Archive of Our Own

Цзян Чэну было некого винить в случившемся, кроме себя. Даже тех, кто был рядом. Они наверняка пришли ровно к тем же выводам. Вылазка за мечами, которую они с Двумя Нефритами клана Лань предприняли вчера вечером, закончилась вовсе не так, как они ожидали. И даже не так, как опасались. Стыдно сказать, но сосредоточившись в последние пару месяцев на истреблении себе подобных, они ослабили внимание в сторону темных тварей, за что и поплатились.

Столкновение с одной такой и загнало их в обвалившиеся шахты. Тварь удалось уничтожить, но результат был плачевен. Обвал. И один полноценный заклинатель на троих, да и тот до предела измотанный. С одной стороны, Цзян Чэн собой гордился. С другой же – не представлял, что делать с остальными. Оказавшийся рядом с ним в пещере Лань Ванцзи был на грани смерти, приняв на себя основной удар. Сейчас он состоял почти полностью из отравляющей темной энергии. Лань Сичэнь, которого от них отрезало обвалом, на первый взгляд был в более выигрышной позиции: его ничто не отделяло от выхода из шахт. Вот только он лишился всех духовных сил и мог разве что пытаться послать сигнал бедствия через талисманы связи. Выпускать сигнальный огонь так близко к Безночному городу было бы самоубийством.

У Цзян Чэна кружилась голова от переизбытка темной энергии, пусть ему и досталось в разы меньше. Руки и ноги дрожали, на теле противно ощущались затягивающиеся раны. Он оглянулся. В углу на подстилке из верхних одежд лежал тяжело дышащий второй Лань. Выглядел он уже сейчас, что тот ходячий мертвец. Холодный свет талисмана, прилепленного рядом на стену, это только усиливал. Сейчас он тихо переговаривался через талисман связи с Цзэу-цзюнем. Они двое все пытались найти какой-то способ, перебирая в памяти прочитанные свитки. Хотя очевидно же, что человек, в котором столько тьмы, – не жилец. Цзян Чэн долго сидел и вливал в Лани Ванцзи духовную энергию, хотя прекрасно понимал, что вылей он хоть всю, кто знает, смог бы тот продержаться до того, как удастся связаться с кем-то из своих, а те – прийти на помощь? Наконец Лань Ванцзи сам не попросил его прекратить.

Пока оставалось только разбирать завал своими руками. Размахивать Цзыдянем было опасно – потолок мог рухнуть на голову, окончательно их раздавив. Он и так зловеще потрескивал, и вниз сыпались тонкие струйки пыли.

– Нет! Недопустимо!

Цзян Чэн снова оглянулся. До чего они там договорились, если в обычно раздражающе ледяном голосе появилось столько эмоций, сколько разве что выходки Вэй Усяня вызывали? Сердце снова больно кольнуло.

– Брат! Это же просто… – Лань Ванцзи почти что подавился возмущением.

Цзян Чэн со своего места не слышал, что ответил Лань Сичэнь, но вдруг Лань Ванцзи приподнялся и жестом подозвал его. Лицо у него было ошарашенное и до предела оскорбленное. А еще очень бледное и даже немного испуганное.

– Ну что? – с замиранием сердца спросил он, взяв талисман в руку. Голос у Лань Сичэня был какой-то странный и как будто слегка виноватый:

– Слишком много темной энергии, ее не удастся извлечь обычным способом. Но есть кое-что еще, – он ненадолго замолчал, словно собираясь с мыслями. – Парное совершенствование.

– Парное соверш… – бездумно повторил Цзян Чэн, а потом до него дошло услышанное. – Что?!

– Парное совершенствование, – повторил Лань Сичэнь, уже справившись с замешательством. – Таким способом удастся влить в Ванцзи достаточно энергии ян и привести в движение застой темной энергии, чтобы вывести ее из тела.

Цзян Чэн ощутил, как краснеет. Нет, это, конечно, хороший способ, но где они возьмут заклинательницу для парного совершенствования? Хотя постойте, он же сказал про энергию ян... Цзян Чэн застыл, вытаращившись в стену.

– Молодой господин Цзян?

Рука, держащая талисман, мгновенно вспотела. В голове носилось и сталкивалось множество мыслей.

– Молодой господин Цзян, вы единственный вариант.

– А может… Может, я все-таки попробую разбить завал? Осторожно, – не совсем понимая, что говорит, он уцепился за эту возможность. Если он ударит не в полную силу, потолок может и выдержать, так ведь? А Лань Сичэнь явно знает обо всех этих… целительских вещах побольше его. Талисман ненадолго замолчал.

– Даже если проигнорировать тот факт, что Ванцзи – мой родной брат… – голос из него снова зазвучал как-то сдавленно. Цзян Чэну тут же захотелось с разгону врезаться головой в каменную стену. – Напоминаю, что у меня нет ни крупицы духовной энергии, и это бы не дало никакого эффекта. Так вы сможете?

Цзян Чэн едва не вскрикнул оскорбленно. Чего бы это он не смог?! А потом прикусил язык. Он не был уверен. Снова оглянулся на замершего, словно уже помер, Лань Ванцзи.

Да в гробу он видел совершенствование с ним!

Но все же, при всей неприязни, он вовсе не хотел, чтобы тот вот так умер.

– Да, – произнес он чуть дрогнувшим голосом. Из талисмана послышался явно облегченный выдох.

– Передайте талисман Ванцзи.

Цзян Чэн предал, старательно глядя в сторону, и отошел подальше, чтобы не слышать переговоров. Лань Ванцзи продолжал возмущаться, из талисмана слышалось что-то уговаривающее, можно было разобрать слова: «необходимость» и «медицинская процедура». Цзян Чэн ощутил укол обиды. Он не хотел быть медицинской процедурой! В конце концов, он живой человек. У него есть чувства. Не говоря уже о том, что он не собирался терять девственность с мужчиной! Тем более с Лань Ванцзи. Это вообще страшный сон какой-то! Да он ее вообще не собирался терять до брака!

Может это страшный сон? Воодушевившись, Цзян Чэн со всей силы ущипнул себя за руку, но не сработало.

Он снова уловил слабый жест и подошел. Избегая смотреть друг на друга, они с Лань Ванцзи уставились на талисман. Тот передавал ровный спокойный голос, Лань Сичэнь совладал с собой и настроился на целительскую работу.

– Молодой господин Цзян, вам следует действовать как обычно и предавать энергию ян, только не принимайте в себя то, что пойдет обратно. Ванцзи, ты должен задержать внутри себя как можно больше энергии ян, темную энергию выталкивай и рассеивай. Не замыкайте кольцо. Это должно сработать.

Если это не сработает, Цзян Чэн лично свернет ему шею. Если до этого не повесится на Цзыдяне от позора.

– А теперь не могли бы вы положить талисман в стороне, – голос Лань Сичэня чуть дрогнул. Цзян Чэн нахмурился. Если уж затеял это все, будь добр курировать свой эксперимент!

Но он бы тоже не хотел слушать, как кто-то имеет его брата.

Снова захотелось заорать во весь голос от происходящего, но тогда их точно накроет обвалом. Возможно, это был бы выход. Но Цзян Чэн не может позволить себе умереть сейчас. Отнеся талисман подальше и оставив на полусгнившем ящике, он вернулся к импровизированному ложу. Лань Ванцзи смотрел на него так, что любые мысли о парном совершенствовании вылетали из головы. Поколебавшись, Цзян Чэн сел на край рукава. Белого.

– Ты знаешь, что нужно делать? – слабый голос Лань Ванцзи донесся сбоку.

– Конечно, знаю! – бросил Цзян Чэн, чуть повернувшись к нему. Кажется, он стал выглядеть еще хуже. Серое лицо и лихорадочно блестящие глаза. Зрачки почти заполнили всю радужку. Губы были бледные и сухие. – У нас были занятия по теме.

Глаза Лань Ванцзи округлились, а зрачки расширились еще больше.

– Практические? – он почти повысил голос. От этого потрясенного выражения лица хотелось заржать, но Цзян Чэн возмущенно возразил:

– Нет, конечно! Теоретические. Картинки смотрели. Схемы чертили, – он с трудом выдавливал из себя короткие фразы, теребя кисточку на колокольчике, тот тихо позвякивал. О том, что некоторые адепты и адептки весьма воодушевились теорией и перешли к практике, он умолчал. И самое обидное, что духовные силы тех, кто делал все по правилам, а не просто развлекался, и правда возрастали. – А ты знаешь? – поинтересовался он упавшим голосом. Кто знает, что эти Лани там изучают, и как вообще размножаются, если живут все отдельно?

– Да, – коротко ответил Лань Ванцзи и начал методично раздеваться. Цзян Чэн вздрогнул и медленно, все еще не до конца веря в происходящее, потянулся к завязкам на своей одежде. Снял верхнюю рубашку, привычно и бездумно складывая ее аккуратно рядом с собой. Увидел, что Лань Ванцзи поступает так же, и едва не сорвался на безумный хохот. Тот уже избавился от всего, кроме нижней рубашки. Цзян Чэн взялся за полы своей и понял, что не сможет ее снять.

– Давай оставим. Здесь сквозит, – надтреснутым голосом проговорил он. Лань Ванцзи бросил на него чуть удивленный взгляд, но кивнул и завозился, стаскивая штаны. Цзян Чэн не успел отвести взгляд, а потом почему-то уже не смог и смотрел на то, как длинные пальцы развязывают завязки, подцепляют пояс и тянут вниз. Увидев такой же бледный и пока мягкий мужской корень, он чуть вздрогнул, ощутив липкий холод, стекающий по спине. Лань Ванцзи приподнял бедра, спуская с них штаны, а потом окончательно стянул их ногами. Подняв голову, Цзян Чэн наткнулся на нечитаемый взгляд, еще раз вздрогнул и поспешно отвернулся. Очень ему нужно на него пятиться!

Фыркнув, он начал развязывать штаны. Глубоко вдохнул и одним движением снял полностью. Обходя ночами лагерь, он периодически натыкался в кустах на парочки, празднующие очередной пережитый день, и убеждался, что нет ничего более жалкого, чем приспущенные скомканные штаны. И дергающийся между ними и рубашкой бледный зад.

Мысли внутри головы бродили одна мрачнее другой. Нет, он не сомневался, что справится с передачей энергии, да и… все прочие действия ничего сложного собой не представляют. Но если что-то пойдет не так? Он же не изучал, как это происходит у мужчин… Да у него вообще сейчас не встанет!

Цзян Чэн схватился за голову. Он не знал, что будет хуже: если у него все же встанет на мужчину или если этот мужчина умрет, потому что у него не встал.

Он снова взглянул в сторону Лань Ванцзи. Зацепился взглядом за бесконечно длинные ноги, скользнул выше, отметил виднеющиеся в наполовину развязавшейся рубашке тонко очерченные мышцы на животе и груди. А следом и выпирающие тонкие ключицы, длинную шею, точеный подбородок. Ладно, по крайней мере, он красивый. Даже очень. Это и мужчине не зазорно признать.

В животе медленно зародилось тепло, растекаясь по телу.

Стыд какой, такое думать!

Но Цзян Чэн вдруг понял, что не может не думать. И не смотреть тоже не может. Вот что скрывалось под широкими белыми одеяниями! Кажется, его взгляд был уж очень неуместен. Лань Ванцзи тихонько прокашлялся и отвернулся. Уши у него пылали. Он дернул рукав своей накидки, на котором сидел Цзян Чэн, тот подскочил, как ужаленный, и встал на колени, освобождая его. Лань Ванцзи запустил руку во внутренний карман, вытащил небольшой флакон, вынул пробку, и оттуда едва ощутимо запахло чем-то приятным.

– Отвернись, – бросил он, хмурясь и сжимая губы, пока выливал содержимое себе на пальцы. И добавил дрогнувшим голосом: – Пожалуйста.

Это прозвучало откровенно просяще. Цзян Чэн медленно отвернулся, но это не помешало ему слышать, как Лань Ванцзи зашевелился, меняя положение. Потом затих, почти не дыша, и когда Цзян Чэн уже готов был повернуться, проверить жив он там вообще или нет, вдруг резко выдохнул, а совсем скоро дыхание стало более громким и прерывистым. Не выдержав, Цзян Чэн чуть повернул голову и обратно отвернуться уже не смог.

Лань Ванцзи лежал просто перед ним, раскинув длинные ноги в стороны и одной рукой прижимая к животу уже наполовину затвердевший мужской корень, а ниже пальцы второй руки медленно проникали в его тело, вворачивались туда, явно преодолевая сопротивление. Они блестели от масла, а туго обхватившее их колечко входа покраснело и тоже блестело. Наконец эти два пальца почти вышли наружу, к ним плотно прижался третий, и все они погрузились внутрь под длинный выдох и какое-то неразборчивое восклицание. Цзян Чэн вздрогнул и поднял взгляд. Глаза Лань Ванцзи были закрыты, лицо оставалось почти таким же спокойным, как и всегда, только чуть искривившиеся уголки губ выдавали напряжение и мочки ушей заалели. Если бы не тяжелое дыхание, можно было бы подумать, что он спит или ушел в медитацию. Он дышал все громче и чаще, продолжая методично растягивать себя, и при этом все так же сохранял невозмутимое и благообразное лицо. Это же просто поразительно!

Но откуда он знает, что именно надо делать?

Отвлекшись на это все, Цзян Чэн не сразу заметил, что происходит с ним самим. Понял, только когда пошевелился и ощутил, как внизу живота потянуло тяжестью, а по телу от нижнего даньтяня покатилась горячая волна. Он едва не впал в панику. Он же не от этого непотребного зрелища возбудился, словно распоследний обрезанный рукав?!

Руки вспотели, а в жар, охвативший все тело, вклинился неприятный холодок, и кожа покрылась липкими мурашками. Цзян Чэн зажмурился, не желая дальше видеть бесстыдную картину перед собой, но ее словно выжгли на обратной стороне век. Он велел было телу успокоиться, но вовремя спохватился. Ему ведь нужно это возбуждение! И хорошо, что хоть этот вопрос решился и не пришлось на глазах у проклятого Ланя помогать себе рукой, представляя знойных красавиц.

Все в порядке, это просто хороший контроль над телом. Или волнение. Или возраст, в котором встанет даже на дуплистое дерево. Так говорил Не Хуайсан. Цзян Чэн был готов признать, что иногда того все же посещали здравые мысли. Все в порядке. Второй Лань тут совершенно ни при чем! Даже если у него тело как у молодого бога. И дышит он так громко.

Цзян Чэн не удержался и снова посмотрел на Лань Ванцзи. Тот тоже открыл глаза и уставился ему в лицо непонятным тяжелым взглядом. Цзян Чэн ощутил, как краснеет еще больше. Темный, подернутый поволокой взгляд перетек ниже к его смотрящему прямо в потолок мужскому корню. На шее заметно дернулся кадык. Цзян Чэн тоже опустил взгляд на живот Лань Ванцзи и едва не вздрогнул, увидев его в полностью боевом состоянии. Хорошо, что сейчас он лежит под Цзян Чэном, а не наоборот! Ягодицы инстинктивно сжались.

– Не думай, что мне все это нравится! – бросил он зло, лицо словно сунули в костер. Лань Ванцзи кивнул.

– Ты тоже, – он вытащил из себя пальцы – медленно, один за другим, кольцо из мышц снова плотно сомкнулось. Цзян Чэн смотрел на него с тревогой. Он вообще сможет туда протолкнутся? И вздрогнул, пропустив момент, когда к нему потянулась чужая рука, а скользкие пальцы сомкнулись на его мужском корне. Он едва не шарахнулся от потрясения, но словно прирос к месту. С таким же невозмутимым лицом, каким растягивал себя, Лань Ванцзи принялся размазывать по нему остатки масла. Прикосновение чужой руки ощущалось в разы ярче и острее. Цзян Чэну показалось, что сейчас он не выдержит, но Лань Ванцзи уже убрал руку. Вытер пальцы невесть откуда извлеченным платком и откинулся на смятые накидки, раздвигая ноги еще шире.

– Давай.

Цзян Чэн навис над ним, упираясь руками по обе стороны от головы, все еще не веря до конца в происходящее и не оставляя надежду, что в пещеру ворвутся отряды союзных сил и спасут их. Хотя нет, если их найдут в таком виде – он не переживет и умрет от стыда на месте. Услышав, что он замер, Лань Ванцзи приоткрыл глаза.

– Ты можешь представлять кого-то другого. Если тебе кто-то нравится.

От этого внезапно смягчившегося голоса Цзян Чэн выдохнул чуть свободней. Все же этому Ланю в разы хуже, чем ему. Но у него не было никого, кого бы он мог представить на его месте. Да и к ужасу и панике Цзян Чэна проклятый Лань Ванцзи и сам был ничего так!

– А тебе? – он поспешил затолкать все эти мысли подальше. Лань Ванцзи замер, и уши у него покраснели еще сильнее.

– Да, – признался он и закрыл глаза. Цзян Чэн удивленно вскинул бровь. Ну надо же! Даже эта мороженая рыбина может быть в кого-то влюблена! И ему, гаду такому, сейчас будет проще! Цзян Чэн уже было вспыхнул возмущением, а потом едва не начал смеяться, как помешанный: вряд ли этот бедняга сможет представить, что у нежной девы отросло огромное орудие и сейчас она засадит ему. По крайней мере, Цзян Чэн потом бы держался от такой зазнобы подальше. На всякий случай.

Ситуация становилась все ужасней и нелепей. Пора было с этим заканчивать, тем более что выглядел Лань Ванцзи чем дальше, тем более серым и обессиленным.

Цзян Чэн навалился на него, тыкаясь наугад, и едва не зарычал от раздражения, промахнувшись пару раз подряд, но тут между их телами проскользнула рука, снова крепко сжала его, послав по низу живота волну тягучего восторга, и направила куда нужно. Прижавшись головкой к плотно сомкнутому входу, Цзян Чэн подумал, что ничего не выйдет, он давил, силясь раздвинуть тугие стенки, но ничего не получалось.

– Не бойся, дави сильнее – прошептал Лань Ванцзи, не открывая глаз, и обвил его ногами, подталкивая. Цзян Чэн вспыхнул гневом.

– Еще бы я тебя боялся! – и навалился на него, увеличив напор. Лань Ванцзи охнул и зажмурился сильнее, пока Цзян Чэн вставлял ему, медленно преодолевая сопротивление. Слишком горячо и туго. Слишком неправильно. Но плевать. Потому что это было восхитительно!

Полностью чувствуя свое падение, Цзян Чэн не останавливался, пока не вошел почти полностью.

И только потом опустил взгляд. Лань Ванцзи лежал под ним, судорожно хватая воздух ртом. Цзян Чэн не выдержал и опустился на локти, тоже пытаясь хоть как-то справиться с дыханием.

– Начни с пяти мелких, – тихий срывающийся голос прозвучал рядом с ухом. Цзян Чэн ощутил укол раздражения. Интересно, этот зануда и супруге своей будет отдавать команды строго по учебнику?!

– Сам разберусь, – выплюнул он. Да как тут вообще двинуться, он же его сжал тисками? Все-таки есть места не предназначенные… С тяжелым выдохом он подался назад, выскальзывая наружу почти полностью, и поскорее толкнулся обратно, застонав сквозь зубы.

Постепенно чужая горячая плоть стала поддаваться лучше, позволяя хотя бы двигаться без страха все закончить прямо сейчас. Немного освоившись, Цзян Чэн снова приподнялся на вытянутых руках и принялся собирать энергию ян, концентрируя ее в нижнем даньтяне. Лань Ванцзи тоже сосредоточенно замер, тяжело дыша и хмурясь. Цзян Чэну показалось, что внутри него стало еще горячее.

– Готов? – он с трудом разлепил губы.

– Да, начинаем.

Сжав в пальцах чью-то накидку, Цзян Чэн погнал энергию из себя. Его хватило всего на несколько мгновений. Упав на один локоть, он трудом перевел дыхание. Не так-то это просто, как было на схемах! Вновь сконцентрировавшись, он повторил, на этот раз продержавшись чуть дольше.

– Ты чувствуешь? – с опаской спросил он. Лань Ванцзи кивнул, не открывая глаз.

– Да, все в порядке.

Отлично, они просто обсуждают ход эксперимента.

Заставляя себя думать о науке, Цзян Чэн немного успокоился. Теснота, жар и сбившееся дыхание уже не захлестывали его с головой, не позволяя думать ни о чем другом, кроме бури собственных ощущений.

Еще несколько раз сорвавшись, он смог настроить беспрерывный поток энергии. Она текла по его телу, тревожа все меридианы, концентрировалась внизу и выливалась наружу, непонятно откуда зарождаясь снова. Наполняя все тело каким-то незнакомым восторгом. Он закрыл глаза и сосредоточился на этом ощущении.

Два дыхания вошли в унисон, а тела двигались навстречу друг другу в едином ритме. Скоро стали получаться и пять мелких, один глубокий, и даже семь.

Цзян Чэн приоткрыл глаза. Лань Ванцзи болезненно морщился и кусал губы. Ему больно? Или что? Он заволновался, едва не сбившись с ритма.

Густые черные ресницы приподнялись. Видно, лицо у него было говорящее, потому что Лань Ванцзи приоткрыл пересохшие губы.

– Темная энергия выходит. Это… неприятно. Не обращай внимания, – сбивчиво заговорил он. – Не останавливайся, – и прижал ко рту тыльную сторону ладони.

Цзян Чэн и сам ощутил, давящую атмосферу, что заклубилась вокруг их странного ложа. Она давила ему на спину, принуждая наваливаться на Лань Ванцзи, с каждым толчком сильнее вжиматься всем телом. Сознание затуманивалось, воздух стал тяжелым и странно пахнущим. Цзян Чэн не видел, но ощущал, как щупальца тьмы тянутся к нему, он невероятным усилием концентрировал духовную энергию вокруг себя и заставлял их разбиваться в невидимую пыль.

Взгляд затягивало туманной пеленой. Цзян Чэн сдался и прикрыл глаза, теперь еще отчетливей, даже через шум крови в ушах, слыша шуршание ткани под ними, влажные шлепки потной кожи, быстрые задыхающиеся вдохи и бормотание сквозь закушенный рукав. Он зовет кого-то? Цзян Чэн не хотел знать кого. Он навалился сильнее и ускорился. Вся схема полетела к гуям, он просто вколачивался в тело под собой быстро и глубоко, приходя в восторг от каждого резкого выдоха. Каждая мышца дрожала в напряжении. Цзян Чэн снова открыл глаза, перед ними все плыло. Искаженное от напряжения и возбуждения лицо под ним казалось лицом незнакомца, черты растекались, становясь более мягкими, в них появилось что-то неуловимое и уязвимое. Глаза снова приоткрылись. Светлой радужки уже не было видно, темный зрачок горел незнакомым пламенем. Бескровные губы, истерзанные зубами, покраснели, притягивая взгляд, блуждающий по бледному лицу.

Цзян Чэн понял, что инстинктивно потянулся к ним, уже когда ощутил на своих губах чужое сбившееся дыхание. И понял, что встретил это движение на полпути. Замерев так на несколько бесконечно долгих мгновений, они резко отпрянули друг от друга. Лань Ванцзи с глухим стуком ударился затылком о пол, а Цзян Чэн вытянулся на руках так, что едва не вырвал их из плеч.

Сердце стучало, как сумасшедшее. Осознание того, что только что едва не случилось, накрыло новой невыносимо жаркой волной. Цзян Чэн задрожал. Энергии в нем скопилось так много, что она давила изнутри и угрожала взорвать смертную оболочку, стремясь вырваться наружу. Низ живота скручивало до боли. Последним усилием воли Цзян Чэн собрал это все и заставил выплеснуться в Лань Ванцзи. Тот не выдержал и застонал утробно и протяжно, наверняка в полной мере ощутив, как его распирает этот невыносимо горячий поток. Темная энергия хлынула из него почти видимой черной тучей. Заклубилась вокруг них двоих, ощутимо жаля мокрую соленую кожу своими щупальцами. А потом сгинула в ослепительной вспышке, что пронеслась перед закрытыми веками.

Цзян Чэн тоже не сдержал стона, выгибаясь в спине и подаваясь вперед бедрами до упора. А потом позорно рухнул сверху на Лань Ванцзи, понимая, что не в силах больше пошевелиться. Под ухом колотилось чужое сердце, волосы на макушке шевелило загнанное дыхание. Он и сам дышал, словно только что догнал и убил особо проворную тварь. В окрестностях Пристани Лотоса водились такие – с рогами похожими на оленьи, но быстрее в три раза… Он был готов думать о чем угодно, только бы не осознавать случившееся. Усталость наваливалась все сильнее. Снизу грело тепло, сверху все еще давили клубы темной энергии.

– Ты не мог бы встать с меня, – раздался тихий вежливый голос. Цзян Чэн вздрогнул и открыл глаза. И резко ощутил сырой холод вокруг. Он медленно сел, покачнувшись, тело будто превратилось в расплавленный воск. С опаской он заглянул в чужое лицо. Теперь на нем пылали не только уши, но и щеки. Но сероватая предсмертная бледность ушла без следа.

– Как ты… – начал он хрипло, но Лань Ванцзи перебил его.

– Уже лучше, – он бросил на Цзян Чэна быстрый взгляд, а потом добавил тише и глядя в сторону: – Спасибо.

Цзян Чэн ощутил, как сам снова краснеет. На языке вертелось совершенно неуместное «Обращайся». И еще в голове носилась мысль, что раз он это выдержал, то теперь точно уже сможет выдержать все. Он поспешно натянул штаны, промахиваясь мимо штанин, потом верхнюю рубашку, едва не порвав рукав. На вспотевшую кожу ткань натягивалась не слишком приятно, но хотелось поскорее спрятаться. Он с опаской посмотрел на лежащий неподалеку талисман.

– Скажи брату, что все прошло успешно, – попросил Лань Ванцзи, не спеша вставать и одеваться. Только медленно и то и дело морщась, свел колени и одна за другой выпрямил ноги. Рубашка на нем совсем развязалась, открыв подтянутый живот, забрызганный семенем. Огромный мужской корень еще не успел опасть, все так же алея на фоне бледной кожи. Подняв взгляд на завороженно пялящегося Цзян Чэна, он резко потянул из-под себя накидку – фиолетовую – и укрылся ею с головой.

Цзян Чэн опешил от этой выходки, замер, хватая ртом воздух, еще раз оглянулся на талисман и ощутил позорный страх.

– Может, лучше ты сам? – он подергал за край накидки.

Лань Ванцзи под тканью помотал головой и натянул накидку еще дальше на голову. Цзян Чэн едва не фыркнул. Кто бы ожидал, что Ханьгуан-цзюнь проявит такое малодушие! Или такую неожиданную… стыдливость? Цзян Чэну стало неуютно. Он и сам не знал, как бы повел себя, будь по другую сторону завала Вэй Усянь… Он поежился. Нет уж, хорошо, что там не он! Точно начал бы давать советы, подбадривать или еще что-то… И снова нет. Лучше пусть бы он был там, а не неизвестно где.

Цзян Чэн опустил голову, понимая, что, возможно, должен найти какие-то слова утешения, но горло словно сжимала невидимая рука. Он не представлял, что можно сказать в такой ситуации.

– Никто не должен узнать, – снова глухо прозвучало из-под накидки.

– Вот уж точно! – поспешно согласился Цзян Чэн. – Это мы заберем с собой в могилу. А кто рискнет проговориться – оправится в нее раньше срока, – мрачно добавил он, снова глянув на талисман. Он должен будет встать и подойти к нему в конце концов. Цзэу-цзюнь там наверняка с ума сходит, ожидая… результатов.

Лань Ванцзи резко откинул накидку, потянулся к своим вещам и начал натягивать их так же методично, как и раздевался.

– Будем считать, что этого не было, – решительно сказал Цзян Чэн. Лань Ванцзи опустил рубашку и посмотрел на него этим проклятым рыбьим взглядом. – Это не считается. Никак, – повторил он уверенней. Взгляд напротив стал скептическим, и ему показалось, что праведный Лань сейчас скажет какую-то колкость, но тот лишь плотнее сжал губы и кивнул.

Поднявшись на ноги. Цзян Чэн медленно двинулся к талисману.