ледовитый наклонился над ним и поцеловал, шепча нежности, касаясь щеки, шеи, поцеловал снова. Над ухом хмыкнул Баки, за подбородок повернул к себе лицо Стива и тоже поцеловал. Ощущение его рта, движения губ, языка ощущалось как водоворот, затягивающая бездна наслаждения. Она опьяняла собою, как всегда, смывала все мысли. Стив опрокинулся на спину и увлек Баки на себя сверху, упиваясь его весом, запахом, его возбуждением.
«Ну? Ты меня? Или я тебя?» — спросил он взглядом и движением бровей, почти уверенный, что Баки, конечно же, сейчас улыбнется и растечется по его груди, бесстыдно потираясь задницей о его пах, предлагая себя.
Но Баки чуть покачал головой и кивнул в сторону Зимнего.
Конечно, ведь это был его праздник.
И очень походило на то, что эти двое что-то задумали.
Значит, будет, как им хотелось. Стив улыбнулся и убрал руки, отпустив Баки действовать на свое усмотрение.
— Отдохнул, милый? — прошептал тот, наклоняясь над Зимним, поцеловал его губы и нос, а потом поднял лицо и поцеловал Ледовитого. Нежно, легко, так целомудренно в сравнении с прошлым их поцелуем. Посмотрел в глаза, спрашивая о чем-то. И, дождавшись его кивка, снова склонился над Зимним. — Перевернись, пожалуйста. Да, на колени и локти. Как ты красиво прогибаешься. У меня научился или это врожденное? Ох, милый, ты бы только видел себя! Я потом тебе покажу, какой ты шикарный, какой желанный, какой ты охуенный. И возьми в рот, не мучай его. Не обязательно, чтобы он кончил. Наверное, лучше чтобы нет, но сделай ему приятно. Дай понять, как ты его любишь, мой хороший, мой милый. — Не переставая шептать нежности и гладить Зимнего по спине и бокам, Баки поднялся на колени, взял смазку, валявшуюся в ногах кровати, и смазал себя, а потом встал за Зимним, на всякий случай проверил его там пальцами, поцеловал в копчик, а затем плавным и мягким движением взял его.
Наблюдающему все это Стиву пришлось сжать собственный член у основания, чтобы не кончить. Оба темноволосые, грациозно-могучие, с почти идентичными стальными протезами, соединенные бедрами, сомкнутые в одно, Баки и Зимний были настолько прекрасны, что у Стива мозг заклинило от обожания и восторга, от восхищения и желания, от душной страсти и щемяще-ясной любви.
А потом рука Ледовитого легла на затылок Солдата, и он кивнул Баки, показывая, что можно, хотя тот вряд ли нуждался в разрешении, зная тело Зимнего, как свое собственное.
То, как Баки любил себя, было похоже на музыку. На «Весну» из «Времен года» Вивальди. Не секс, не страсть, а будто чистая радость. Звенящая, легкая капель, полет и лучи света, дуновение свежего воздуха, цветение и молодая листва, хрупкая прелесть первых цветов — все это вместе, как победа жизни над смертью, торжество и любовь.
Потому что не любить Баки казалось сейчас физически невозможным. Как не любить само состояние любви.
Стив тоже поднялся на колени, обнял Баки сзади, прижался лицом к его затылку и стал дышать им, двигаться вместе с ним, припав грудью к его спине, бедрами к бедрам, слушаясь ритма его движений будто бы в танце.
— О, господи, Стив, Стив, Стив! — не убирая бионики с бедра Зимнего, Баки закинул правую руку назад, за волосы притянув Стива ближе к себе, мокро целуя в щеку и в подбородок, сам захваченный, целиком и полностью погруженный в музыку своей любви.
— Баки? — спросил Стив одним только жарким выдохом, одним только звуком его имени, и тот застонал в ответ, потерянно и согласно, прогибаясь так, чтобы Стив мог сразу взять его, если захочет.
Баки был ужасным человеком.
Потому что Стив знал: нельзя сразу. Нужна смазка, нужно проверить, насколько он раскрыт. Убедиться, что он на деле готов принять Стива так, как он это демонстрирует.
Судя по ощущениям, Баки раскрывал себя внутри заранее, ему не так много и было надо. Но Стив все же ввел ему внутрь пальцы и держал руку неподвижно, наблюдая, как Баки сам насаживался на них чуть увеличив амплитуду своих движений. Зимний мягко захныкал и нетерпеливо подался навстречу под ним. Оба сладострастные, ненасытные в своем наслаждении.
Когда Стив наконец взял Баки, это было просто упоительно. Это было такое удовольствие, что все огромное тело Стива едва выдерживало столько восторга. Стив замер, прикрыв глаза от наслаждения, весь поглощенный обостренной телесностью восприятия, которую мог ощущать только с Баки. Кожей слушая движения его тела, его самозабвенное, удушливо сладкое скольжение. Баки застонал в голос, упал на подставленные руки, уткнулся лбом Зимнему в спину и снова застонал. Его плечи подрагивали, а кожа заблестела от мгновенно проступившего пота.
— Господибожемой, — просипел Баки, потеряв свой красивый ритм и буквально вздрагивая почти судорожно и беспомощно между ними, и позвал так беспомощно и с надеждой: — Стив! Ну же, Стив!
И вот теперь его стало можно брать так, как хотелось. Он был готов.
Пусть Стив не умел любить подобно музыке, не умел брать так, будто вел партнера в танце, он умел сказать телом: «Я твой», сказать телом: "Мое сердце, душа моя! Единственный мой, мой бесценный».
— Баки, Баки, — сквозь счастливую пелену услышал он мягкий шепот Зимнего, — расслабься, расслабься. Не волнуйся за меня, все прекрасно. Расслабься, мой хороший. Пожалуйста.
Стив обеими ладонями провел по бокам Баки, поднял его спиной к себе, прижал к своей груди, продолжая при этом брать, брать и брать.
— Эй, ну ты чего? Чего ты? — бормотал он в мокрые волосы на шее у Баки. — Я тебя не обижу. И его. Я вас не обижу. Расслабься.
— О черт! — застонал Баки в ответ и сдался наконец окончательно, обмякая как вещь в руках Стива, позволяя ему любить себя и любить Зимнего собой.
— Мой хороший, — довольно проворчал Стив ему в плечо, целуя мокрую кожу, и встретился взглядом с Капитаном Ледовитым. Тот смотрел внимательно и как-то очень серьезно, не отстраненно, но предельно сосредоточенно. Слишком сосредоточенно для возбужденного мужчины, гладящего по затылку своего любовника, головой уткнувшегося ему в пах. В тот момент, когда его по факту ебали еще двое.
Это была важная мысль. Но у Стива не получилось сейчас ее додумать, потому что Баки оказалось немного надо, когда он уже был в таком состоянии. Он кончил у Стива в руках, кончил внутрь Зимнему, как сам любил, чтобы в него кончали.
Все его тело билось на пике удовольствия, содрогалось в руках Стива, жадно сжималось внутри, неистово толкаясь в Зимнего.
После Стив еще несколько мгновений просто прижимал его к себе, а потом опустил, уложив рядом с Зимним. Баки издал счастливый урчащий звук, потерся лицом о колено Ледовитого, неаккуратно и бессильно поцеловал Зимнего. И влюбленно улыбнулся Стиву, а потом кивком показал ему на Зимнего, по прежнему стоявшего перед ним в коленно-локтевой.
— Эй, приятель? — Стив погладил его по бедру, по ягодице.
— Да, — просто ответил тот. — Да, давай.
Но и этого было недостаточно. Стив поднял взгляд с растрепанного затылка и расслабленной линии плеч Зимнего на лицо Капитана Ледовитого. Губы того были плотно сжаты, но лицо и холодные глаза выражали полнейшую невозмутимость. Свое согласие он обозначил молчаливым королевским кивком и даже повторным скупым движением левой руки, в то время как правой продолжил гладить Зимнего по макушке, а после так же бережно убрал волосы с виска свернувшегося на боку рядом Баки.
— Тебе так удобно? Не хочешь поменять позу? — мягко спросил Стив, погладив ягодицы Зимнего, круговыми движениями мягко развел их в стороны, потрогал большими пальцами раскрытую и мокрую дырку.
— Не хочу. Не заставляй меня ждать, — попросил Зимний, и Стив не видел причин ему отказать.
Внутри он оказался пусть и достаточно тугим для его размеров, но уже разработанным, мягким, скользким от семени и смазки.
Стив помнил про его синяки, он был вдвойне осторожен и внимателен с Зимним. Как бы он ни был возбужден, он не хотел причинить боли. Пусть Зимний и был не отличим от Баки на ощупь, по факту невозможно было забыть, что это не Баки, это другой человек. И, да, иметь его было сладко, как близнеца Баки, и безумно горячо, но все же он оставался не Баки. Он был приятный и чудесный. Отзывчивый и чудесный. Но все равно другой.
Зимний томно и довольно застонал под ним и вцепился в бедро и локоть Ледовитого, приподнялся и потянул его на себя, к себе, под себя. И тот без колебания сдвинулся ниже, лег на спину так, чтобы Зимний мог прижаться своей грудью к его груди, уткнуться лбом ему в лоб, целовать, дышать и хныкать от удовольствия ему в губы.
На миг это показалось Стиву жестоким по отношению к Ледовитому, но тут Зимний обернулся к нему и попросил:
— По очереди. Теперь он. Потом ты опять.
Стив взял себя в руки и кивнул, он был разгорячен, ему было надо, надо прямо сейчас, но это было честно, и горячо, и пошло, очень в духе Баки, тоже любителя помучить Стива ожиданием в постели.
Тяжело дыша, Стив отстранился назад и увидел, как Баки протянул Ледовитому смазку, в то время, как Зимний, выпрямившись и потянувшись, целенаправленно оседлал ему бедра, направил в себя такой же массивный, как и у Стива, член и мягко опустился на него.
Странно было смотреть на это со стороны. Задница Зимнего, покрасневшая, разработанная, пропустила внутрь себя, раскрывшись, чтобы принять, почти без усилий, но он все равно застонал, запрокинул голову, мускулы его спины и бедер непроизвольно напряглись, кожа блестела от пота. На бионике с тихим шелестом перестроились пластины, а потом Солдат опустился до конца, приняв в себя целиком, на несколько мгновений замер, впитывая ощущения, а потом начал осторожно сдержанно двигаться, лаская Ледовитого собой, пока со стоном не лег ему на грудь, доверяя свое тело любовнику, доверяя себя рукам, покачивающим бедра, и ровным уверенным толчкам снизу.
Это было так красиво, что Стиву пришлось сжать себя, не отводя от них глаз. Он слышал, как тихо рассмеялся рядом Баки, видел, как его живая рука погладила колено Зимнего, и на движении вверх тот подался выше, чем надо, соскользнул с члена Ледовитого и, прогнувшись, застыл над ним.
Другого приглашения Стиву не требовалось. Он взял горящее, пульсирующее нутро, толкаясь ритмично и мощно, весь захваченный ощущениями, пока сжавшая колено рука Баки не приказала ему остановиться и снова ждать своей очереди.
Это было сложно, это было чертовски сложно. Особенно когда он был уже так близко, что кожей чувствовал движения Зимнего, надевшегося собой на другой член и послушно позволяющего себя трахать. Все так же глубоко, но все быстрей и быстрее.
— О, милый, милый, любимый мой, — чувственно прошептал Зимний и дыхание его сбилось, смешиваясь со стонами, а потом снова поднялся, замер и позвал: — Стив!
Стив навалился на него, с трудом сдерживая рык. Его член погрузился разом до упора, со всех сторон охваченный живым, трепещущим теплом, влажно и жадно смыкающимся вокруг его члена. Все тело требовало владеть им нетерпеливо и жадно, насытиться этим непередаваемым ощущением, взять все, что Зимний готов был дать, и даже чуточку больше. Баки избаловал его вседозволенностью своего тела так, что сдерживать себя теперь практически больно.
— Ну же, Стив, я не принцесса на горошине, — взмолился под ним Зимний и жадно стиснул его внутри. — Давай, я знаю, ты способен на большее. — Белозубая улыбка блеснула из-под спутанных волос. — С Баки ты лучше старался.
— Не ворчи. Мы все здесь любим тебя. Мы все заботимся о тебе, — промурлыкал Баки и поцеловал его щеку, а потом в губы. — Они дадут тебе все, что ты хочешь. Так, как ты хочешь.
Стив фыркнул в ответ на все это и позволил нетерпению и страсти пропитать ритм его движений, дать Зимнему в полной мере почувствовать, как это могло бы быть, если бы он отпустил себя, и наконец сам отпрянул, уступая Ледовитому место, пока Зимний еще цеплялся за его плечи, раздавленный и сметенный таким напором. И Ледовитый крепко обнял его спину руками, прижав к себе и тоже взял сильно и властно, размашисто, настойчиво, мощно. Пока не замер, как есть, внутри, тяжело дыша и не двигаясь.
Стив смотрел на них, сам едва соображая, почти на грани, на краю, на пределе. Кровь нестерпимо стучала в ушах при виде того, как Зимний обеими руками развел себе ягодицы, еще больше раскрывая дырку. А Баки (Баки!) коснулся своей рукой прямо там, где анус был растянут до предела на члене Ледовитого, огладил, надавил, снова огладил, приласкал, снова надавил, пока пальцы один за другим не погрузились внутрь.
— Стив, пожалуйста, — простонал Зимний, не поднимая лица с плеча Ледовитого. Глаза того были крепко зажмурены, он дышал ртом.
Стив убрал руку Баки, на мгновение сжав ее в своей, и вжался своим членом туда, где только что были пальцы его парня.
Зимний захрипел, зарычал, задохнулся стоном, его загривок и спина покрылись обильно проступившим потом. Он сопротивлялся и поддавался одновременно. Стиву была хорошо знакома эта борьба, но дико было ощущать при этом прижатый к его собственному точно такой же член. Это уже казалось просто безумием. Какой в этом был смысл?
Капитан Ледовитый тяжело дышал под ними, очевидно, переживая все тоже самое. Одной рукой он обнимал Солдата за спину, а второй как-то неловко, коряво, судорожно гладил его по волосам и по плечу, где придется.
— Все хорошо, все хорошо. Это мы. Все под контролем, — исступленно, почти испуганно шептал рядом Баки и тоже гладил его только по намертво вцепившемуся в простынь протезу. — Мы можем остановить это прямо сейчас, только дай знак. Они тебя любят. Любят, любят тебя. Все в порядке. Они тебя сразу же отпустят.
Зимний мычал несогласно и неловко мотал головой, не отрываясь от плеча Ледовитого. Его темные волосы прилипли сзади к шее и упали на лицо Ледовитому. Он полностью замер на долгий миг, выдохнул всем собой и совершенно обмяк у них в руках, сдался весь без остатка. И у Стива тут же получилось протолкнуться ему внутрь, и теперь уже он застыл в немыслимой удушливой тесноте, задохнувшись и закрыв глаза во власти оглушительных ощущений.
— Стив? — он почувствовал прикосновения Баки к своей ноге и, открыв глаза, тут же встретил его вопросительный взгляд: «Ты в порядке? Нормально?»
Стив... был в порядке. Он просто никогда не делал ничего подобного. Это было немного за гранью самых смелых фантазий.
Не сказав ни единого слова, они с Ледовитым начали осторожно двигаться. С паузами, неглубокими мягкими волнами. То один, то другой. Давая Зимнему привыкнуть к тому, насколько они растянули его. Давая привыкнуть к ним обоим.
И наконец с долгим беспомощным стоном он разжал кулаки, приподнялся и начал целовать Капитана Ледовитого.
— Хорошо, хорошо. Ты молодец, какая ты умница! Ты просто супер, ты смог. Ты смог даже так, мой родной, — шептал рядом Баки, и у Стива что-то сладко затрепетало внутри от его похвалы, хотя он и понимал, что Баки говорил с Зимним. А потом вдруг приказал уже им обоим: — Переверните его.
Зимний, как и Баки, уступал ему в росте всего полдюйма, и был почти таким же мощным и мускулистым, как сами Стив и Капитан Ледовитый, но он послушно подчинился, когда они в четыре руки, поддерживая и страхуя, сняли его с себя и уложили теперь уже спиной на грудь Ледовитого. Баки поймал его правой рукой под колени, и Ледовитый снова вставил ему.
Зимний застонал самозабвенно и как-то почти музыкально красиво. И сбоку Стиву было видно, как его голова сползла с плеча Ледовитого и тот повернулся и стал нежно целовать его губы.
Стив взглянул на них, потом перевел взгляд на Баки и, не отпуская его взгляда, вжался внутрь, настойчиво и однозначно на этот раз. Баки тихо взволнованно засмеялся, помог Зимнему упереться в грудь Стива ступнями и наклонился над его пахом. Стиву не было видно, что точно он делал, но особо гадать тут не было нужно. Зимний захныкал прямо в поцелуй Ледовитому, и его нутро пришло в неистовство, начав хаотично сжиматься, стискивать их обоих так, что у Стива внутри загудело от почти болезненного удовольствия.
Он успел вынуть за несколько секунд до оргазма и тут же почувствовал руку Баки на своем члене, и накрыл ее своей. Вместе они яростно додрочили на то, как Ледовитый самозабвенно и уже без всякой техники, неистово трахнул своего любовника, вбиваясь в него снизу вверх. В момент общей для обоих разрядки, они повалились на бок, Ледовитый — большой ложечкой за спиной свернувшегося эмбрионом Солдата, крепко обхватив его обеими руками. Общий на двоих экстаз вибрировал в их телах, затихая последними спазмами, пока они не замерли без сил, забыв обо всем и только шумно глотая воздух.
Стив и Баки смотрели на них, потом тоже сплелись телами, целуясь сыто, лениво и мягко. Еще и еще. Пока постель рядом не дрогнула от чужого движения: Ледовитый поднял совсем растекшегося по нему Солдата, вяло цепляющегося за него руками и ногами, себе на грудь и унес его в душевую.
— Он так трепетно его любит, — услышал Стив возле уха шепот Баки и, в полусне, почти не задумываясь над словами пробормотал в ответ:
— Я тебя тоже.