Work Text:
Рейтинг: R
Жанры: Гет, Слэш (яой), Ангст, Мистика,Даркфик, AU, Songfic
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC,Насилие, Кинк
Посвящение: lina.ribaсkova
- 1 -
Ах, Джиму сегодня не мешает поразвлечься. Слишком много работы, слишком много тупых, алчных, напуганных и оттого удобных людишек вокруг. Удобных, покорных, преданных. Их постоянно приходится стравливать, заставлять двигаться вообще или же в конкретном, выгодном для Джима и, может быть, чуть-чуть для них самих напрвлении в частности. Гонять их, как кошка гоняет, царапает, покусывает пойманную мышь.
Джим собирается в ресторан. Джим элегантно поворачивается вокруг себя перед зеркалом. Добавляет каплю парфюма, немного поправляет укладку, ещё раз проверяет гладкость подбородка… Джим идеален.
Он легко навязывается одинокой девушке за столиком. Она легко навязывается к нему в номер. Их лица и тела идеально отполированы для приятного вечера, так что нет ничего легче.
Лана и Джим целуются у двери в номер. Она немного выше из-за шпилек. Джиму это не нравится, поэтому, как только они оказываются в номере, он опускается перед ней на колено и снимает жуткие туфли. Видимо, это ей нравится. Это заводит её, если судить по вспыхнувшим щекам. И Джим сразу же хочет больше.
Он пускает руки в путь по её ногам от лодыжек и выше, под юбку короткого чёрного платья, дышит в обтянутый тканью живот. Лана портит его идеальную укладку, слегка царапает шею. Джим добивается того, что она стоит только потому, что опирается на него и слегка на стену.
Они распивают немного рома, прихваченного с собой — конечно, инициатива Ланы. Пока она принимает душ, Джим, помимо презервативов, неожиданно обнаруживает в прикроватной тумбочке нож. И перекладывает его под подушку.
Лана прекрасно смотрится на его теле. Чуть видный загар делает кожу Джима ещё бледнее. А чёрные волосы в отражении зеркала на потолке извиваются словно змеи. Джим хочет их укротить. Хочет укротить дерзкие потемневшие соски, подающиеся то ближе, то дальше. Укротить её нижнюю губу, которую она постоянно прикусывает сейчас. И цвет её глаз, бесстыдную улыбку, сильные бёдра, сжимающие его в тиски, беззвучные стоны и опаляющее желание. Её мягкую задницу. Укротить за то, что он нежно укусила его в шею. За то, что она обжигающе горяча внутри. За то, что она подходит ему в это мгновение. А потом — не подойдёт
Ах, Джим, Джимми. Не надо было прижимать её одной рукой к себе, в это же время шаря другой под подушкой. Не надо было находить чужое лезвие и приставлять к её сердцу. Не надо было смотреть наверх, в зеркало, где злые жадные чёрные змеи её волос пытались обвить твои твёрдые руки, а потом отпрянули от раны в страхе. Где закончилась её жизнь и её дыхание. Где острые кости её ангела выпирали из потолка и укоризненно кололи тебе глаза. Не надо было, Джим.
Печаль ангела была осязаема, и он прощался с тобой, отдавая своё бытие. Роняя сверху красный цветок её симпатий, ваших возможных чувств. И ещё он был готов умереть. Когда роза колко коснулась твоей груди, ты услышал, что Лана ещё жива, что ангел только привиделся тебе, а её прерывистый кашель дал сигнал действовать.
Покончить с ней. Навсегда.
Джим звонит своему «мусорщику». Её забирают.
Он берёт бутылку. Лана любила ром с перцем. Джим наливает полный, но всё-таки оставляет недопитым. И бесстрашно ложится на кровать, над которой угрожающе нависло треснувшее зеркало.
***
Этот же почти опустошённый Джимом стакан обхватывает костлявая рука.
— Она была красива. Жаль, что ты не дал ей шанс, — Самди салютует Мориарти и с наслаждением допивает любимый ром. Расплывчатый огонёк отражается от стёкол, барон закуривает сигару, пока Джим спит, без стеснения раскинувшись по кровати, в центре дорогих простыней.
Не зря сегодня был накинут фрак и начищена до полной яркости луна. Вас приветствует строгой шляпой Барон Самди. От него не спрятаться, не уйти. Он в темноте сидит нога на ногу, хищно покачивая остроносыми туфельками на шпильке, которые Лана оставила у входа в номер. Стряхивает пепел в бокал и предвкушает настоящее веселье. Бешеный кутёж. Разнузданное сумасшествие.
- 2 -
Звонки бередят его неровное внутреннее. И одновременно не дают скатиться внутрь себя. Только Джим собирается предаться своим демонам, как возникают дела. Несомненно, интересные. И Джим пока на плаву. Всё дело в фантазии, так говорила его бабушка.
«Представь себе, — говорила она, — представь, что всё придуманное, всё, о чём ты мечтаешь — это настоящее. Вера — уже половина дела. И даже если это что-то невероятное, невозможное, то воображение — твой первейший друг. С фантазией ты на полпути к реальности».
И Джеймс верил. Он был хорошим мальчиком.
С тех пор прошло много лет. И мальчик Джим научился не только мечтать, но и творить свою собственную реальность. Ему было чем гордиться. Консультирующий преступник звучало гордо. Мориарти нравится преступление как искусство. Его редко понимают, но связи, удачливость и неизменно верный результат — всё это взыскало ему уважение и подарило мистическую ауру неуловимости. На самом деле он просто умён.
И немного безумен. Джим давно осознаёт, что гуляет по краю собственной крыши. Один неверный шаг — и он скользнёт в невероятно притягательную бездну. Тёмную, как его глаза в отражении зеркала. Поэтому он играет. С людьми — в кукольный театр. Сам с собой — в прятки. Возможно, он уже упал.
Возможно, он жалеет о том, что убил Лану во второй раз. Сейчас она могла бы быть рядом. Или не быть.
Кто знает, Джим. Кто знает… Если бы ты знал о Них раньше. Об этих непостижимых существах, подстерегающих некоторых людей на пороге смерти, чтобы дать им ещё один шанс. Несомненно, плохой шанс. Может быть, худший из возможных. Кто знает, сколько «удачных» самоубийств закончилось подобным образом — счастливое спасение на сожжённых перьях собственного ангела после остановки сердца.
Но Джим, несмотря на своё великолепное мышление и прозорливость, немного ошибается в собственных выводах, потому что кто-то хочет, чтобы он ошибался. Это легко. Это всего лишь игры. Джим чувствует себя творцом, даже когда разрушает.
***
Грудную клетку вспарывает предвкушение, как перед ещё опущенным занавесом, который вот-вот поднимется и явит миру блестящее представление. Джим тщательно к нему готовился. Простой, тривиальный для непосвященного заказ превратился в новую ниточку паутины. То есть превратится через пять минут.
Через пять минут сработает взрывное устройство в автомобиле мистера Престона, который посреди ночи сорвётся в больницу к своей дочери, получив сообщение о том, что она попала в аварию. Конечно же, никакой аварии не будет. Зато есть крайне заинтересованные люди в том, чтобы мистер Престон умер, а в этом бы обвинили его партнёра по бизнесу.
А пока Джим пялится на небо. Где крылатый парень гуляет в парном облаке. Изредка рисуя стопой неясные фигуры, которые ветер неспеша слизывает с неба. Его голодные волны шумно плещутся вокруг луны, то обнажая её колотый лик, то скрывая, будто стыдливую девушку.
Мориарти гадает, как на этот раз исчезнет ангел. У Престона необычно кислая оплывшая рожа, но внешний вид человека никак не отражается на причудливых образах небесных существ. А способ ухода из жизни редко совпадает со способом самопожертвования.
Срабатывает детонатор. Но Мориарти не смотрит на вспыхнувшее нутро автомобиля , он смотрит на то, как разрывает крылатого парня. Будто кто-то бросил на ветер мелкий блестящий песок. Прочертил на небе маленький млечный путь. Хотя звёзд в городе уже давно невозможно увидеть.
«Это не только полезно, но и красиво», — замечает Джим. А потом идёт к разорванной машине. Встречать нового солдата своей доверенной сети.
***
Самди невероятно рад сегодняшней прогулке. Ночь свежа, а яркая душа, бродящая под месяцем, заслуживает шанса.
Вспыхивает недалеко стоящий автомобиль. И Барон хлопает. Сухой треск ладоней рассеивает по небу встрепенувшегося ангела.
С утра на город опустится туман.
- 3 -
Оказывается, Себастьян Моран был удачливым стрелком. Нет, снайпером он тоже был прекрасным. Но чтобы подстрелить своего собственного ангела, даже ничего не зная о нём?
Джим считает, что Себастьян действительно «достойный почести».
Всё случилось поздним вечером в Нью-Йорке. И хотя небо было слишком светлым для ночи, а улицы многолюдны — высоко над голым асфальтом у самой скорлупки серых небес Моран пальнул в стену, выведенный из себя занудными кривляниями босса.
Одна пуля звякнула в металлическое крепление стеклянной стены, сначала свистнув на ухо Джиму. Вторая пронзила ветреную пустоту, а заодно и сильного светловолосого ангела. Парение было мгновенно нарушено, и на бледнеющем лике прозвучал выдох — будто на секунду огромный мегаполис приподнял свои лёгкие и выпустил всю горечь и боль вместе с ним, но только как отпускают её мирно и спокойно, с улыбкой прощания.
Джим провожал взглядом долгое падение, треплющее молочные перья одного крыла и алые — второго, пока белое-красное не утонуло в упоительном смоге, текущем по ровным углам улиц.
Так или иначе, но ангел спас своего Морана в тот день. Джиму было жаль терять Себастьяна, одну из самых толковых своих пешек. Он планировал ввести его в доверенную сеть, но случай лишил снайпера ангела. Шанс был упущен. Мориарти пришлось принять на веру, что преданность и слово полковника без души будут нерушимы.
Джиму в тот вечер хотелось быть лучше, добрее. И колкие мысли бесконечным колесом крутились в голове.
«Может, у меня есть право миловать и казнить? Ведь жизнь проста, как треснувшее зеркало на потолке в остывшем номере после пряной ночи».
***
— Он даже не почувствовал, милый, — Самди бережно держал подбородок уходящего ангела, белые перчатки сливались цветом с призрачным лицом, — и даже не умер.
На пристани было затишье: ни вода, ни ветер не беспокоили двоих в безмятежном отражении, которые просто ждали тихого угасания ненужной искры.
А на качающейся голой ветке небоскрёба Себастьян жёстко имел своего босса. Джиму вдруг стало мало острого безумия. Он, вцепившись белеющими пальцами в бортик ограждения, выгибался до боли, до истомного растяжения всего тела. Его сводил с ума впивающийся во внутренности голод — он готов был принять сейчас не только Морана, а двух и даже трёх — бесконечное число Моранов. Бесконечное число членов, которые хотя бы на миг заглушили адский зуд на коже и под ней.
— Ударь меня! — они поменяли позу, теперь Джим елозил безупречным пиджаком по голому бетону. — Сильнее, твою мать!
— Сильнее!
Моран не сразу принял слова к действию, так неожиданны они были, как и вся ситуация в целом. Но потом — один, второй, — град ударов посыпался на Джима, пока он, наконец, не заткнулся, а потом и не потерял сознание.
Джим покинул смотровую площадку на руках лучшего снайпера своей команды. На углу крыши остался только стакан с ромом да лежащая на его кромке тлеющая сигара.
- 4 -
— Как его имя?
— Шерлок Холмс.
— Я хочу знать о нём всё.
Вероятно, Джиму не стоило встречать на своём пути гениального противника, но в таком маленьком городе как Лондон, маленьком для больших гигантов разума, эти двое никак не могли не столкнуться плечами. Всего лишь знание о существовании друг друга рождало опасные искры, угрожающие поджечь не только город, но и людские массы. Хотя это была всего-то личная игра.
Личная игра в восхищение достойным, но искажённым отражением. И бесстрашие перед очередным ходом, на который даст ответ твой антипод. Конечно, громко звучащие слова не проносились в голове Джеймса, просто Шерлок затмил многие великие цели, поставленные Принцем Мёртвых. Именно такое имя получил Джеймс после создания неуловимой, жестокой сети, преданной ему до последнего вздоха.
Но одну безумную мечту Мориарти Шерлок всё же не смог перебороть. Сначала Джеймс слегка иронично подумывал, что Принц Мёртвых смертен. Потом ему стало казаться, что способность видеть ангелов вот-вот уйдёт от него. А терять взятые позиции Мориарти не любил. Вслед за этим пришла паника — всё будет потеряно, если только Джеймс сам не пройдёт путь преображения, которому подверглась вся его сеть. То есть не примет добровольную жертву своего ангела.
Именно эти мысли, поверх которых сияло помешательство на великом детективе, сыграли с Шерлоком злую шутку.
***
Джон метался по простыням, не приходя в осознанное состояние. Бинты пропитались кровью. Пот собирался мелкими каплями на напряженном от страданий лице.
— Ваши пути уже вряд ли сойдутся, хотя им было суждено сойтись. Узнай его, будь его ангелом — и я заберу твою боль. Ты умрёшь быстро, — громкий шёпот на ухо делал вспышки боли ещё невыносимее.
— Кого? Как найти? — Джон с трудом простонал это в тишине палаты.
— Сссиние ссзмеии… — голос пропадал вдалеке, будто приглушённый дождём. — Договоррилисссь…
— Да, — за согласием последовал ужасный толчок в пропитавшиеся кровью бинты. Чёрная ладонь отпечаталась прожженной сушей поверх красного марлевого болотца.
Капитан пятого Нортумберлендского замолчал надолго.
Заторможено и пока ещё радостно рассматривающий синих змей на пальцах Шерлок почувствовал чьё-то присутствие в туннеле метро. Тяжёлые крылья за спиной не показались Джону обузой. Будто привычка защищать никогда не тяготила Уотсона. Собственная боль ушла, дав возможность облегчить ещё чью-то жизнь. И он без сомнений приставил острые перья к своему горлу. Холодные безжизненные глаза напротив наполнились страхом.
Джон на секунду дал слабину, представив, как это белое лицо забрызгает росчерками кровь, и человек зажмурится. Уотсон только надеялся, что потом успеет ещё увидеть этот глубокий отражающий взгляд, но без тени ужаса. Может даже с отзвуками благодарности. Вместо этого он услышал отказ.
Боль возвращалась, но Джон звал, звал и звал кого-то на помощь умирающему сквозь пелену, выворачивающую наизнанку и дробящую кости.
Джеймс в этот миг выходил из метро, радостно смакуя подробности смерти своего темнокудрого ангела. Недостаточно гениального, чтобы решить загадку трёх воскрешений в морге и, к тому же, проворонить своё собственное.
Самди в этот миг окончательно уверился, что Джеймс на крючке. И решил немного помочь Джону и Шерлоку. Оставив судьбе шанс свести пути этих двоих как-нибудь позже. А Джеймса оставить в сладком заблуждении о роли Холмса в его жизни. Ведь так всё складывается намного интереснее.
— Где хранятся документы? Где они? — Майкрофт с трудом сдерживает желание ударить Мориарти головой об стол. Холмс пошёл на уступки, согласившись лично вести это дело. Высокая важность, что поделать. И вместе с тем, какая мерзость. Безумие, горящее в измученном существе, грёзы о его брате, агрессия, сменяющаяся бессвязным лепетом об ангелах. И как вообще этот человек мог быть центром блестящей преступной сети. Неужели секрет был только в обаянии.
— Шерлок. Расскажи ещё о Шерлоке, — Джеймс ухватился за руку Майкрофта. Выглядел гений преступного мира жалко. Немытые волосы в беспорядке смялись, кровь засохла под носом и на подбородке, кое-где виднелись синяки и следы от инъекций — мистер Холмс не был сторонником жёстких мер допроса, всё в разумных пределах.
К сожалению, он не знал, что именно сейчас Джим смотрит в зеркальное отражение стены и видит своего ангела, перья которого стелятся по холодному полу. И хрупкое мучение которого отражается в каждом усталом жесте, по-своему сильном. Глубоко сильном широтой терпения и согласия, мукой ожидания и смиренной любовью.
И хотя в чертах лица, смотрящего скорее в себя, чем на небеса, нет и намёка на черты Шерлока, Мориарти видит в тонких линиях именно его. Возможно, Шерлок остался жив именно потому, что Джим выбрал для него насильную смерть. Ангелы дарят шансы на жизнь добровольно. Больше Мориарти таких ошибок делать не будет.
— Расскажи мне о Шерлоке. А Джон давно с ним знаком?
***
Что ж, игра подходит к кульминации. Не зря Барон подбрасывал подсказки Шерлоку, то круги на теле, то яркие орхидеи на веках, то брызги туши на лице. И хотя на какое-то время наброски ангелов над камином направились в архив, пришёл час вспомнить и про них. Самая мистическая загадка в практике детектива должна быть решена.
***
Церемония коронации шла по плану. Шерлок получил сообщение-объяснение о трёх таинственных телах подброшенных ему Джимом, снами о которых он мучился. Текст был полон мистики, которой Шерлок был готов поверить, также как и сумасшествия, в котором он точно не сомневался. Мертвецы Мориарти совершили эти убийства. Шерлок дополнил неозвученную в том же сообщении мысль, выхватывая угрожающий елей между строк.
«Ты мой ангел. Моя собственность. Тебе предстоит умереть. Нам».
И Шерлок явился на место встречи, думая сдержать натиск отбросившего все рамки Мориарти, но, оказывается, заложить душу дьяволу легко. Если есть что терять, помимо неё.
— Ты сумасшедший.
— Только что догадался?
— Я второй ты, способен на что угодно…
— Нет, трёп и бравада. Ты скучен и зауряден, а всё потому, что ты на стороне ангелов.
— Возможно, я по виду и ангел, но не вздумай допустить хоть на одну секунду, что я ангел по существу.
Хороший мальчик Джим слишком верил в чудеса. Его ангел совершенно особенный, ведь и Джимми никогда не был прост. Он Принц мёртвых, которого сегодня коронуют. Высшему иерарху никуда не деться, Джим возложит корону на себя сам, Шерлок только преподнесёт атрибуты власти. Практически добровольную жертву. И воскрешению Лазаря не быть на этой крыше.
— Нет, ты не такой. Это ясно. Ты вовсе не зауряден. Нет, ты второй я. Нет, ты второй я. Спасибо, Шерлок Холмс. … Пока я буду жить, будут жить и твои друзья. Вот и выход. Счастливо оставаться.
Выстрел звучит праздничным залпом. Шаг в пустоту подтверждает права Джима на трон Короля Мёртвых.
Соскучились по мне?!
***
Шляпа, трость, фрак и верные псы мрака
Поднимают вой - этот выбор не твой. Наш.
Молись, чтоб ангел за тебя вечно плакал
Далеко в небесах. Твой последний страж
Перед моими руками. Крепкий осадок
Взболтан. Разум тонет в дыме и страсти.
Ты хотел власти? Действуй, я не жаден.
Я мастер. Одержимость - крепкие снасти.
Ты связан. Можно поразвлечься сладко.
А вечность не лишена сантиментов -
Я чаще отпускаю мелочь - её повадки
Станут серьёзней. Подброшена монета
На случай. Хотя мы неизбежно кивнём
Друг другу на распутье.
Итак, начнём?